ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 129 - 2009

SEPTEMBER / СЕНТЯБРЬ 3

 

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском  языках.

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English, and Russian Languages.  

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

    1.  ПРАВДА.  В. Бондарик

2.  HIEROMARTYR SERAPHIM, ARCHBISHOP OF UGLICH. Dr. Vladimir Moss

   3.  ПОМОГИ…  С.С. Аникин

   4.  «ЦЕРКОВЬ  МЕЖСОБОРНОГО  ПРИСУТСТВИЯ». Антон Петров

   5  МОНАРХИЯ   И  ХРИСТИАНСКОЕ  СОЗНАНИЕ Епископ Дионисий

   6. MUST  AN  ORTHODOX  CHRISTIAN  BE  A  MONARCHIST?. Dr. Vladimir Moss

   7 ОБРАЩЕНИЕ К СООТЕЧЕСТВЕННИКАМ.  Д.К Веймарн

8. О НЕСУЩЕСТВУЮЩИХ ПРАВАХ НА ПРЕСТОЛ Е.В. КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА КИРИЛЛОВИЧА И ЕГО ПОТОМКОВ, ВКЛЮЧАЯ ЕГО КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО ПРИНЦА ПРУССКОГО ГЕОРГИЯ ГОГЕНЦОЛЛЕРНА.

   9.  МОЯ МОЛИТВА.  М.И. Надеждин

   10.  ИСТИННОЕ  ВОЗРОЖДЕНИЕ  И  РЕСТАВРАЦИЯ.  К.К. Веймарн

   11.  ЗАПАСНОЙ ЦАРЕК. Юрий Нерсесов    

   12.  В ЧЬИХ ИНТЕРЕСАХ ГРУЗИНСКИЙ  «ЦАРЕВИЧ» ПРОТИВ РОССИИ.. П. Маргушин.

   13.  MARRIAGE with NON-ORTHODOX CHRISTIANS. Seraphim Larin

   14  СВЕТЛЫЙ КРАЙ. Псалом. П. Котлов-Бондаренко

   15  “NEW CHAPLIN”  AND “NEW TIMES”. Protopriest Michael Artov . Translated by Seraphim Larin

   16.  THE LIMITS OF THE CHURCH: A REVIEW OF THE ARGUMENT.  Dr. V. Moss

   17.  TRUTH  OR  CONSEQUENCE. Seraphim Larin

   18.  ИЖЕВСКОЕ  ВОССТАНИЕ. Н.Н.Смоленцев-Соболь. (Продолжение cм. No. 114, 119, 122, 126)

   19.  АЛКОГОЛЬ НЕ УБЕЖИЩЕ  - НО ЛОЖЬ. С.С. Аникин

   20. НЕ ВПАДАЙТЕ В ОТЧАЯНИЕ!

   21. В ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ: СО СТРАХОМ И ТРЕПЕТОМ ДОБИВАЙТЕСЬ СВОЕГО СПАСЕНИЯ

   22.  НАМ  ПИШУТ  -  LETTERS  TO  THE  EDITOR.

 * * *

СОВРЕМЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СОХРАНИТСЯ НА РУССКИХ ПРОСТОРАХ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НАСЕЛЕНИЕ НЕ ПОЙМЕТ  ТОГО, ЧТО ЕДИНСТВЕННЫМ И РЕАЛЬНЫМ ГАРАНТОМ КАК ВСЕХ ЖИЗНЕННО ВАЖНЫХ ПРАВ И СВОБОД, ТАК БЛАГОСОСТОЯНИЯ И САМОГО МИРНОГО СОСУЩЕСТВОВАНИЯ, НАСЕЛЯЮЩИХ ТЕРРИТОРИЮ НАШЕЙ ИМПЕРИИ НАРОДОВ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ВЛАСТЬ РУССКОГО ПРАВОСЛАВНОГО ГОСУДАРЯ, А ЕДИНСТВЕННЫМ СПОСОБОМ УСТРОЙСТВА ГОСУДАРСТВА - ЕГО УНИТАРНОСТЬ. РОДИНЕ ДЛЯ СВОБОДЫ И МАТЕРИАЛЬНОГО ПОВЫШЕНИЯ УРОВНЯ ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ НЕОБХОДИМ НРАВСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ, А НЕ ХАОС С ЦВЕТНЫМИ РЕВОЛЮЦИЯМИ, ИМИТАЦИИ ЗАПАДНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВЛЕНИЯ  И ВВЕДЕНИЯ ВСЕДОЗВОЛЕННОСТИ  ДЕМОКРАТИИ.

* * *

                                                ПРАВДА.

                                                                            В. Бондарик

                                                                        Правде – без сомнения,

                                                                        Нужно помогать!!!

                                                                        И смело, беспощадно,

                                                                        Ложь – изобличать!

                                                                        Ведь «ржавчиной» моральною,

                                                                        Ложь – не зря зовут!

                                                                        Силы разрушения –

                                                                        Находят в ней «приют»!

                                                                        Силами зла, разрухи,

                                                                        Те станут помогать,

                                                                        Кто, видя ложь – в итоге,

                                                                        Предпочтут молчать…

                                                                        Помните, что, Правда,

                                                                        Богом нам дана!

                                                                        А ложью управляет,

                                                                        Враг Бога – сатана.

                                                                        Многим строки эти,

                                                                        Будут – не по нраву…

                                                                        Потому, что их касаются,

                                                                        Они по праву!!!

                                                                                    Канада.

* * *

HIEROMARTYR  SERAPHIM,  ARCHBISHOP  OF  UGLICH

Dr. Vladimir Moss

Archbishop Seraphim, in the world Semyon Nikolayevich Samoilovich, was born on July 19, 1880 in Mirgorod, Poltava province in the family of a Ukrainian church reader. In 1896 he finished his studies at Lubensk theological school, and in 1902 – at Poltava theological seminary. On August 1, 1902 he was appointed to be a teacher in the Unalaska school in Alaska. On July 1, 1905 he was transferred to the same post in Sitka. He was tonsured into the mantia on September 25, 1905 with the name Seraphim. On October 2 he was ordained to the diaconate and made a member of the Sitka hierarchical house, and on March 25 was ordained to the priesthood. On August 1, 1906 he was appointed superior of the Nucheka spiritual mission. On March 25, 1908 he was appointed a teacher of Holy Scripture and basic theology in the Sitka theological seminary. During this period he was a fellow-labourer of Bishop Tikhon, the future patriarch, who highly valued him. He united personal asceticism and an intelligent approach both to the half-wild Aleut flock and to the American government in Alaska.

On October 4, 1908 his request to return to his homeland for reasons of health was granted, and on May 25, 1909 he was appointed assistant to the Vladikavkaz diocesan missionary. On September 1, 1909 he was appointed spiritual father of the Alexandrovsky Ardonsky theological seminary, and on October 10 – acting inspector of the seminary. On April 13, he was appointed prior of the Mogilev Bratsk monastery, and on June 23 – of the Tolga Yaroslavl monastery. On May 11, 1912 he was raised to the rank of igumen of the monastery.

Fr. Seraphim wrote a serious historical work, A History of the Tolga Monastery, 1314-1915, in preparation for the celebration of the six-hundredth anniversary of the monastery in August, 1914. For the benefit of the monastery and the surrounding flock, in 1913 he built and opened, a mile from the monastery at the edge of a splendid forest, a school of bee-keeping for the orphan children the monastery looked after. Three weeks before the six-hundredth anniversary of the monastery, however, the First World War broke out. The abbot, in the very first days of the war, built hospital wards and actively helped Archbishop Agathangelus in the governing of the  during the years of war and revolution.

On September 5, 1915 he was appointed superior of the Alexeyevsky monastery in Uglich, and on June 29, 1916 was raised to the rank of archimandrite. His courage and presence of mind saved the monastery from destruction in the summer of 1918, when the communist chekists ran riot in the days of the "Yaroslavl Uprising", rushing into the cells, basements and grave vaults of the monastery cemetery in search of "rebels". 350 innocent citizens of Yaroslavl were executed by firing squad in revenge for the assassination of the military governor, Commissar Nahimson, and the Economic Commissar Zakheim.

On February 15, 1920 Fr. Seraphim was consecrated Bishop of Uglich, a vicariate of the Yaroslavl diocese, by Patriarch Tikhon. In July, 1922 he was arrested and sentenced to three years’ imprisonment in accordance with article 58-10 for distributing the epistles of Patriarch Tikhon and for resisting the requisitioning of church valuables. He was cast into Yaroslavl prison, but was released on amnesty. On October 2, 1923 he was arrested again. In 1924 Patriarch Tikhon raised him to the rank of archbishop and on January 15, 1924 appointed him temporary administrator of the Yaroslavl diocese. On May 18, 1924 he was again arrested, but was soon released. On April 12, 1925 he signed the act giving the highest spiritual power to Metropolitan Peter (Polyansky). At the beginning of 1926 he actively supported Metropolitan Sergius (Stragorodsky) in his struggle with the Gregorians. In December, 1926 he was arrested, but released three days later.

From December 29, 1926 to April 7, 1927 he was deputy of the patriarchal locum tenens, when the first deputy, Metropolitan Sergius, was in prison.

Archbishop Seraphim categorically refused to obey the Soviet authorities in issuing a declaration of collaboration with them, considering himself to be "unauthorized to decide basic questions of principle without the hierarchs who are in prison".

On December 29, 1926, he addressed the episcopate of the Russian Church with this message: "I implore my colleagues, the bishops, to help me to bear the heavy and responsible cross of the administration of the Russian Church. I beg you to cut your correspondence and relations with me to the minimum, leaving all except matters of principle and those affecting the whole Church (as, for example, the selection and consecration of bishops) to be decided locally."

The authorities offered Archbishop Seraphim the possibility of forming a Synod, and indicated who should be its members. Seraphim refused, and put forward his own list of names, which included Metropolitan Cyril of Kazan.

"But he's in prison," they said.

"Then free him," said the archbishop.

Later, when Metropolitan Sergius came to form his Synod, it was composed of the same bishops as the GPU had suggested to Archbishop Seraphim.

In March, 1927 Archbishop Seraphim was summoned to Moscow by Tuchkov and in the inner prison of the OGPU was presented with the terms presented by Soviet power for the legalization of the Church. The archbishop refused. Moreover, he refused to appoint a deputy. So the OGPU asked him:

"Who will be the head of the Church if we do not free you?"

"The Lord Jesus Christ Himself," he replied.

The interrogator looked at him in amazement and said:

"All of you bishops have left behind deputies, as did Patriarch Tikhon and Metropolitan Peter."

"Well, I have left the Church in the hands of the Lord God."

Another account of this dialogue was given by Archbishop Seraphim’s senior subdeacon, Michael Nikolaevich Yaroslavsky: “For 100 days Vladyka Seraphim happened to rule the whole of the Russian Orthodox Church. This was in 1926. Metropolitan Sergius was in prison, everybody was in prison…

“And so, as he had been put in charge, Vladyka told me that at that time the authorities offered him, as the Primate of the Church, a Synod of bishops. He did not agree and immediately received three years in Solovki camp. He did not betray the Church, but… declared the autocephaly of each diocese, since the Primate of the Church was another candidate for prison… Soon after, Metropolitan Sergius was released. He created the Synod out of all those members whom the authorities suggested to Vladyka Seraphim.”

According to the same source, Vladyka Seraphim mentioned Metropolitan Cyril. “But he is behind bars,” Tuchkov said. “He is behind your bars, and you must release him,” said Seraphim.

According to a letter written by Archbishop Seraphim a few days after his Lubyanka interview, Tuchkov said to him “at parting”: “We don’t harbour evil thoughts; we are releasing you and assign to you Uglich as your place of residence; you can officiate wherever you want, but under no circumstances can you govern. You should neither appoint, nor transfer, nor dismiss, nor reward.” “But what about enquiries from the dioceses, current affairs,” asked Archbishop Seraphim. “You cannot stop life, it will claim its own.” “Well, you can make purely formal replies. After all, you have declared autonomy. So what do you want? You have left no deputies. So you should act accordingly: you must not send around any papers on the new government system. You can write to the dioceses that ‘since I have refused to govern, you should manage on your own in your localities.’ But it comes into your head to write something, send it to me with a trusted man, I’ll look through it and give you my opinion… As for now, goodbye. We’ll buy you a ticket and see you to the railway station. Go back to Uglich and sit there quietly.”

And so Archbishop Seraphim was sent back to Uglich. It was in the same month that the authorities released Metropolitan Sergius (Stragorodsky) from the same prison to take his place…

In July, 1927, Metropolitan Sergius issued his notorious "declaration", which placed the Church in more or less complete submission to the militant atheists. On February 6, 1928, Archbishop Seraphim, together with Metropolitan Agathangel of Yaroslavl, Metropolitan Joseph of Petrograd, Archbishop Barlaam of Perm and Bishop Eugene of Rostov, wrote an epistle rejecting the declaration. On the same day Archbishop Seraphim personally wrote to Sergius: "Previously we suffered and endured in silence, knowing we were suffering for the truth, and that the power of God was with us and could not be conquered by any sufferings. This power is what strengthened us and inspired us with hope that at a time known to God alone the truth of Orthodoxy would be triumphant, for to it alone is promised unfailingly that whenever needful the almighty help of God will given to it.

"By your Declaration and the church policy founded upon it, you are trying to lead us into a sphere where we will now be deprived of this hope, for you are leading us away from the service of truth; and God does not help lies...

"Dear Vladyka: I can imagine how you must suffer! But why do you, experiencing these sufferings yourself, not desire to lighten them for those who at one time trusted you? With what joy I gave over to you my own rights as deputy of the Locum Tenens, believing that your wisdom and experience would cooperate with you in the administration of the Church.

"But what happened? Can this fatal act really not be corrected? Will you really not find the courage to acknowledge your error, your fatal mistake, the issuance by you of the Declaration of July 16/29, 1927? You wrote to me and sincerely believed that the path you have chosen will bring peace to the Church. And what do you hear and see now? A frightful groan is carried up from all the ends of Russia. You promised to pull out two or three sufferers here and there and return them to the society of the faithful; but look how many new sufferers have appeared, whose sufferings are made yet deeper by the awareness that they are the result of your new church policy. Does this groan of the sufferers from the shores of the Oba and Yenisei rivers, from the far-off islands of the White Sea, from the deserts beyond the Caspian Sea, from the mountain ridges of Turkestan - does this groan not reach to your heart?

"How could you, by your Declaration, place upon them and upon many the stigma of opponents of the present civil order, when they and we in our spiritual nature have always been foreign to politics, guarding strictly, with self-sacrifice, the purity of Orthodoxy?

"Is it for me, who am younger, to write these lines to you? Is it for me to teach an experienced and learned Hierarch of the Russian Church? Still, the voice of my conscience compels me again and again to disturb your spacious and good heart. Show courage; acknowledge your fatal mistake, and if it is impossible for you to issue a new declaration, then for the good of the Church, give over the authority and the rights of the deputy of the Locum Tenens to someone else.

"I have the right to write you these lines and make this offer, for many now reproach me, saying that I handed over these rights of the deputy to you hastily and without reservation..."

Archbishop Seraphim was arrested on February 17, 1928 and exiled to the Bujnichesky monastery of the Holy Spirit near Mogilev. From there he wrote a letter to Metropolitan Sergius accusing him of "drawing our fainthearted and weak brothers into neo-renovationism.”

He also wrote (although these words may belong to Archbishop Seraphim (Zvezdinsky)): “Metropolitan Sergius has fallen away from the Church, that is, by his actions he has transgressed the Church canons. Metropolitan Sergius no longer remains in the bosom of the Orthodox Church. The Church which has recognized righteousness in communism is not a Church… An organization bought at the price of bowing down to the Antichrist is unworthy of the Church.”

On April 11, 1928 he was deprived of his see and placed under ban by Metropolitan Sergius. In May he joined himself to the “conciliatory” letter to Metropolitan Sergius of Metropolitan Agathangelus and the Yaroslavl archpastors, in which the hierarchs said that they were not breaking communion in prayer with Sergius, but retained the right to refuse to obey any of his decrees which went against the canons and their conscience. However, Vladyka Seraphim soon corrected himself.  

According to one (dubious) source, in 1928 Archbishop Seraphim, through his representative Hieromonk Alexis, expressed his agreement with the decisions of the so-called “Nomadic Council” of the Catacomb Church, but refused to sign them.

On December 31, 1928 Archbishop Seraphim noted in his diary (it was the last entry): “Our holy Church is suffering. One year has passed and sunk into eternity – a heavy year, a big year, we have all had to suffer and feel much, but to me personally it has brought many sorrows and offences and at the same time a lofty spiritual mood. I have passed through a great crucible of sufferings and temptations. Only towards the feast of the Nativity of Christ did I receive complete spiritual pacification, our work is being levelled out and is becoming more definite, both the politics of Metropolitan Sergius and our opposition to this neo-renovationist. It seems to me that it is time already to say one’s word and separate from Metropolitan Sergius, for through his name we disturb the weak and infirm, while we give those whose conscience is seared an excuse to talk about the strength of their politics and the unshakenness of their position.”

On January 20, 1929 Archbishop Seraphim continued to criticise Metropolitan Sergius in an “Epistle to the Whole Church”. And he called on the hierarchs to rule their dioceses independently, referring in case of extreme need to Metropolitan Joseph of Petrograd.

On March 2, 1929 Archbishop Seraphim was sentenced to three years in the camps in accordance with article 58-10 for “distributing anti-Soviet documents”. He was sent to Solovki. Once when dragging bricks in the construction of a two-storey building, he fell from a ladder and broke a rib, which healed poorly and made him an invalid. But no kind of persecution could break his powerful will.

"I myself," writes S. Grotov, "saw him for the first time after his arrival with the convoy of prisoners from Solovki in the autumn of 1930 [autumn, 1931, according to other sources] at the assignment point called 'New Birzha', near the northern semaphore station 'Mai-Gub', on the Murmansk railroad.

"Later I was able to have a closer acquaintance with him. Having gone on invalid status, he often was in the ambulatory section, and we, the physicians' helpers, tried to help him; he was suffering from chronic pleuritis as well as a decompensated miocarditis and general arteriosclerosis.

"Once, at the end of October on a damp, inclement day, passing by the disinfection cabin, where things were disinfected behind a hermetically-sealed door, with a prisoner-invalid for a watchman outside the room to keep robbers out, I heard myself called by name. Going up, I saw Archbishop Seraphim, numb with cold, standing watch.

"'They put us invalids at this post for two hours at a time, but I have been standing here from twelve noon and they haven't sent anyone to replace me.' (It was then about 6 p.m.)

"I ran to the invalid barracks.

"'Where is the chief?'

"'He went to the cinema,' replied the clerk.

'Tell him that I am going to make a report to the Head of the Sanitary Division, that he is keeping prisoner Samoilovich at an outdoor post for six hours instead of two.'

"The clerk roused himself and ran to the cinema. Ten minutes later he ran back.

"'The chief has ordered him to be replaced, and asks you not to make a report.'

"'Good, but in ten minutes I will check.'

"And in fact, he woke up a decrepit colonel who was dozing on a board-bed and sent him running to replace Vladyka. The old man ran to the disinfection room. Half an hour later I again went into the barracks. The numb archbishop with satisfaction was drinking some hot tea from a cup, and I wished him a good rest.

"He was considered a 'prohibited one' - that is, he had no right to go out of the camp into the administrative buildings outside the barbed-wire fence.

"Once he asked me to call Archimandrite Gurias Yegorov, who worked in the Financial Division and was a fierce supporter of Metropolitan Sergius; later he was freed from exile, having finished his five-year term in concentration camp in 1934, and in 1946 was ordained Bishop. From that time on he was head of the 'patriarchal' church in Central Asia, with the title of Bishop of Tashkent and Central Asia.

"Archimandrite Gurias frowned.

"'After all, the archbishop is not ‘ours’, and it's not fitting for me even to talk with him. I have no right to receive a blessing from him.'

"'No one is asking this of you, Father Gurias. But after all, he is a prohibited one, and you and I have passes. If, knowing who you are, he has asked you to come to him in camp,' I protested, 'can we, ourselves prisoners, refuse to visit a prisoner in the camp, even if he is a heretic? A physicians' helper shouldn't have to teach an archimandrite.'

"He was upset and came with me. I accompanied him to the ambulatory section and left him together with the archbishop, whom I had summoned there.

"The handsome forty-year-old archimandrite-bookkeeper, bending his head, spoke with the bent-over, decrepit archbishop. What they talked about, I don't know.

"[On January 19], 1932, Vladyka was freed before the end of his term, counting (in accordance with the decree of 1931) five days of labour equal to six. This was arranged for him by the pious prisoners of the bookkeeping division, who counted the working days in such a way as to reduce the term. In 1934 this 'liberal' decree was revoked…”

Vladyka was assigned to live in Kozmodemyansk, Gornariisky region, Mari republic. On December 29 he was arrested again, and cast into prison in Kozmodemyansk. On June 8, 1933 he was sentenced to exile in Arkhangelsk in accordance with articles 58-10 and 58-11.

On December 17, 1933, in a project for the Acts of a secret assembly of exiled Solovki bishops, Archbishop Seraphim said: “We declare Metropolitan Sergius, who has violated the purity of the Orthodox faith, who has distorted the dogma of Salvation and of the Church, and who has caused a schism and blasphemed against the Church of Christ and Her confessors, and in scattering the Church has also blasphemed against the Holy Spirit, to be deprived of communion in prayer with us and with all the Orthodox bishops of the Russian Church. We commit him to ecclesiastical trial and ban him from serving. The bishops who think like Metropolitan Sergius are accepted by us into canonical and prayerful communion in accordance with the rite of reception from renovationism.”

In 1935 Archbishop Theodore and some other Catacomb bishops convened a “Little Council” in Archangelsk, which supported Archbishop Seraphim’s epistle.

Grotov writes: "Archbishop Seraphim… grew weaker in body, but was firm in spirit. He considered that in an epoch of persecutions there should not be any centralized Church government. A bishop should govern his diocese independently. In exile he should be the head of the secret Church wherever he is staying; he should ordain secret priests and perform secret monastic tonsures."

More information about Archbishop Seraphim is provided by the responses of Archbishop Macarius (Karmazin) during his interrogation by the NKVD in the autumn of 1934 - although, as with all NKVD records, these cannot be assumed to be completely accurate. Archbishop Macarius is reported as saying that Archbishop Seraphim still considered himself to be the patriarchal locum tenens although he was in exile in Arkhangelsk, and that through his secretary, Fr. Nicholas Piskanovsky, he offered Archbishop Macarius the administration of his former diocese of Dnepropetrovsk and gave him other duties. “... In the summer of 1934 Archbishop Seraphim… sent a special epistle which confirmed the practice of implanting illegal churches and poured an enlivening stream into our activity....”

On May 21, 1934 Archbishop Seraphim was arrested in Archangelsk, and on June 1 was condemned to five years in the camps, which sentence he carried out in the Kemerovo camps in Siberia (Suslov section).

On September 15, 1937 Archbishop Seraphim was arrested in Siblag, and on October 28 was sentenced to death in accordance with articles 58-10 and 58-11 for “organizing and heading a counter-revolutionary group in the camp” and for “conducting systematic counter-revolutionary agitation”. He pleaded not guilty. On November 4 he was shot.

                                         Holy Hieromartyr Seraphim, pray to God for us!

United Kingdom

* * *

                                                        Помоги… 

                                                                                        С.С. Аникин

                                                                        Вот стою пред Тобой, Господи!

                                                                        С обнаженной головой, Господи.

                                                                        Солнце светит надо мной,

                                                                        И над всей моей страной.

                                                                        Припадаю лбом к земле.

                                                                        Шлю поклон земной Тебе.

                                                                        Губы шепчут: «Помоги…»

                                                                        Дух славянский сбереги.

                                                                                  Р.Ф.

* * * 

«ЦЕРКОВЬ  МЕЖСОБОРНОГО  ПРИСУТСТВИЯ»

Антон Петров

27 июля сего года, на официальном сайте МП РПЦ, было опубликовано ПОЛОЖЕНИЕ О МЕЖСОБОРНОМ ПРИСУТСТВИИ – официальный документ учреждающий и регламентирующий деятельность нового подразделения московской патриархии. Если кто-то считает, что это чисто аппаратные дела, то он глубоко заблуждается. Речь идёт о глубоко замаскированной церковной метаморфозе. Во что? – Это пусть каждый определяет сам для себя. Теперь же, познакомимся с текстом Положения поближе.

Самая первая строчка Положения гласит:

Полнота власти в Церкви принадлежит собору епископов.

Так и есть.  Уточним только, что носителем этой полноты является каждый, отдельно взятый епископ. Что и подтверждается следующей фразой:

Собор епископов принимает решения в силу полномочий, данных от Бога архиереям как преемникам апостолов: "Епископу вверены люди Господни, и он воздаст ответ о душах их" (39-е Апостольское правило).

То есть, полномочия даны, опять же, отдельному человеку определённого статуса, а не группе лиц. Это важно уяснить, так как дальше в тексте всё несколько передёргивается.

Осуществляя церковное управление, епископы пребывают в единении с клиром и возглавляемым ими народом Божиим: "Где является епископ, там да будет народ". Святитель Киприан Карфагенский утверждал: "Епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви". Он же подчеркивал, что "Церковь заключается в епископе, клире и всех стоящих в вере", а своим пресвитерам свидетельствовал о принятом им правиле "ничего не делать по одному своему усмотрению, без совета вашего и без согласия народа". "Смиренномудрие, и учение, и самая жизнь наша, – говорил святитель, – требуют, чтобы предстоятели, собравшись с клиром в присутствии народа... могли распорядиться во всем по общему соглашению".

В выше приведённом абзаце речь идёт, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО об отношениях архиерея со своей паствой, а не с другими архиереями. Однако, это ничуть не мешает авторам Положения, трактовать данные слова в «отфонарном» режиме. Точнее, как выгодно заказчику всего этого «межстульного» присутствия:

Таким образом, Предание Церкви свидетельствует о важном значении соборности и советования епископата с полнотой церковной, ибо "кто слушает совета, тот мудр" (Притч. 12. 15; 24. 6).

Совсем трудно перевариваемая каша. Что означает понятие «епископат»? – Разве это не собор епископов? А, если собор – тот самый, о котором говорится в самой первой строке данного документа, - то, о какой ещё «полноте церковной» идёт речь?

Чтобы разобраться в этой катавасии, следует вспомнить, что «соборность» в жизни нашей Церкви присутствует, как бы в двух ипостасях – (1) как принцип и (2) как традиция. Как традиция, соборность присутствует в общинной жизни Церкви, когда низшее и высшее духовенство могут советоваться с паствой как угодно долго, или коротко, исключительно по собственному усмотрению – до тех пор, пока у архипастыря не созреет окончательное решение. Другое дело соборность как принцип, на котором строятся церковные отношения поместного уровня и масштаба. Здесь соборность означает не «совет», а «единодушие». Ибо, только единодушие свидетельствует об участии в принятии решения Главы Церкви – Господа Бога и Спасителя нашего, Иисуса Христа.

Если нет единодушия, то нет в решении и Божьего благословения – кому оно тогда нужно, такое решение? Если не было единодушия, значит, не был соблюдён и основополагающий принцип церковной жизни - соборности. То есть, такое решение принято вне церковной полноты – кому нужно такое решение?

Кто-то скажет, что не всегда церковные соборы заканчивались единодушными решениями. Были и свои несогласные, и свои инакомыслящие. – Совершенно верно. В зависимости от важности вопросов и принимаемых по ним решений, такие несогласные и инакомыслящие, немедленно подвергались братским увещеваниям со стороны собора. Они предупреждались, что своим поведением САМИ выводят себя за рамки собора, а, следовательно, и всей церковной соборности. Кто-то из таких «диссидентов» внимал увещеваниям, и возвращался в лоно Церкви, кто-то напротив, отдалялся от неё, сея ереси и расколы.

Подобные процессы неизбежно вызывают изменения в количественном составе собора, но никак не касаются его качества – неизменного присутствия в Духе любви и единодушия.

И ещё об одной особенности таких соборов. Совсем не обязательно, чтобы истина оставалась на стороне, вроде бы победившего «большинства». Церковной истории известны случаи, когда истинным собором оставалось, изгнанное из еретических «посиделок» «меньшинство».

Таким образом, главным лукавством очередного административного шедевра г-на Гундяева, стала путаница в понятиях и значениях соборности  -  в одних случаях, как основополагающего принципа церковной жизни, неукоснительно присутствующего в масштабах поместной жизни церкви, в других – как одной из традиций выработки решений, произвольно используемой в масштабах жизнедеятельности отдельных церковных общин (епархий).

Одной из форм такого советования в Русской Православной Церкви является Межсоборное присутствие.

Этой заключительной фразой преамбулы, Положение, как бы мимоходом, распространяет действие соборности, как традиции, до уровня, где место одной лишь соборности – той, которая принцип. Эта же ситуация, только теперь более настойчивей, прописывается в пункте первом первого раздела Положения:

1.1. Межсоборное присутствие является совещательным органом, содействующим высшей церковной власти Русской Православной Церкви в подготовке решений, касающихся наиболее важных вопросов внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви.

Кто-то скажет: и что в этом плохого? Если очень коротко, то ответ будет таким: пресловутое «межсоборное присутствие» подменяет собой Церковный Собор любого уровня, превращая патриарха из главного исполнителя соборных решений церкви в единоличного инициатора таковых и главенствующего руководителя всей церковной жизнью.

Православный патриарх – это далеко не то же самое, что римский папа и даже не генеральный секретарь ЦК КПСС. Православный патриарх – это должность сугубо номинальная (другое дело, что личности, её занимающие, могут быть разными по своим взглядам, амбициям и способностям).

Первичной церковной структурой является община, возглавляемая епископом. Время от времени, в жизни общин возникают проблемы и вопросы, которые они не в силах, и не вправе решать по собственному усмотрению. В этих целях созываются соборы - архиерейские, поместные, вселенские, возможны иные мероприятия, совещательного характера. Соборы принимают решения, обязательные для представленных на них общин. Выполнение некоторых из таких решений предполагает определённую согласованность действий, как общин между собой, так и с некоторыми органами светской власти. Для решения именно этих задач и избирается патриарх. В связке «патриарх – собор», безусловно доминирующее значение имеет собор, на котором патриарх – один из других архиереев. Более того, подотчётный перед другими, за выполнение прежних решений. В этом и состоит СОБОРНОСТЬ православной церкви.

Теперь посмотрим, что происходит с учреждением, так называемого, «межсоборного присутствия». По-сути, это суррогатный собор. И более того – формируемый и возглавляемый патриархом:

2. 1. Председателем Межсоборного присутствия является Патриарх Московский и всея Руси.

2. 3. Состав Межсоборного присутствия пересматривается Священным Синодом по представлению Патриарха Московского и всея Руси раз в четыре года.

4. 1. Решение о включении вопроса в повестку дня Межсоборного присутствия принимается Поместным или Архиерейским Собором, либо Священным Синодом. (А, кто у нас возглавляет Священный Синод? – Правильно, всё тот же патриарх.)

4. 6. Священный Синод, рассмотрев представленные ему заключения, передает их на рассмотрение Архиерейского или Поместного Собора, либо принимает по ним собственное решение. (Действительно, чего ради тратиться на созыв каких-то там соборов, разводить лишнюю бюрократию, если можно все решения принять узким кругом единомышленников)

А вот вообще шедевр казуистики:

6. 7. Отзывы предстоятелей, синодов или соборных органов самоуправляемых Церквей, епархиальных архиереев или учреждений Русской Православной Церкви, заключения епархиальных собраний (съездов) направляются Патриарху Московскому и всея Руси, а затем, по его резолюции, передаются на обсуждение Межсоборного присутствия. В отдельных случаях эти отзывы и заключения могут быть представлены Патриархом непосредственно Священному Синоду. (Иначе говоря, как бы мы не отреагировали на рекомендации, выработанные «межсоборным присутствием», всё это пройдёт обязательную ревизию патриарха, который сам решит, передать их дальше по назначению, оставить под сукном, или форсированно превратить в какие то решения)

Вот и получается, что нынешнему патриарху не просто никакие соборы не нужны, но теперь, он вполне легально может обходиться и без них, пользуясь  специально созданным для этого «совещательным органом, содействующим высшей церковной власти Русской Православной Церкви в подготовке решений, касающихся наиболее важных вопросов внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви» (1.1.)

А здесь уже речь идёт, не много не мало, как о создании (прости Господи) новой церкви – «церкви межсоборного присутствия».

                                       ******************

P.S. И последняя капелька критики непосредственно по поводу текста, связана с заключительным разделом Положения:

Межсоборное присутствие и его аппарат финансируются за счет средств общецерковного бюджета.

Во жадность! Казалось бы, создал для себя идеальную «подстилку», ну и содержал бы её за счёт тех же средств, что выделяются для патриарха! Но нет! Лучше накинут пару процентов на приходы, чем урежут собственное содержание хоть на копейку.

          Р.Ф.

* * *

МОНАРХИЯ   И  ХРИСТИАНСКОЕ  СОЗНАНИЕ

Епископ Дионисий

Вопросы, так или иначе связанные с монархией, вновь возбуждают споры среди православной общественности в России. При этом один поднятый вопрос неизбежно тянет за собой и другие. Так несколько лет назад вопрос о правах на престол одной династической ветви вскрыл и другие смежные проблемы. Насколько применим Закон о престолонаследии и вообще Основные законы Российской империи в современных условиях? Есть ли смысл спорить о правах на престол, когда не только нет самого престола, но и от исторической России, от русского народа мало что осталось? Каково современное значение соборной присяги 1613 года? Какую роль может сыграть Земский Собор, и возможен ли его созыв при отсутствии национальной русской власти? Что важнее для православного человека: твердые монархические убеждения, ясные идеалы или связь с конкретным на данный момент претендентом на престол и взятые обязательства перед ним? Однозначного ответа на эти и подобные им вопросы в ходе поднявшейся полемики дано не было.

            В последнее время некоторые активисты “правого крыла” Московской Патриархии развернули шумную кампанию за канонизацию царя Иоанна Грозного. Для чад истинной русской Церкви важен не сам формальный акт патриархийной канонизации, ибо мы уже видели там множество странных лиц, причисленных к святым. Но в данном случае представляют интерес важные принципиальные вопросы, невольно поднятые в процессе этой кампании. Какое место занимает вопрос монархии в христианском сознании? Каков идеал православного царя, как христианского правителя и какова роль его личного благочестия? Каким предстает Иван Грозный, как правитель и как человек, во всей совокупности исторических изследований светских и церковных историков? Чем именно эта историческая личность, взятая из всего синодика русских царей, привлекает к себе теперь столь пристальное внимание? Существует ли связь между “реабилитацией” Ивана Грозного в позднесталинскую эпоху с нынешней ревизией исторических источников сторонниками предлагаемой канонизации? 

1. Место монархических убеждений в христианском сознании

            Учение о монархии раскрыто достаточно подробно в церковном предании, у различных учителей Церкви и в канонических постановлениях. И все же есть смысл повторить некоторые основные положения, которые едва ли кто из православных монархистов решиться оспорить, но из которых не все могут и желают сделать правильные выводы.

            Напомним, что само учение о монархии, как христианском политическом идеале, отнюдь не является первым или центральным в православном вероучении. Христианское мировоззрение теоцентрично и христоцентрично; во главе всего стоит Бог, Творец и Промыслитель мира и человека, созданного по образу Божию. Воплотившийся Сын Божий, Искупитель человека является для христианина первой и безусловной ценностью. Все, что относится к земному бытию человека в его нынешнем греховном состоянии имеет лишь относительную ценность в той мере, поскольку служит отражением Божия закона и Божиих совершенств и приближает человека к Богу.

            Бог один является источником красоты, блага и премудрости, а тварь имеет эти качества только по причастию к Божеству. Совершенство разумной твари определяется тем, насколько она отражает полученные дары Божии, своим служением возвращая Богу то, что она от Него получила (см. евангельскую притчу о талантах). Это относится ко всем сторонам человеческой жизни, в частности и к политической. Монарх по воле Божией должен в какой-то степени отражать черты Божия правления в своем служении, являть правосудие, законность, милосердие, бескорыстие. Важнейшим в служении монарха является охранение богопочитания, то есть прежде всего, сознание себя не самодостаточным правителем, а служителем Божиим, поставленным на свое служение Небесным Владыкою и имеющим дать отчет о своей деятельности Царю царствующих.

            Христианская монархия имеет в качестве высшего нравственный идеал, соответствующий Священному Писанию и учению Церкви. Олицетворением этого нравственного идеала призван быть в первую очередь сам Государь, являющий пример христианской жизни и благочестия, а не только образец государственного служения.

            Совершенство человеческой природы явлено нам во Христе, воплотившемся Боге. В собственном смысле Царем по человеческому естеству, и Царем вечным (как и вечным Архиереем и Учителем), является Сам Христос. Поэтому христианский монарх, как малый образ Царя Христа, должен иметь определенное соответствие своему Первообразу. Христоподражательные черты обязательны для христианского государя, и они прежде всего относятся к его нравственному облику. Только в случае такого соответствия образ бывает причастен энергии Первообраза, т.е. монарх царствует не просто по Божиему попущению, но по благоволению, получая благодатную помощь и раскрывая ее в своем служении. Воздавая честь земному царю, христианин ее на Первообразная возводит, и не предпочитает образа Первообразу.

            При высоте исповедуемых идеалов христианское сознание помнит, что нынешнее человеческое бытие отравлено греховным повреждением человеческой природы и искушаемо на зло со стороны диавола. Государственное устройство, собственно монархическое, установлено Богом для падшего грешного человека с целью ограничения его греховности, чтобы не допустить самоистребления людей. Первый человек в раю не знал иного подчинения, кроме как непосредственно Богу. Для человека падшего и добровольно подчинившегося своему врагу устанавливается от Господа подчинение более правильное: вначале семейное, затем племенное и государственное. Человек подчиняется подобному себе человеку, младший старшему, дабы ослабить подчинение человека диаволу. По воскресении из мертвых в Царстве Небесном, не будет иной монархии, кроме Божией. Потому и христианская монархия в духовном плане может играть только пассивную роль. Само именование христианского государя Удерживающим подчеркивает эту консервативную, ограничивающую роль. Христианское государство в лучшем случае способно лишь препятствовать развитию греховности, пресекать зло, не позволять ему возможности действовать насилием, до известной степени отсекать грубые греховные соблазны. Но никакая христианская государственность не может своею силою духовно возрождать людей, нравственно исправлять их. Удерживающий не может исполнять роль ни пастыря, ни тем более Пастыреначальника.

            Государство, как установление от мира сего, основано на принуждении, а духовное возрождение человека основано на свободном произволении и любви. Это духовное обновление совершается в Церкви Христовой, которая по своей природе не от мира сего. При самом тесном союзе и симфонии с христианским государством Церковь, имея в себе Божественное начало, остается иноприродной по отношению к государству и не может стать одним из государственных ведомств. Христианская монархия обязана ограждать Церковь от враждебных христианству сил и содействовать Церкви в ее миссии проповеди Евангелия.

            При этом христианский государь должен прислушиваться в своей деятельности к голосу пастырей церкви, дающих нравственную оценку происходящему. Он не должен лишать церковь самоуправления, не должен навязывать ей свою волю наперекор ее соборному голосу. История показывает, что по человеческой греховности церковно-государственные отношения в эпоху христианской монархии развивались далеко не всегда гладко и безболезненно.

            Наибольшие проблемы для христианской совести вставали, когда монарх сознательно нарушал справедливость и правосудие, творил произвол и беззаконие, когда отметал требования христианской нравственности. Нормой христианского отношения к таким проявлениям стали слова преп. Иосифа Волоцкого: “аще царь имать над собою царствующие скверны, страсти и грехи, гнев, лукавство и неправду, гордость и ярость, злейшее же всех неверие и хулу, таковый царь не Божий слуга, но диаволь(ский), и ты такого царя да не послушаеши; сему свидетельствуют вси пророцы и апостолы и мученики, иже от нечестивых царей убиени быша” (цит. по прот. Л. Лебедев “Великороссия”, стр. 77). Кратко выразил это отношение М. Антоний (Храповицкий): “моя верность царю обусловлена его верностью Христу”. Отец Лев Лебедев, раскрывая те же мысли, писал: “согласно общему пониманию великороссийского народа, почитание Царя и верность Ему не безусловны! Они имеют условия: Русский Православный Самодержец должен быть благочестив в личной жизни, не отступать от Православия в неверие или хулу и справедливо относиться ко всем подданным. Жизненным средством к тому, чтобы Царь вел себя именно так, служит, во-первых, его послушание Церкви в духовных и нравственных вещах, и, во-вторых, в том, чтобы править в совете с землей, в лице “лучших людей” (там же, курсив о.Льва).

            Таким образом, ценность христианской монархии обусловлена ее служебным отношением к Богу и христианской Церкви. Православный Царь защищает Церковь, хранит богопочитание и подчиняется Божественным установлениям Церкви (хотя и не подчинен непосредственно церковной иерархии!). Подчиненность Богу и нелицемерное служение Ему сообщают власти монарха авторитет и силу свыше, придают его власти священный характер, ходатайствуют ему благодатную помощь в делах правления. Власть такого царя, действительно, становится самодержавной относительно “многомятежного человеческого хотения”. Однако попытка монарха придать своей власти полную автократию и независимый от Бога характер, нежелание царя считаться с Божиим законом, лишают его благодатной помощи.

            Христианская эсхатология дает еще одно важное уточнение относительно монархии. Перед вторым пришествием Христовым власть на земле на некоторое время захватят враждебные Христу богоборческие силы, возглавляемые антихристом. Эти силы устроят кровавое гонение на всех христиан и почти уничтожат истинную Церковь. Большинство людей под действием соблазна и насилия поклонятся антихристу. Этот величайший из всех злодеев мировой истории, выдающий себя за бога, согласно святоотеческому толкованию, будет именно монархом, автократором, его власть будет единоличной и неограниченной, одновременно светской и духовной, а потому носящей ярко выраженный сакраментальный характер. Республиканские и демократические формы правления к тем временам практически исчезнут. Апокалипсис св. Иоанна Богослова упоминает о десяти царях, которые примут власть со зверем, как цари, на один час. Они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю (Апок. 17, 13), то есть станут у него вроде областных наместников. Отличительными чертами антихриста св. Отцы единогласно указывают его исключительную гордость, лицемерие и коварство.

            Таким образом, разбирая церковное учение о христианской монархии, следует иметь в виду возможность такого самодержавия, которое в сущности прообразует царство зверя, вместо того, чтобы быть иконою Царства Божия. По мере нашего приближения к концу мировой истории к такой возможности следует относиться все более серьезно. Все более остро встанут вопросы: кому служит монархия: Христу или Его противнику? И далее: на кого более походит в своем поведении монарх: на Агнца или на зверя? Вспомним, что и преп. Иосиф подчеркивал это противопоставление: “таков царь не Божий слуга, но диаволь”(то есть слуга диавола).

            На Руси монархия укрепилась в XV в, после падения последнего православного Царства – Византии. Церковные идеологи русской монархии смотрели на нее, как на Третий Рим, на последний оплот Православия, противостоящий силам антихристовым. Старец Филофей Псковский в письме к великому князю Василию III, предупреждал его о великом служении Государя Третьего Рима, о великой ответственности пред Богом за хранение в чистоте Православия. По выражению архим. Константина, русская монархия формировалась, как футляр, хранивший в себе Святую Русь. Здесь опять-таки подчеркивается служебное значение монархии по отношению к высшим духовным ценностям, которые она призвана сохранять.

2. Идеал монарха

            Христианский царь, хотя и получает благословение от Церкви в таинстве венчания и помазания на Царство, саму свою власть имеет не от Церкви. В Церковь он приходит уже в качестве монарха, единоличного и наследного правителя своего народа. Именно царь, а не патриарх, является возглавителем национальной жизни, как справедливо замечал в свое время В. С. Соловьев. Патриарх, как предстоятель Церкви, возглавляет жизнь церковную, а для жизни народа может задавать лишь ориентиры и оценки в соответствии со словом Божиим. Таким образом, важнейшим в служении царя становится развитие нации, укрепление национальной государственности. Царь является выразителем не сиюминутных настроений толпы, как в демократии, а выразителем и хранителем вековых народных устоев и традиций.

            Царское служение Богу не есть непосредственное, как у духовенства, а совершается посредством вверенных ему людей – христиан, призванных служить Господу. Дети покоряются отцу, но именно отец служит детям и дает им больше, чем они ему. Сам Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф.20, 28). В таком именно смысле, по образу Царя царей, и всякий монарх является служителем не только Божиим, но и своего народа, если понимать народ не как толпу, а в высоком смысле слова, как народ-церковь (по выражению о. Льва Лебедева). Монархия является увенчанием национальной государственности, символом национальной независимости, показателем национальной зрелости.

            Главные обязанности монарха касаются именно этого земного служения – обустройства национального бытия. Сюда относятся укрепление национальной независимости и обороноспособности, строительство армии и флота, экономики, налаживание правильных внешних сношений с другими государствами, развитие культуры и образования и т.д. Важным в служении монарха является укрепление национального единства, консолидация всех социальных слоев, быстрое разрешение всех социальных конфликтов на справедливой основе. Монарх должен опираться на наиболее способных в деловом отношении и нравственно лучших людей, должен продвигать их и в них искать опору. Царь должен создавать духовно здоровую атмосферу во всем народе, обстановку взаимного доверия, сплоченности, приоритета общих интересов над личными, взаимопомощи и жертвенности, - чем только и сильна бывает нация в различных испытаниях. Монарх должен подавать пример и по возможности воспитывать в подданных здоровое правосознание: правильное понятие каждого о своих обязанностях и правах, чувство ранга, уважение к чужой собственности и чужому труду, к чужим правам вообще. Этим заведомо сводится на нет успех всякой революционной пропаганды, разжигающей социальную зависть, вражду и ненависть.

            Это земное служение монарха своему народу совершается пред лицом Божиим, а потому получает и религиозное измерение. Но выражается оно в конкретных делах. Царь, запустивший дела своего правления или передоверивший их своим фаворитам, несомненно, согрешает. Развал народного хозяйства, вредная внешняя политика, неудачные войны, частичная утрата национальной независимости, случившиеся по вине монарха, - суть его грехи перед Богом и вверенным ему народом. Но особенно тяжким грехом царя является деморализация им своего народа через постоянные примеры несправедливости, неправосудия, особенно насилия и жестокостей, провоцирование социальной розни. Такими действиями весь национальный организм подрывается настолько, что его дальнейшее существование ставится под вопрос.

            История показала нам разные типы христианских государей, сумевших по-разному раскрыть все стороны монаршего служения. Одни цари более преуспели в личном благочестии, в служении Церкви, другие – в собственно государственном служении своему народу. Немногие сумели гармонично соединить то и другое служение, а иные и в том, и в другом оказались неключимыми. В наших святцах значится около семидесяти русских святых князей и княгинь, большинство из которых были удельными и не являлись монархами в строгом смысле слова. Большая часть святых князей – это князья-иноки и князья-страстотерпцы, главная черта которых – неотмирность. По слову Христову невозможно работать двум господам. Святые князья или оставили мир, или претерпели мучения за Христа, не употребив средств для своей защиты. Поэтому с точки зрения мирской и политической они были не лучшими правителями. Напротив, умелые правители, выдающиеся государственные деятели, много сделавшие для народа и государства, редко почитаются во святых, ибо при всем своем желании не могли оказаться вполне чистыми от некоторых дел, противных христианской совести. Поэтому нужно различать благоверных князей от выдающихся государственных деятелей, и вообще святых от национальных героев. Достаточно наглядный пример. Благоверные князья Борис и Глеб – бесспорно, святые; а их брат Ярослав Мудрый, победитель их убийцы в первой русской гражданской войне, ко святым не причисляется, хотя сделал для государства, несомненно, больше своих святых братьев. Иногда в нашей истории выдающиеся государственные деятели бывали, действительно, святыми по жизни, например, равноапостольный князь Владимир или Александр Невский, но такое случалось достаточно редко. У некоторых наших государей, например, Федора Иоанновича, дела личного благочестия совершались за счет дел государственных. У Петра I наоборот, государственные дела почти вовсе заглушили личное благочестие. Более гармоничное сочетание того и другого мы находим у наших императоров XIX века, начиная с Павла I и кончая св. Николаем II.

            Христианский взгляд на монархию видит в ней делегированную теократию, т.е. водительство нации Богом посредством своего служителя царя. При таком взгляде предпочтительнее царь богобоязненный и благочестивый, стремящийся во всем угождать Богу и творить волю Его, нежели чем “на троне вечный работник” для блага государства, но не учитывающий волю Божию и вносящий во все дела свой личный произвол. Любой христианский монарх вслед за св. имп. Юстинианом Великим должен исповедывать и свято, нелицемерно верить, что “христианское благочестие – основа крепости империи”. Для ясности укажем на такой пример. Сам царь Юстиниан, много занимаясь богословием, богослужением и храмоздательством, совершенно запустил армию и флот, пришедшие при нем в упадок. Но за его непритворное благочестие и веру Господь ограждал империю от больших нашествий и покорил Юстиниану часть варваров. После него императоры-иконоборцы Лев Исаврянин и Константин Копроним были выдающимися полководцами, реорганизовавшими армию и отбросившими противников (арабов и болгар) далеко от империи. Но введенная ими ересь и общее нечестие потрясли изнутри Византию до основания и поставили ее на грань исчезновения. Поэтому среди качеств образцового государя на первом месте стоят его вера и благочестие, ради которых Господь покрывает его царство от многих бед, а уже на втором – его деловые способности, как правителя и военачальника, таланты, полезные при наличии главного, но порой совершенно безполезные без него.

3. Эпоха Ивана Грозного в русской историографии

        В истории были монархи, популярные при жизни, уважаемые и почитаемые после смерти, а были государи непопулярные и нелюбимые. Такое народное почитание не всегда бывало объективным и не выражало общей оценки государственной деятельности монарха последующими поколениями. Популярными бывают те правители, которые имеют яркие успехи и способствуют подъему народной жизни. Меры же, предпринимаемые для будущего блага нации и государства могут вызывать недовольство современников. Например, многие современники не понимали дальновидной политики св. Александра Невского в отношении Орды, но потомки поняли, что прав был именно он.

            Еще менее народное почитание монарха можно сопоставлять с его святостью. Одним из важных признаков святости служит неотмирность, бегство от человеческой славы. Многих святых, в том числе и государей, современники не уважали и даже прямо презирали. Например, был убит толпой народа св. князь-инок Игорь Черниговский, изгнан из Новгорода с бесчестием св. князь Всеволод и т.д. И напротив, почти все самозванцы, начиная с Гришки Отрепьева и кончая Пугачевым, искали популярности в народе и умело добивались ее. Поэтому почитание монарха в простом народе, среди людей, многого не знающих, создающих свои мифы и легенды о данном царе, нельзя считать решающим признаком для оценки деятельности государя, тем более для суждения о его святости.

            Помочь дать оценки объективные и верные призвана историческая наука, работающая с фактами, подтвержденными документально, анализирующая такие свидетельства, о которых большинство современников подчас не имеют представления, выдвигающая для объяснения фактов одни гипотезы и отвергающая другие. Русская историческая наука за двести лет в лице своих выдающихся светских и церковных историков собрала и осмыслила большой материал по истории России, в частности по эпохе Ивана Грозного. Какие-то детали (о которых мы еще упомянем) все еще не выяснены, но в целом картина определена и переворачивать ее, как фото-негатив, все-таки нельзя. На основных характеристиках эпохи, в оценке основных фактов сходятся все русские историки от Н. Карамзина до о. Льва Лебедева.

            Сторонники канонизации Ивана Грозного с ненавистью отвергают труды Карамзина. Можно согласиться с тем, что первый русский историк имел под рукой не все источники, не все знал и кое в чем мог быть неточным. Но к чести Карамзина следует заметить, что он был добросовестным в работе, никогда сознательно не искажал историю. Кроме того, в отличие от нынешних певцов опричнины, Карамзин был честным человеком, никогда не признавал зла добром и не покланялся нравственной грязи. Он не искал выгоды и не стремился человекоугодничать ни перед монархом, ни перед толпой, о чем говорит хотя бы его записка Императору, долгое время бывшая под запретом цензуры. Может быть, он слишком бурно выражал свои чувства по поводу злодейств Грозного, как поэт, но в главном он не погрешил. Его изображение событий гораздо более похоже на подлинную картину, чем советский негатив, представленный, например, в псевдо-историческом фильме Эйзенштейна “Иван Грозный”, или в одноименной пьесе А.Н. Толстого, или в историческом романе Коростылева.

            Но и помимо Карамзина эпоху Грозного подробно описали другие заслуживающие доверия историки: проф. С.М. Соловьев в его “Истории России с древнейших времен”, проф. Костомаров (“Русская история в жизнеописаниях важнейших деятелей”), проф. Р.Г. Скрынников (“Иван Грозный”), акад. С.Б. Веселовский (“Изследования по истории опричнины”). Из церковных историков назовем авторов “Истории Русской Церкви” митр. Макария (Булгакова) и архиеп. Филарета (Гумилевского), проф. Голубинского и проф. Карташева. Отдельно отметим исследование проф. Федотова “Святитель Филипп, митрополит Московский”. Подвел итоги эпохе Грозного с точки зрения православной историософии идеолог Зарубежной Церкви прот. Лев Лебедев в своем фундаментальном труде “Великороссия. Жизненный путь” (глава “Великое искушение”). Этим обширным изысканиям и осмыслениям материала апологеты канонизации Грозного могут противопоставить только пропагандистские материалы на основе данных так называемой “Комиссии по реабилитации облика Ивана Грозного, искаженного дворянской и буржуазной историографией”, которая была создана по инициативе идеолога сталинского политбюро А. Жданова.

            Кратко отметим основные положения, на которых сходятся почти все упомянутые историки. Вначале коснемся государственной деятельности Грозного, а затем его нравственного облика и его духовного состояния.

            Царствование самого Ивана Грозного историки вслед за современниками делят на два периода. Первый период (1547-1560 гг) всеми оценивается положительно. После венчания на царство и принятия царского титула, после покаяния за беспутную юность и подчинения своей жизни правилам православного благочестия Иоанн IV выступает как примерный христианский государь. Он собирает первые Земские соборы 1550-х годов, держит совет с лучшими людьми Русской Земли, объединяет национальные силы, налаживает внутреннее управление, хозяйство, правосудие, войско. Вместе с митр. Макарием он председательствует и на церковных соборах, упорядочивающих церковную жизнь. Под влиянием своего духовника прот. Сильвестра он глубоко кается в грехах своей молодости, живет богобоязненно, церковно, строит благочестивую семью с женой Анастасией Романовой. Оживление благочестия и сплочение народа приводят русское государство в этот период и к внешним успехам. Благоволением Божиим сокрушаются ханства Казанское и Астраханское, затихает на время Крымское. К Москве отходит все Поволжье от Казани до Каспия и часть Северного Кавказа. Под ударами русских войск сокрушается Ливонский Орден в Прибалтике. Положительная оценка этого периода не вызывает разногласий у историков.

            Второй период начинается после изгнания духовника прот. Сильвестра и близких друзей царя, объединенных в “Избранную раду” (Адашевых, кн. Курбского и др.). Окончательно устанавливается этот период к 1564 г. с провозглашением опричнины. После большого террора опричнины (1564-1572) сложившаяся в этот период система правления, только в “вялотекущем режиме”, продолжается до самой смерти Грозного в марте 1584 г. Отрицательные последствия этого периода полностью перечеркивают достижения периода первого. В этом также соглашаются все историки. Отметим основные итоги этого периода.

            1. Ликвидация элементарного правосудия и законности, массовые расправы без суда и следствия над подозреваемыми, а также их родственниками и домочадцами, над целыми городами. Поощрение доносов создает целую систему массового террора и запугивания людей.

            2. Разрушение национального единства через искусственное разделение страны на две части (земщину и опричнину, затем систему “Государева двора”) и разжигание вражды между ними.

            3. Разрушение народного хозяйства посредством опричных грабежей и обстановки террора, массовое бегство людей из России в Литву и на окраины. Великое разорение центральных областей России, резкое сокращение населения (по данным Скрынникова с 8 до 5 млн. человек).

            4. Масштабные репрессии против служителей Церкви, выступающих против опричнины или подозреваемых, начиная с умучения митр. Филиппа и отдельных епископов (Новгородского, Тверского), продолжая казнями видных священнослужителей (преп. Корнилия Печерского), и заканчивая массовым избиением духовенства в некоторых городах (Новгороде, Твери, Торжке, Волочке) и грабежом церквей.

            5. Уничтожение ведущего национального слоя, профессионально и нравственно лучших людей, опора на худших – доносчиков, карьеристов и палачей. В результате развал войска и государственного аппарата.

            6. Как следствие внутреннего развала государства внешние поражения, военные и дипломатические: полная утрата завоеваний в Прибалтике и Литве и выхода к Балтийскому морю, утрата владений на Кавказе, международная изоляция, неспособность защитить даже Москву от набегов крымских татар.

            Все историки сходятся в том, что Грозный оставил после себя Россию в крайне плачевном состоянии: хозяйственно разоренную и запустевшую страну, с населением, сократившимся в полтора раза, запуганным, деморализованным. Но этим бедствия, причиненные России Грозным, еще не исчерпываются. Может быть, наиболее трагические последствия его правления заключаются в том, что он во многом подготовил великую смуту, разразившуюся через 17 лет после его смерти и поставившую Русское государство на грань полного исчезновения. Конкретно это выразилось в следующем.

            1. Династический кризис – уничтожение Грозным ближайших родственников, представителей Московского дома Рюриковичей. Прежде всего, это касается убийства двоюродного брата, князя Владимира Андреевича Старицкого с его матерью, женой и детьми, а также почти со всеми слугами и многими близкими людьми (в 1569 г.). Это была не казнь после следствия и суда, а именно расправа над невинными людьми (одних отравили, других уморили дымом), совершенная только по подозрению и произволу. Затем необходимо отметить и убийство сына Ивана – наследника престола.

            Хотя, конечно, это происходило не совсем так, как запечатлено на известной картине Репина, (название которой часто произносят неправильно, включая туда лишнее слово: “убивает”), но все-таки речь идет именно об убийстве, хотя и непреднамеренном. По сообщению современников, Грозный начал избивать беременную жену Ивана Елену, у которой от побоев случился выкидыш; Иван-царевич пытался остановить отца и получил удар в ухо знаменитым посохом. От этого удара и нервного потрясения он неделю проболел и умер. Кстати, Репин в своей картине верно передал главный момент – душевное потрясение самого Ивана Грозного от внезапного осознания непоправимости соделанного преступления. Поэтому его картина психологически ближе к истине, чем попытки апологетов Грозного отрицать сам факт убийства. Известно, что после этой трагедии царь почти полгода пребывал в состоянии потрясения, каялся, отключился от дел правления, заказал по церквам помин по убиенном сыне.

Наиболее подробно об этом событии повествуют иностранцы, которым заведомо отказываются верить поклонники Грозного. Но приходится учитывать, что сам Грозный особенно любил иностранцев, западных людей и был с ними наиболее откровенен. Иностранцы были у него и в опричнине, и в ближайших советниках – “вся внутренняя его в руку варвар быша”, - как заметил один из современников. Во-вторых, в официальных русских летописях, конечно, об этом не писалось. Проф. Скрынников обнаружил, что по приказу Грозного был задним числом подделан ряд летописей за 50-е годы, и было в темном свете представлено поведение ряда лиц, которые спустя 15 лет были убиты по приказу царя. Подделка в летописях призвана была оправдать перед потомками расправу Грозного над его жертвами. И поскольку официальная хроника Грозного не во всем вызывает доверие, приходится учитывать свидетельства и других лиц. При жизни Грозного не было нормального суда, были только обвинитель и палач; так пусть же после его смерти будет выслушана и другая сторона, как и положено во всяком суде, в том числе и в суде истории.

Таким образом, несомненно, что Иван Грозный своими руками подрубил династию, погубив сына, внука и двоюродного брата со всем домом его, и тем самым подготовил династический кризис, остро сказавшийся во время смуты.

2. Опричнина и последующая политика “Государева двора” сильно истребили аристократию и служилое сословие. Под топор репрессий попали нравственно лучшие, честные, принципиальные и независимые в суждениях и поведении люди, выделявшиеся своими способностями, а потому казавшиеся потенциально опасными. Вместо них выдвинулись интриганы, карьеристы и доносчики, беспринципные и бесчестные приспособленцы. Именно Грозный воспитал в своем ближайшем окружении таких людей, как Борис Годунов, Василий Шуйский, Богдан Бельский, Иван Мстиславский и прочих деятелей смуты, достаточно умных для закулисных интриг и “подковерной борьбы”, но совершенно не желающих служить Богу и отечеству, а потому и неспособных объединить национальные силы и заслужить народное доверие.

Нравственная гнилость боярства, его сословные и личные вожделения, неразборчивость в средствах называются историками в числе главных причин смуты. Но московское боярство не всегда было таким. Напротив, московское боярство, воспитанное Калитой, собирало вместе с ним русские земли, погибало в рядах рати Дмитрия Донского на Куликовом поле, спасало Василия Темного в смутах Шемяки, ходило в походах Ивана III и Василия III. Генеральную чистку в рядах аристократии произвел именно Грозный и результаты этой чистки не могли не сказаться в смуту.

3. Репрессии Грозного против честных служителей Церкви, особенно против митр. Филиппа, ослабили Русскую Церковь, заглушили у ее предстоятелей голос правды, нравственную оценку происходящего. После св.Филиппа уже никто из московских митрополитов не смел заступаться за гонимых. “Потаковничество” неправде со стороны иерархов, конечно, уронило их авторитет в глазах народа, а это дало возможность самозванцам успешнее вести свою подрывную пропаганду в народе.

Заметим здесь, что защитники Грозного отрицают его причастность к убийству митр. Филиппа довольно наивно: письменного приказа, дескать, об этом не обнаружено. Конечно, первосвятитель Русской Церкви, любимый народом за праведную жизнь, был не тем человеком, которого даже Грозный царь посмел бы казнить на площади просто так. Но многие свои жертвы Грозный погубил путем тайных убийств (как, например, семью того же князя Владимира Андреевича). Достоверно известно, что святитель Филипп обличал Грозного за жестокости не только келейно, но под конец и публично, и что тот стал искать лжесвидетелей против него. Путем подкупа, угроз и обмана к этому грязному делу удалось подключить Соловецкого игумена Паисия (ученика св. Филиппа) и некоторых иерархов. Сохранились материалы этого “самого позорного в истории Русской Церкви Собора 1568 г” (по выражению проф. Карташева), осудившего своего Первоиерарха. Большинство епископов не решилось поддержать клеветников, но побоялось и защищать святителя – и просто отмолчались. Во время литургии опричники по царскому приказу схватили святого исповедника, ободрали одежды, избили и увезли в тюрьму. В это же время была вырезана почти вся многочисленная родня св. Филиппа – бояре Колычевы. Отрубленную голову любимого племянника святителя подкинули ему в камеру. Спустя год в Отрочь монастырь к заключенному Филиппу приезжает легендарный Малюта, а святитель вдруг умирает прямо-таки на его руках – в эту байку нас заставляют верить современные любители опричнины!

Подробные материалы на эту тему собраны в книге проф. Федотова “Святитель Филипп, митрополит Московский”. Ближайшие к тем временам потомки также хорошо помнили, кто являлся главным виновником смерти св. Филиппа. Потому-то царь Алексей Михайлович, перенося мощи священномученика в Москву, писал к нему, как к живому, покаянное письмо, испрашивая прощения за грех своего предшественника Ивана Грозного (по примеру имп. Феодосия Юнейшего, кающегося за грех своей матери царицы Евдоксии против св. Иоанна Златоуста). Поэтому апологеты Грозного, отрицающие его вину против свт. Филиппа, просто отвергают документально подтвержденное предание всей Русской Церкви.

Кроме св. Филиппа по приказу Грозного был замучен во время разгрома Новгорода архиеп. Пимен один из завистников и клеветников св. Филиппа. И если современные “опричники” ставят Грозному в заслугу расправу с лжесвидетелями по делу святителя, то пусть вспомнят, что своевременная “уборка” отработавших свидетелей и исполнителей – обычное дело в ходе развернутых репрессий. Только не Божие это дело. Неизвестный автор “Повести о разгроме Новгорода” сообщает, что по приказу Грозного было убито до трехсот игуменов, иеромонахов, священников и диаконов самого Новгорода и окрестных монастырей и сел. По нескольку десятков священнослужителей было уничтожено в Твери, Торжке и Волоколамске и других местах. Можно спорить о точности приводимого числа жертв, но не приходится сомневаться в том, что клирики, замученные во время правления Грозного, исчисляются самое малое десятками, а скорее сотнями человек. Есть все основания говорить о гонении на духовенство и на Церковь со стороны Грозного. Святитель Филипп и преподобный Корнилий Псково-Печерский лишь возглавляют целый сонм священномучеников, страстотерпцев и исповедников того времени. Вот о чьем прославлении стоило бы подумать!

4. Наконец эпоха Грозного расшатала нравственные устои простого народа, подорвала у него здоровое правосознание. Открытый грабеж и расправы без суда и следствия, совершаемые от имени Государя над любым подозреваемым, подали очень плохой пример, разнуздали низменные страсти зависти, мщения и подлости. Участие в доносах, соучастие в лжесвидетельствах повязали на грехах опричнины очень многих. Постоянные изощренные пытки и публичные казни приучили людей к жестокости и отучили многих от сострадания и милосердия. Ежедневный животный страх за свою жизнь, стремление выжить любой ценой, хотя бы за счет правды и совести, за счет блага ближних, превратили выживших в жалких рабов, готовых на всякие подлости. Возбуждение вражды между земщиной и опричниной, между “государевыми людьми” и “крамольниками” подорвало у русских людей чувство народного единения, посеяло неприязнь и недоверие. Провоцирование ненависти к боярам, отождествляемых с изменниками, разожгло классовую рознь. Добавим к этому, что царство Грозного, разорившее страну, оторвало многих людей от их корней, лишило их дома и земли и превратило в разбойников, марксистским языком выражаясь, в “деклассированных элементов”, ограбленных и озлобленных на весь свет, сбившихся в разбойничьи шайки и пополнивших казачьи ватаги на окраинах России. Это были подготовленные резервы для армий любых самозванцев и бунтовщиков.

Итак, если сопоставить все это с ленинским учением о подготовке революции, мы увидим потрясающее сходство. Действительно, Грозным сделано было все, чтобы “верхи не могли, а низы не хотели” жить по-человечески. Почва для гражданской войны и великой смуты таким образом была полностью готова.

4. Опричнина

Воспоминание здесь марксо-ленинской идеологии оказывается вполне уместным. На своем языке и советские историки вполне подтвердили оценки русских историков. Если какое-то историческое явление русские историки осуждают, а советские восхваляют, то на самом деле это означает именно согласие, а не противоречие. Действительно, в советское время Грозного оправдали, как родоначальника классовой борьбы, ликвидировавшего боярство, как класс, эксплуататорский и потенциально изменнический. Те самые, кто Россию “расказачивали” и “раскулачивали”, хвалили своего исторического предшественника за то, что он Россию “разбояривал”. Если творцы геноцида и беззакония нашли для себя в русской истории один-единственный исторический прецедент массового террора сверху, то их похвала Грозному становится еще более красноречивой его оценкой, нежели все согласные выводы историков русских, “дворянских и буржуазных”.

Все это вместе свидетельствует о преступности “большевицких” методов Грозного царя. Подчеркнем, что другого такого тирана в русской истории нет; ни до него, ни после него русские самодержцы к таким методам не прибегали. Нечто подобное опричнине возродили именно большевики, и они совершенно верно отметили, кому они суть духовно-политические преемники.

Советские историки С.Б. Веселовский и И.И. Полосин, изучавшие опричнину, составили подробные списки боярских фамилий, как попавших в опричную зону, так и оставшихся в земщине. Они приходят к выводу, что системы боярского землевладения опричнина не ликвидровала. Боярские вотчины остались и после Грозного, как и боярские фамилии. Не была опричнина и борьбой с остатками удельного княжения (чем ее неуклюже пытаются оправдать). Сама опричнина, а после нее и система “государева двора” опять разделила страну на уделы: на земские и опричные.

Грозного хвалят, как первого русского идеолога самодержавия. Но при этом забывают его двукратное шутовское отречение от царства, также способствовавшее разделению страны (первое отречение было при учреждении опричнины, второе – при учреждении “государева двора”). Известно, что во втором случае даже был посажен в Кремле номинальный царь – крещеный татарин Симеон Бекбулатович, которому Грозный писал челобитные, подписываясь: “твой холопишко Иванец Московский”. Это шутовство и скоморошество в отношении святыни царской власти, того служения, которое Грозный принял перед Богом и народом, наглядно характеризуют его и как правителя, и как христианина.

Историки спорят по поводу числа жертв опричнины и общих жертв за время правления Грозного. Одни склонны уменьшать их до нескольких тысяч (Скрынников), другие – увеличивать до сотен тысяч и более. Занижающие число убитых ссылаются на знаменитый синодик Грозного, который разослан был им по церквам в период просветления и покаяния. В нем царь просил поминать около двух тысяч невинно убиенных по его личному приказу, включая женщин и детей. Но в конце прибавлены слова:  “и других, имена их Ты Господи веси”. Во всяком случае речь идет по меньшей мере о тысячах невинно убитых людей, что признает и сам Грозный. Но этим жертвы всего режима его правления, конечно, не исчерпываются.

Современная российская действительность наглядно показывает, как можно, отменив в стране и вовсе смертную казнь, сокращать ее население на миллион человек в год и сделать насильственную смерть повседневной обыденностью. Поэтому и во времена Грозного вполне можно считать одновременно верными такие цифры: число казненных две тысячи, а сокращение населения – на два миллиона. Здесь нет противоречия.

Система опричнины предусматривала не только массовые публичные казни, жертвы которых поддаются исчислению. Громя боярские усадьбы и целые города, опричники, по множеству свидетельств, убивали всех, кого могли достать, уничтожали скот, жгли постройки и посевы, обрекая уцелевших просто на голодную смерть. Во время зимнего погрома Твери, Торжка, Новгорода и других городов множество людей, лишенных крова, погибло только от мороза. В памяти современников Иван IV поэтому и остался как Иван Ужасный. Прот. Лев Лебедев справедливо отмечает, что Грозным первоначально именовался его дед Иван III, который был жестким и не всегда справедливым государем, но никогда не опускавшимся до такого кровавого разгула. Достаточно сказать, что число казненных Иваном III бояр-изменников при взятии Новгорода, не мнимых, а настоящих врагов Москвы, не превышало четырех десятков. Казненных им же еретиков-жидовствующих, притом казненных после двукратного соборного осуждения и ложного покаяния настоящих сатанистов и кощунников, было всего лишь семь человек (и еще с полсотни было разослано по монастырям). Все это не идет ни в какое сравнение с той кровавой баней, которую устроил России Иван Ужасный.

Апологеты Грозного голословно утверждают, что он убивал жидов (само по себе не слишком убедительное основание для церковной канонизации). Но из истории его царства известно, что еще в 1550-е годы въезд жидам в Московское государство был запрещен, а потому к моменту учреждения опричнины их здесь быть просто не могло, во всяком случае в количестве тысяч человек. Известен один эпизод расправы Грозного над жидами еще до учреждения опричнины в 1562 г. – это утопление некоторого их количества в Двине, после взятия Полоцка. Больше относительно жидов в его царство ничего не известно. Все остальные, погибшие от рук палачей Грозного, были православные русские люди. И вообще нет оснований приплетать к истории Грозного еврейский вопрос.

Подробную картину устройства опричнины изнутри рисуют свидетельства немцев-опричников, опубликованные в начале ХХ века. Это показания И. Таубе и Э. Крузе, ливонских рыцарей, попавших в русский плен и состоявших в опричнине с 1564 по 1571 г, а затем бежавших в Польшу, а также свидетельство Генриха Штадена, также немца-опричника и Альберта Шлихтинга, придворного переводчика. Они единогласно называют опричнину военно-монашеским орденом, созданным по западному образцу. Таубе и Крузе отмечают, что в этот орден были набраны “самые дерзкие, бесчестные и бездушные парни” и что он был создан “для совершения особых злодеяний”.

Вступающие в опричнину давали особую клятву на верность государю, отрекаясь при этом от всех знакомых и родных в земщине, вплоть до родителей, обязуясь не иметь с ними даже бытового общения. На остальных людей, объявленных земщиной, опричник мог только доносить, мог их безнаказно грабить и убивать. Опричника, уличенного в приятельстве с неопричником, убивали без суда, уничтожалась и вся семья того “земца”, с кем он был связан. Уже сама эта система вступления в орден говорит о его демонической природе. И в том, что здесь разумеются не пустые слова и угрозы, свидетельствуют многие факты, например, убийство Федькой Басмановым своего отца Алексия по царскому приказу (оба были видными опричниками).

Сам опричный быт, состоявший из чередования церковных служб и трапез монастырского образца с пирами-оргиями и истязаниями узников, с казнями, грабежами и погромами, подтверждает сатанинский характер этого ордена. К такому выводу пришел (анализируя также  символику опричников) И.И. Полосин, сотрудник акад. Веселовского. О. Лев Лебедев указывал на поразительное сходство опричнины с тамплиерством. Не случайно упомянутые немцы-опричники: Таубе, Крузе, Штаден состояле до этого в Ливонском Ордене – “филиале” тамплиерства. Кровавые оргии после православных служб носили характер черных месс с принесением кровавых жертв сатане. Неслучайно после кровавых расправ Грозный и его сообщники чувствовали особую бодрость, радость и силу, получив энергию от человекоубийцы искони, которому принесли желанные ему жертвы. Это сочеталось с развратом, с насилием над женщинами, в чем, видимо, участвовал и сам Грозный и даже с содомией, в которой обвиняли, в частности Федьку Басманова и Ваську Грязного.

Даже если такие черные обвинения против опричников не принимать за однозначно доказанные, сатанинский характер их “набожности” очевиден и из вполне открытых их дел. Само низложение св. Филиппа, которого уже после соборного осуждения заставили служить литургию, а на великом входе ободрали священные одежды с криком: “анаксиос!” и изгнали из храма, - разве этот черный спектакль не напоминает перевернутые кресты или свечи, чтение Евангелия задом наперед и каждение зловониями? Или этот столь привычный и легкий жест Грозного в отношении преп. Корнилия, когда срубить голову человеку становится проще, чем поправить свою шапку? Наступившее через секунду раскаяние свидетельствует, что личной ненависти у Грозного к преподобному не было. Был лишь отработанный до автоматизма сатанинский навык.

Надобно здесь, кстати, упомянуть и о многочисленных и привычных покаяниях Грозного царя. Иногда в минуты просветления он сам себя уподоблял “псу смердящему”, но муки совести быстро оканчивались у него принятием привычных и легких кровавых средств. Этим покаяниям верить невозможно. Так периодически грешить и каяться можно, положим, какими-то блудными помыслами или необдуманными словами. Но смертные грехи, срубленные головы и сожженные города, требуют плодов покаяния, без которых покаянные слова или жесты становятся лишь отвратительной комедией и только закрепляют человека в грехе, дают ему своеобразную “прививку” от укоров совести. Неслучайно в древней Церкви серьезно ставился вопрос, можно ли принимать смертно согрешивших в церковное общение. И если православное суждение здесь было положительным, то принимали кающихся с длинными епитимиями и с большими ограничениями по повторению греха. Дважды и трижды падших в смертный грех все-таки уже не принимали. И конечно, кающимся не приличествовали какие-либо начальственные должности.

Таким образом, покаяния Грозного принимает всерьез лишь тот, кто точно так же сам навык пребывать в состоянии тяжкого греха и бросать его не собирается, хотя сознает себя грешником. Таковой обманывает себя, утешаясь чужим дурным примером.

Опричнина, основанная на уничтожении всего лучшего, честного и порядочного привела и самих палачей к доносам друг на друга и к самоуничтожению. Паразитировав на теле государства семь лет и уничтожив вокруг себя все доброе, паразит под конец и сам погиб. После казней и убийств ряда видных опричников Грозный поручил в конце 1572 г придворному лекарю Елисею Бомелию отравить на пиру сотню главных опричников, что и было исполнено. После этого опричнина была упразднена и самое упоминание о ней запрещено под страхом казни. Пусть апологеты опричнины объяснят, почему был такой конец у этого якобы полезного учреждения, пожравшего самого себя? На самом деле, это был такой же закономерный конец, как и у первых чекистов-дзержинцев (Ягоды и Ко) в 1935-38 гг.

Современники единогласно нарекли опричников “кромешниками”. Это была не простая игра слов: “опричь” и означает “кроме”, но в Евангелии кромешной тьмой и обозначается ад. Народ точно выразил свое понимание духовной природы опричнины.

Возникает вопрос: был ли в этой организации Иван Грозный ведущим или ведомым какими-либо закулисными силами? Признать первого помазанного на царство русского самодержца сознательным сатанистом, к чему склоняются некоторые историки, весьма трудно для монархического сознания. Мы склоняемся к тому, что Грозный был втянут в эту страшную игру и, будучи ослеплен страстями сделался управляемым со стороны чужой злой воли, не вполне понимая, что творит. Подобное бывало со многими монархами Европы, попадавшими в масонские клещи. Здесь еще очень много неясного. Роль английских послов и лекарей при дворе Грозного требует выяснения. Не опубликована до сих пор переписка Грозного с английской королевой Елизаветой, насчитывающая до 60 писем и хранящаяся в Оксфордском архиве. Известно, что Грозный дважды просил королеву о предоставлении ему политического убежища в Англии, чего не делал ни один русский государь, - и получил разрешение. Во всяком случае связи с логовом масонства – Англией не могут не вызывать подозрений. Не станем строить гипотез или выдавать свои версии для объяснения названных фактов, но в любом случае они не свидетельствуют в пользу Ивана Грозного, ни как правителя, ни как человека.

 5. Душевно-духовное состояние Ивана Грозного

Многое в поведении Грозного царя не объяснимо с точки зрения рациональной политики, целесообразности, расчета и здравого смысла, но зато хорошо объясняется при анализе его душевного состояния. Все признают, что он сильно отличается своим обликом от всех русских самодержцев, не только кротких, как Федор Иоаннович, Алексей Михайлович или Николай II, но и от строгих и жестких, властных и волевых монархов, таких как его дед Иван III, отец Василий III, не говоря уже об императорах Николае I или Александре III, на которых Грозный совершенно не похож. И конечно, не потому, что он святой или самый великий правитель, а потому что он был тяжелым душевно и духовно больным человеком. К такому выводу склонялись уже многие современники, считавшие, что Царя “подменили” или “испортили”. К этому итогу определенно пришли как церковные историки, так и психиатры.

            Уже само рождение Ивана IV от не совсем законного с церковной точки зрения брака должно было причинить ему духовный ущерб. Василий III развелся с первой женой Соломонией без всякой вины с ее стороны и взял в жены Елену Глинскую, литовскую авантюристку. В три года Иоанн остался без отца, а в восемь лет стал круглым сиротою. Сиротское детство, случайные попечители, душевные травмы от придворных усобиц сделали свое дело. Отсутствие цельной системы воспитания наследника престола, которой отличались наши монархи XIX века, поощрение своевольства, культивирование грубых страстей боярскими опекунами в своих целях, - все это привело к тому, что смолоду Иван IV уже отличался жестокостью, необузданностью, злопамятностью.

            После пожара Москвы 1548 г., проповеди прот. Сильвестра царь Иван покаялся и изменил образ жизни. Но через 12 лет под влиянием успехов своего царствования он возгордился, приписав все успехи лично себе. Отринув духовника и прежних помощников, он последовал пагубному совету Вассиана Топоркова: “не держи советников умнее себя, ты сам умнее всех”. Гордость явилась и основой его письма князю Курбскому, где царь приписывает себе уже абсолютную власть, не считающуюся не только с “многомятежным человеческим хотением”, но и с законом Божиим. Грозный присваивает себе право казнить своих подданных по одному произволу, без всякой вины с их стороны. Гордость привела его к мании величия, а затем, как водится, и к мании преследования, к болезненной навязчивой подозрительности, которой пользовалось его новое окружение. Проявились формы известного душевного расстройства – паранойи. Грозному были также свойственны садизм, удовольствие от созерцания человеческих страданий. Известно, что он лично принимал участие в пытках и постоянно присутствовал при них. Вспомним опять же его “корнилиев жест”. Такой садизм также характеризует человека психически нездорового.

            Наконец известное женонеистовство Грозного (семь жен и многие наложницы, бывшие у него после сорока лет) также служит признаком душевной ненормальности. Вообще, злодеяния, подобные тем, что сотворил Грозный, ни для кого не могут пройти без душевных, духовных и даже телесных последствий. Известно, что после учреждения опричнины и возвращения в Москву сам внешний облик Грозного резко изменился. По свидетельству современников у него выпали почти все волосы на голове и из бороды, и в 35 лет он стал похож на шестидесятилетнего старика. В 50 лет он выглядел уже совершенно дряхлым старцем.

            Порвав с духовным руководителем о. Сильвестром, приведшим его к покаянию и окормлявшим в течение 12 лет, Грозный и вовсе перестал внимать себе и бороться со страстями. После вступления в 4-й брак он был на два года отлучен от причащения. После убийства сына Ивана (1581 г) и седьмого брака он был опять отлучен и последние два года перед смертью не причащался. Внезапная смерть застигла его за игрой в шахматы с английским послом. Умер он (в отличие даже от Петра I) без исповеди и причащения. Этим также он отличается от всех наших царей, которые, за исключением только убитых Павла I и Николая II, сподобились от Господа причащения св. Таин.

            Судьба Грозного в чем-то подобна судьбе первого Израильского царя Саула, который тоже был первым помазан на царство и хорошо начал править, но через гордость, зависть, злобу и своевольство отступил от исполнения воли Божией, хотя и не занимался прямым идолопоклонством. Постепенно утратив благодать своего помазания, и Саул, и Иван Грозный пребывали в тяжелом уныло-мрачном Каиновом настроении. И тот, и другой обращались к гадателям за предсказаниями и закончили свои дни внезапной смертью без покаяния.

            Такое духовное повреждение и душевное расстройство делали Грозного удобным разрушительным орудием в руках темных анти-православных и анти-русских сил. В своем царствовании он явно не служил образом Царя Христа, а скорее являл черты антихриста. Во всяком случае такие черты, как исключительную гордость, изощренную жестокость, коварство и подозрительность, хотя и прикрываемые видимостью церковности. Кстати, Л. Тихомиров справедливо считал, что из-за чудовищной мании величия антихрист будет и тяжелейшим шизофренником.

6. Православный сталинизм как основа канонизации Грозного

По своим человеческим качествам и результатам своего правления Грозный царь никак не может быть признан не только святым, но и национальным героем. Он – отрицательный персонаж русской истории. Он и его мрачная эпоха стоят в истории России особняком, не похожими на то, что было прежде и что было после. Поэтому, если апологеты Грозного берут его за образец для подражания, то они должны признать, что в нашей истории все прочие цари далеко уклонились от этой нормы, что все “шагали не в ногу”, кроме него одного. Мы же, ради исторической правды и чести русской монархии, предпочитаем считать одного Грозного негативным явлением, некрасивым исключением в ряду разумных и благочестивых государей, созидавших Россию и явивших многие примеры великодушия, кротости, милосердия, простоты, скромности, благочестия, настоящей и непритворной святости.

            Подлинные патриоты и монархисты всегда старались обходить молчанием эпоху Грозного, точнее второй период его правления. Зато враги монархии и революционеры для очернения монархической власти постоянно любили выставлять на вид все безобразия опричнины, как будто бы выражающие самую суть русского самодержавия.

            Нынешние апологеты Грозного, как уже отмечено выше, ничего особо нового не придумали, как только вытащить на свет наследие сталинской эпохи, когда Грозный был уже “реабилитирован” и, так сказать, политически канонизирован. Придав результатам ждановской комиссии более церковный вид, эти лица хотят сталинскую “канонизацию” Грозного сделать церковной.

            Самый идеал власти, который при этом выдвигается, достаточно выразителен. Опричнина почитается не какой-то ошибкой или малозначущим деянием в целом благочестивого Царя, - она считается его главным подвигом, главным политическим открытием. Канонизировать хотят не столько самого Ивана Ужасного, сколько его ужасное детище. Аморальная и беззаконная, но зато “сильная” власть, прикрывающая себя православной демагогией и не стесняющаяся в средствах, - вот образец государственности для этих странных патриотов. На самом деле, как мы видели, это пример именно большевицкой революционной тирании, опирающейся на отбросы общества, а всех остальных уничтожающей или превращающей в рабов. Именно эти черты, проявившиеся в опричнине Грозного, привлекли к нему симпатии национал-большевиков. Им почувствовалось что-то свое, родное, и подобное потянулось к подобному. Для нашего времени, когда новый мировой порядок вступает в период своего завершения, а демократия повсюду постепенно свертывается, такой идеал власти выглядит особенно зловещим. Не дай Бог, у нас воцарится такой “опричный монарх” – мы еще вспомним про тех десять царей, которые были единомысленны зверю и отдали ему свою силу и власть. Такой царь преподнесет Россию антихристу прямо-таки в упакованном виде, и доделывать тому уже ничего в ней не придется. Те, кто рекламируют такой способ правления, якобы как средство борьбы с еврейским засилием, явно сами льют воду на мельницу грядущего антихриста.

            Для чего же все-таки затеяна шумная пропаганда по канонизации таких темных личностей, как Грозный и Распутин? Кому и зачем это нужно? Почему эта проповедь не встречает себе никакого препятствия в пресловутом законе об экстремизме, хотя совершенно четко под него попадает? Вариантов тут может быть два.

            Первый и главный – всенародно вновь опорочить христианские идеалы исторической России. Если наше самодержавие олицетворяет Ужасный Иван, а нашу народность – лжестарец Григорий, а наше православие все это возводит в идеал, то задумайтесь, люди добрые, зачем вам такие православие, самодержавие и народность?! Давайте лучше ринемся в объятия чуждой западной культуры и цивилизации, лишь бы подальше от всего этого родного православного кошмара!

            Второй вариант запасной. А вдруг все же этим задурманенным русским, ностальгирующим по сталинизму, (которого прелести, правда, на себе не испытывали) захочется того же самого сталинского порядка только в православной завертке? То-то радости будет, когда они сами на себя наденут опричное ярмо! Не хотят они электронного концлагеря по шенгенскому образцу, - дадим им простой и родной с обычной колючей проволокой и с крестиком на каждом столбе; а вместо электронной схемы в лоб дадим им туда же просто саперной лопаткой. Как у Пол Пота было. И расходов будет меньше.

             Слишком неслучайно для пропагандистского шума выбраны персонажи почернее. Русская история так богата еще не прославленными во святых и царями, и мучениками, и подвижниками, и духовниками. Все обходится мимо. Не нужен ни Павел I, страстотерпец, прославленный многими посмертными чудесами, ни Александр III, монарх безупречный во всех отношениях, ни Иван III для тех, кто так беспокоится о ереси жидовствующих. И другой никто не нужен, кроме самых скандальных и одиозных фигур.

            Но если для кукловодов кампании по канонизации Грозного характерен циничный расчет в выполнении политического заказа, то для “кукол”, заблуждающихся искренно, характерно глубокое духовное повреждение. Поразительно, что вроде бы православных людей вдохновляет и привлекает пример не мучеников, не страстотерпцев, не подвижников, а их палачей. Нормальный церковный человек, читая описания страданий жертв Грозного, умилился бы сердцем и поставил бы вопрос о канонизации собора святых страстотерпцев, от опричников умученных. Духом древних христианских страдальцев веет от жизнеописаний, например, князя Михаила Репнина, убитого за отказ плясать в скоморошьем наряде, воеводы Кашина, убитого в домовой церкви на молитве, или особенно боярина Дмитрия Шевырева, посаженного на кол и читавшего в предсмертных муках наизусть акафист Иисусу Сладчайшему. Но те, кто избрали себе кощунственную эмблему – собачью морду, наложенную на крест, в том самом месте, где обычно изображается лик Спасителя, вдохновляются примерами кровоядца Малюты Скуратова, шутов и палачей Федьки Басманова и Васьки Грязного и прочих “кромешников”. Такое “собокоголовие” приводит к тому, что и сердце постепенно может стать собачьим (превращение в порядке, противоположном тому, что описан в повести М. Булгакова).

            Причина же этого духовного повреждения кроется в следующем. “Собакоголовые монархисты” и им сочувствующие давно уже и очень хорошо знают о всех отступлениях в епископате и высшем духовенстве Московской Патриархии, но упорно не желают отойти от нее и окормляются у патриархийных духовников. Такое раздирание совести не проходит даром, оно постоянно рождает всяких мысленных кентавров, начиная с “православного сталинизма”, кончая собачьей головой поверх креста. Церковный идеал святости в Патриархии исчез полностью, решение извечных нравственных вопросов исказилось до полной неузнаваемости. Нынешняя симпатия многих лиц из “правого крыла” МП к таким знаковым фигурам, как Иван Грозный и Г. Распутин, показывает там полное отсутствие духовного возрождения. Можно сказать даже резче: это показатель безблагодатности патриархийного духовничества и учительства, основанного на постоянно раздвоенной, разрезанной совести, тщащейся соединить несоединимое. Благодатное духовничество исцеляет (= делает целою, нераздвоенною) человеческую совесть, пробуждает в нем начатки любви ко Христу, к Его страданию за нас, к тем, кто и сам пострадал вслед за своим Искупителем. Благодатное духовничество возбуждает желание и ревность к христоподражательному житию. Вместо этого мы видим нечто противоположное – горячее сочувствие запутавшихся чад Московской Патриархии к лицам явного анти-христианского духа. Становясь под влиянием “правого крыла” МП “православными опричниками” или “распутинцами”, также как и “православными сталинстами”, вообще “православными активистами” и общественными деятелями, люди не становятся православными христианами. А это самое главное!

            Нынешняя кампания за канонизацию Грозного и Распутина, обнажая глубокую духовно-нравственную порчу даже “правого крыла” МП, показывает, каких вождей там ждут и с кем связывают надежды на возрождение России. Подлинное ее возрождение такие “канонизации” окончательно похоронят. Эта кампания показывает всю тщетность надежды на перевоспитание “правого крыла” МП путем передачи ему зарубежного идейного наследия. Для хранения этого наследия требуется соответствующая ему духовная жизнь в истинной Церкви. Потому труды монархистов Зарубежья, воспитанных в здоровой церковной среде, отскакивают от здешних “собакоголовых”, как от стенки горох. Мысль их движется какими-то своими черными и кривыми путями…

            Православные патриоты! Не покланяйтесь же никогда собачьей морде и всему, что она олицетворяет!

www.evanorthodox.ucoz.ru

* * *  .

MUST  AN  ORTHODOX  CHRISTIAN  BE  A  MONARCHIST?

Dr. Vladimir Moss

No sooner had the communist regimes of Russia and Eastern Europe fallen and been replaced by democratic governments in 1989-91, than the populations of these countries began to discuss the question of monarchism. This was a surprise for many. In 1992 a Harvard political scientist, Francis Fukyuma, declared “the end of history” and the final triumph of the democratic idea throughout the world – and lo and behold! monarchical feelings were on the increase in Russia, Romania, Bulgaria, Serbia and Georgia. In fact, monarchism was quickly restored – albeit in a limited, constitutional form - in Romania, Bulgaria and Serbia, and at the time of writing (2009) there is strong expectation of its being restored in Georgia soon. To the horror of many westerners, history appears to be going backwards in Eastern Europe!

One explanation of this phenomenon consists in pointing out that democracy has not yet been perfected in the East, and that transitional periods are always difficult and tend to engender nostalgia for the past. Moreover, continues this argument, totalitarian-authoritarian patterns of thinking have not yet died out in the minds of post-communist society…

There is probably a grain of truth in these reflections – but not much more than a grain. The larger falsehood of it consists in the identification of communist-totalitarian modes of thought with monarchical-authoritarian ones, whereas in fact they are very different, especially when the monarchism in question is based on Orthodox Christianity. Moreover, this argument should lead us to infer that totalitarian-authoritarian patterns of thought will gradually die out as new generations grow up educated in democratic rather than totalitarian ways. And yet, if anything the opposite appears to be taking place: as the older generation dies out, monarchism (if not communism) appears to be becoming more, not less popular. Evidently a more profound analysis of the situation is required…

The Teaching of the Ancient Fathers

Now in the works of the Holy Fathers it is possible to find two, apparently contradictory approaches to the question of Church-State relations and the attitude of the Church to various forms of government. On the one hand, it is affirmed that all power is from God, that the Church can live and has lived in states of the most varied kinds, and that if an Orthodox Christian prefers one kind to another, this is a personal preference, and not a matter of the faith. On the other hand, it is affirmed that only monarchical power is from God, that the Church blessed only the monarchical order, and first of all the Orthodox autocracy, and that monarchism is an obligatory part of the truly Orthodox world-view.

In attempting to resolve this paradox, we may begin with the obvious but important point that the rule of God is that of a King. In holy baptism a Christian promises to worship Christ “as King and as God”. And Christ told His disciples: “All power has been given to Me in heaven and on earth” (Matthew 28.18). Many of the Lord’s parables describe God as a king. Since, therefore, we are all subjects of the Heavenly King, to whom absolute obedience is required, the idea of submission to an earthly king should not be unnatural or repulsive to us – provided, of course, that submission to the earthly king that does not clash with submission to the Heavenly King. After all, did not the Lord Himself say that we should give to Caesar, a king, what is Caesar’s (Matthew 22.21)? And did not the Apostle Peter say: “Submit yourselves to every ordinance of man for the Lord’s sake: whether it be to the king, as supreme, or to governors…” (I Peter 2.13-14)? And did not the Apostle Paul say: “Let every soul be subject to the higher authorities. For there is no power that is not of God: the powers that be are ordained by God… For he is the minister of God to thee for good” (Romans 13.1, 4)?

Although democracy was known to the ancient world from the example of the Classical Greeks, it was not common, and since the Nativity of Christ it had given way everywhere to monarchy. The Church saw this development as providential: "When Augustus reigned alone upon earth, the many kingdoms of men came to an end: and when Thou wast made man of the pure Virgin, the many gods of idolatry were destroyed. The cities of the world passed under one single rule; and the nations came to believe in one sovereign Godhead. The peoples were enrolled by the decree of Caesar; and we, the faithful, were enrolled in the Name of the Godhead, when Thou, our God, wast made man. Great is Thy mercy: glory to Thee.”[1]

When the holy Apostle wrote that “there is no power that is not of God”, and that the emperor was “the minister of God”, he wrote as the subject of a monarchical State to co-subjects of the same State, in which all authority from the emperor to the local governors and magistrates (besides the Roman senate) was established on the principle of one-man-rule. This principle became still more firmly established when the Roman empire became Christian.

The Holy Fathers and Church writers of this period unanimously supported the monarchical order, and condemned democracy for religious reasons. Thus Bishop Eusebius of Caesarea wrote: “The example of monarchical rule there is a source of strength to him. This is something granted to man alone of the creatures of the earth by the universal King. The basic principle of kingly authority is the establishment of a single source of authority to which everything is subject. Monarchy is superior to every other constitution and form of government. For polyarchy, where everyone competes on equal terms, is really anarchy and discord. This is why there is one God, not two or three or even more. Polytheism is strictly atheism. There is one King, and His Word and royal law are one.”[2]

The Holy Fathers agreed with Eusebius. Thus St. Gregory the Theologian wrote: “The three most ancient opinions about God are atheism (or anarchy), polytheism (or polyarchy), and monotheism (or monarchy). The children of Greece played with the first two; let us leave them to their games. For anarchy is disorder: and polyarchy implies factious division, and therefore anarchy and disorder. Both these lead in the same direction – to disorder; and disorder leads to disintegration; for disorder is the prelude to disintegration. What we honour is monarchy…”[3]

“What we honour is monarchy…” That certainly appears to imply that monarchism is part of the Orthodox world-view, even if it does not figure in any of the Creeds.

We find the same in the Fathers of the fifth century. Thus Archbishop Theophan of Poltava writes: “St. Isidore of Pelusium, after pointing out that the God-established order of the submission of some to other is found everywhere in the life of rational and irrational creatures, concludes from this: ‘Therefore we are right to say that the matter itself – I mean power, that is, authority and royal power – are established by God.”[4]

Again, in the eighth century St. Theodore the Studite wrote: "There is one Lord and Giver of the Law, as it is written: one authority and one Divine principle over all. This single principle is the source of all wisdom, goodness and good order; it extends over every creature that has received its beginning from the goodness of God…, it is given to one man only… to construct rules of life in accordance with the likeness of God. For the divine Moses in his description of the origin of the world that comes from the mouth of God, cites the word: 'Let us create man in accordance with Our image and likeness' (Genesis 1.26). Hence the establishment among men of every dominion and every authority, especially in the Churches of God: one patriarch in a patriarchate, one metropolitan in a metropolia, one bishop in a bishopric, one abbot in a monastery, and in secular life, if you want to listen, one king, one regimental commander, one captain on a ship. And if one will did not rule in all this, there would be no law and order in anything, and it would not be for the best, for a multiplicity of wills destroys everything."[5]

The Holy Fathers distinguished between real monarchy and tyranny. Thus St. Basil the Great wrote: “If the heart of the king is in the hands of God (Proverbs 21.1), then he is saved, not by force of arms, but by the guidance of God. But not every one is in the hands of God, but only he who is worthy of the name of king. Some have defined kingly power as lawful dominion or sovereignty over all, without being subject to sin.” A strict definition indeed! And again: “The difference between a tyrant and a King is that the tyrant strives in every way to carry out his own will. But the King does good to those whom he rules.”[6]

The Christian must submit to a king if his laws do not contradict the Law of God. But it is wrong to submit to a tyrant because his authority is not from God. As St. Isidore of Pelusium wrote: “If some evildoer unlawfully seizes power, we do not say that he is established by God [the definition of a true king], but we say that he is permitted, either in order to spit out all his craftiness, or in order to chasten those for whom cruelty is necessary, as the king of Babylon chastened the Jews."[7]

And there were tyrants whom the leaders of the Church refused to submit to. Thus the Persian King Sapor started to kill the clergy, confiscate church property and raze the churches to the ground. He told St. Simeon, Bishop of Seleucia and Ctesiphon, that if he worshipped the sun, he would receive every possible honour and gift. But if he refused, Christianity in Persia would be utterly destroyed. In reply, St. Simeon not only refused to worship the sun but also refused to recognise the king by bowing to him. This omission of his previous respect for the king’s authority was noticed and questioned by the King. St. Simeon replied: "Before I bowed down to you, giving you honour as a king, but now I come being brought to deny my God and Faith. It is not good for me to bow before an enemy of my God!" [8]

Another such tyrant was Julian the Apostate. The Holy Fathers not only did not obey him, but actively tried to have him removed. Thus St. Basil the Great prayed for the defeat of Julian in his wars against the Persians; and it was through his prayers that the apostate was in fact killed, as was revealed by God to the holy hermit Julian of Mesopotamia.[9] Again, St. Basil’s friend, St. Gregory the Theologian wrote: “I call to spiritual rejoicing all those who constantly remained in fasting, in mourning and prayer, and by day and by night besought deliverance from the sorrows that surrounded us and found a reliable healing from the evils in unshakeable hope… What hoards of weapons, what myriads of men could have produced what our prayers and the will of God produced?”[10] Gregory called Julian not only an “apostate”, but also “universal enemy” and “general murderer”, a traitor to Romanity as well as to Christianity[11], explicitly denying that his was a power from God and therefore requiring obedience: “What demon instilled this thought in you? If every authority were acknowledged as sacred by the very fact of its existence, Christ the Savior would not have called Herod ‘that fox’. The Church would not hitherto have denounced ungodly rulers who defended heresies and persecuted Orthodoxy. Of course, if one judges an authority on the basis of its outward power, and not on its inner, moral worthiness, one may easily bow down to the beast, i.e. the Antichrist, ‘whose coming will be with all power and lying wonders’ (II Thessalonians 2.9), to whom ‘power was given… over all kindred, and tongues, and nations. And all that dwelt upon the earth shall worship him, whose names were not written in the book of life of the Lamb’ (Revelation 13.7-8).”[12]

Another tyrant was the iconoclast Emperor Leo III, who was called “forerunner of the Antichrist” in the Byzantine service books, and was anathematised by the Church as “the tormentor and not Emperor Leo the Isaurian”.[13] In two hagiographical texts, Leo is even given the apocalyptic title of “beast”.[14] The next iconoclast emperor, Constantine Copronymus, was also anathematized; he was called “tyrant, and not Emperor”.[15] Even more emphatic was the anathematisation of Emperor Leo V the Armenian: “the evil first beast, the tormentor of the servants of Christ, and not Emperor Leo the Armenian”.[16]

While carefully distinguishing true kings from tyrants, the Holy Fathers always upheld the institution of monarchy as such, and never called for anything resembling democracy. Thus in an epistle addressed to both the Patriarch and the Emperors, the Seventh Ecumenical Council wrote: “God gave the greatest gift to men: the Priesthood and the Imperial power; the first preserves and watches over the heavenly, while the second rules earthly things by means of just laws”.[17] The epistle also produced a concise and inspired definition of the Church-State relationship: “The priest is the sanctification and strengthening of the Imperial power, while the Imperial power is the strength and firmness of the priesthood”.[18]

The first and last appearance of “democracy” (if not communism) in Orthodox history before the French revolution was probably the “zealot movement” in Thessalonica in the mid-fourteenth century, which did not last long. The ruling bishop of Thessalonica, St. Gregory Palamas, strictly condemned this movement, remaining loyal to the Byzantine Emperor: "God has counted the Emperors worthy to rule over His inheritance, over His earthly Church".[19] And so in the ancient Christian world there were kings and there were tyrants: but there were no democracies. The Church did not bless non-monarchical forms of power, nor revolutionaries…

The Church and Democracy

After the fall of Constantinople in 1453, the Byzantines fell under the yoke of the Turkish sultan. This yoke brought, of course, many woes to the Christian population. But by the Providence of God it also protected them from the Protestant and Democratic viruses that were raging in the West. If the Turkish sultan was sometimes called “the antichrist” or “the forerunner of the antichrist”, this was because of his antichristian faith, not because he was a king. Kingship still remained the normal mode of political power.

In Russia also nobody disputed that lawful power was monarchical power. Nor that there was a tyrannical power that was not from God. Thus St. Joseph of Volotsk wrote: “The holy Apostles say about kings and hierarchs who do not worry or care for those placed in their charge: an impious king who does not care for those placed in his charge is not a king, but a tormentor; and an evil bishop who does not care for his flock is not a pastor, but a wolf.”[20] As for the power of “the multi-mutinous mob”, in the words of Tsar Ivan the Terrible, this was not recognized to be a true authority. Thus when the English executed King Charles I and declared their State to be a republic, Muscovite Russia in horror cut off all mercantile contacts with them.

In the epoch of the French revolution Orthodox theologians continued to defend the principle of one-man-rule. For example, towards the end of the 18th century Patriarch Gregory V of Constantinople, the future hieromartyr, even defended the far-from-ideal power of the Turkish sultan against revolutionary ideas from the West in his Paternal Exhortation. And Metropolitan Philaret of Moscow developed a whole “political theology” defending Orthodox autocratic power: "God has placed a king on earth in the image of His Heavenly single rule an autocratic king in the image of His almighty power, an autocratic king, and a hereditary king in the image of His Kingdom that does not pass away."[21]

But non-Orthodox kings were recognized only to a lesser degree, and only if they did not fight against the Orthodox kings. Thus during the Crimean War between Turkey and Russia Hieroschemamonk Hilarion the Georgian, who was struggling on Mount Athos, condemned the commemoration of the Turkish sultan at the liturgy, saying that only the Orthodox Christian Emperor is “in the image of Christ the Anointed One, in nature like Him and worthy to called Tsar and Anointed of God, because he has in himself the Anointing Father, the Anointed Son and the Holy Spirit by Whom he is anointed. The other kings of the peoples make themselves out to be something with a lofty name, but God is not benevolent towards and them and does not rest in them. They reign only in part, according to the condescension of God. Therefore he who does not love his God-appointed tsar is not worthy to be called a Christian.[22]

Historically speaking, democracy appeared everywhere as a result of anti-monarchist and anti-hierarchical movements. As such its root was evil, just as its fruits in the socialist and communist revolutions were evil. But in the 20th century its essence was masked by the fact that the western democracies opposed the communist tyrannies and gave a refuge from the red dragon to millions of Orthodox Christians. However, it should be observed that the western democracies became real defenders against communist tyranny only after these tyrannies had become well established, and only when they began to pose a direct threat to themselves. This inner sympathy between democracy and communism was especially manifest in the tendency to ignore the atrocities of Lenin and Stalin in the western press, and the alliance between the western democracies and Stalin in the Second World War – an alliance that Roosevelt, if not Churchill, considered natural. It was considered natural because of the real inner spiritual kinship between democracy and communism, both being offshoots of the Enlightenment programme of the 18th century.

Moreover, in time even the obvious differences between the two systems have tended to disappear. Thus on the one hand the maintenance of strict communism is a psychological and economic impossibility: “war communism” is inevitably followed by longer and longer periods of semi-capitalist, semi-liberal “thaws”. On the other hand, democratic governments, unchecked by the Church or religious systems of morality, tend to impose their own secular morality with ever-increasing zeal. Hence the paradox that as the democratic system gives its citizens more and more secular “rights” and freedoms, the state apparatus required to enforce these rights becomes more and more oppressive – and more contemptuous of the rights of believers. Thus, as George Orwell noted at the end of Animal Farm, as democracy develops it tends inexorably towards the condition of its spiritual sister, communism – a phenomenon that is at the root of the widespread disillusionment with democratic governments, if not with the democratic system itself, in the contemporary West.

The democratic ideology is incompatible with the Christian Faith because ultimate sovereignty is ascribed, not to God, but to the people. Therefore the final judge of what is true or right belongs to the people – and if the people changes its mind, as it so often does, the convictions and standards of the State must change with it. So even if a democracy declares itself to be Christian in the beginning, there is absolutely no guarantee that it will remain Christian.

Of course, no political system can ensure permanent stability – the human race is fallen and mutable by nature. Nevertheless, logic suggests and history demonstrates that monarchies have been much more stable than democracies in their adherence to Christian faith and morality. The history of democracy since the French revolution shows an ever-accelerating decline in faith and morality, and an ever-expanding undermining of the natural hierarchical relations that God has placed in human society, whether these be between parents and children, husbands and wives, teachers and pupils, or political rulers and their subjects. And by undermining these natural hierarchical relations, it implicitly undermines the most important hierarchical relation of all, that between God and man. The Orthodox monarchy, on the other hand, strengthens all these relationships, and orients society as a whole to spiritual goals rather than the exclusively secular and material goals of contemporary democracy.

We need look no further for confirmation of this thesis than the present global financial crisis. Fareed Zakaria writes: “What we are experiencing now is not a crisis of capitalism. It is a crisis of finance, of democracy, of globalization and ultimately of ethics…

“Most of what happened over the past decade across the world was legal. Bankers did what they were allowed to do under the law. Politicians did what they thought the system asked of them. Bureaucrats were not exchanging cash for favors. But very few people acted responsibly, honourably or nobly (the very word sounds odd today). This might sound like a small point, but it is not. No system – capitalism, socialism, whatever – can work without a sense of ethics and values at its core. No matter what reforms we put in place, without common sense, judgement and an ethical standard, they will prove inadequate.”[23]

A crisis of democracy, and a crisis of ethics: the two are closely linked. Democracy contains within itself the seeds of its own destruction – the warring wills of millions of people who can agree on no supreme authority, no objective criterion of truth and morality outside the will of the majority as expressed in the ballot box. As often as not it cannot even claim to represent the majority, but only the temporary and technical triumph of one faction...

From the Christian point of view, the most important thing is the attitude of the government to God, the Faith and the Church. Insofar as democracy declares that its power is not from God, but from the people, and therefore does not need the blessing of the Church, this attitude is bound to be more or less negative. We see this in, for example, the European Union, whose constitution does not contain the word “God” (in spite of the persistent requests of the Pope), and which has passed a whole series of antichristian laws, notably in respect of homosexuality and the obligation to “respect” other religions. In the early centuries of western democracy and until approximately the Second World War, this essential contradiction between democracy and Christianity was masked by the continuing power of Christian modes of thought and behaviour, even among the politicians. However, as Christian faith has declined, the essentially atheist and anti-theist essence of democracy has become more evident.

It follows that the attitude of Orthodox Christians towards democracy must be negative – not in the sense that democratic governments should be disobeyed (although in particular instances this may well be necessary), but in the sense that the anti-monarchical revolutions that brought democracy into power in England, France and Russia were evil, and that there is no moral value attached to democracy as such. Democracy may be valued as the lesser of two evils – less evil, for example, than communism or fascism. But it is in itself an evil insofar as it is based on a false, even blasphemous theory of the origin of legitimate political power, and insofar it tends in practice, as Alexei Khomyakov pointed out with regard to Athenian democracy, towards the secularization of society, the relativization of morality and the confinement of religion and faith to an ever-decreasing private sphere having no influence on public education or political life.

The Teaching of the Holy New Martyrs of Russia

After the democratic revolution of February, 1917 the traditional Orthodox teaching on authority collapsed in Russia. As is now well-known from the research of M. Babkin, even the Holy Synod did not support the monarchical principle, nor did it call on the people, as in 1612, to rise up against the rebels against the monarchy, but called the Masonic democratic government lawful and even “right-believing” – which it certainly was not. Church liberals even wanted the removal, not only of the Tsar, but also of the very idea of the sacred monarchy.

Thus at its sessions of March 11 and 12, the Council of the Petrograd religio-philosophical society decreed: "The acceptance by the Synod of the Tsar’s act of abdication from the throne… in no way corresponds to the act’s huge religious importance, whereby the Church recognized the Tsar as the anointed of God in the rite of coronation.

“It is necessary, in order to emancipate the people’s conscience and avert the possibility of a restoration, to issue a corresponding act in the name of the Church hierarchy abolishing the power of the Church Sacrament of Anointing, by analogy with the church acts abolishing the power of the Sacraments of Marriage and the Priesthood."[24]

The comparison of the Sacrament of Royal Anointing with the Sacraments of Marriage and the Priesthood is illuminating. Every Orthodox Christian understands that to abolish the Sacraments of Marriage and the Priesthood, and introduce civil marriage or Protestant-style ministers instead, is blasphemy and a serious sin against the Faith. But if that is so, why should not the de facto abolition of the Sacrament of Royal Anointing through democratic revolution not be considered a similar blasphemy and sin against the Faith?

Although the February revolution was undoubtedly a very serious sin against the Faith, and although the Church hierarchy participated in that sin to some degree, it is an exaggeration to assert, as does the former MP Bishop Diomedes of Anadyr and Chukotka, that the whole Russian Church fell into apostasy at that time through confession of the heresy of “fighting against the tsar” (tsareborchestvo). According to Bishop Diomedes, the whole of Russian society, beginning with the Holy Synod of the Russian Orthodox Church, betrayed the Tsar in February, 1917. Strictly speaking, therefore, even Patriarch Tikhon was not a true patriarch, and even the martyrs and confessors of the Catacomb Church were tarred with the same brush of apostasy.

Now although Bishop Diomedes makes some valid points, his thesis as a whole is a gross distortion of the truth which, whether he means to do this or not, it provides sergianism with a subtle justification. There were still many monarchists in the Russian Church after 1917, and the schism between the Moscow Patriarchate, on the one hand, and the Russian Catacomb Church and the Russian Church Abroad, on the other in 1927 was largely based on whether the revolutions of 1917 could be accepted as legitimate or not. The MP in essence endorsed the revolution – both the democratic one of February, and the Bolshevik one of October – whereas the confessors of the Catacomb Church and the Church Abroad rejected both the one and the other.

In fact, the infatuation of (some, not all of) the Russian Church leadership with the “freedom” offered by the revolution lasted only for a very short time – as long as it took for democracy to surrender to Bolshevism. Thus as early as November 11, 1917 the Local Council of the Russian Orthodox Church declared: “No earthly kingdom can be based on atheism: it will perish from inner strife and party squabbles. Therefore the Russian State also will perish from this demonic atheism… For those who see the only foundation of their power in the violence of one estate over the whole people, the homeland and its sacred things does not exist. They have become traitors of the Homeland; they are carrying out an unheard of betrayal of Russia and our faithful allies. But, to our misfortune, there has not yet arisen a truly popular authority that would be worthy to receive the blessing of the Orthodox Church…”

There followed the anathematization of Soviet power in January, 1918, and the touching sermon of Patriarch Tikhon on the occasion of the murder of Tsar Nicholas in July. True, as Bishop Diomedes points out, there had been no call for the support of the Tsar when he was in prison, nor did any leading figure speak out in defence of the monarchy as such. But this was a sickness or sleep of the Russian Church – and a sickness that was not unto death. The millions of martyrs who defied Soviet power are the proof of that.

Nevertheless, the sickness persisted for some years yet. Thus in one of its last decrees, dated August 2/15, 1918, the Local Council emphasized the refusal of the Church to interfere in politics: every member of the Church was free to take part in political activity in accordance with the promptings of his Christian conscience, but nobody had the right to force another member of the Church by ecclesiastical means, whether direct or indirect, to join any particularly political tendency. As Nicholas Zernov put it, “the patriarch, bishops and laymen could have their own political opinions and sympathies, but none of them had the right to bind the Church as an organization to any political party or system."[25]

It is understandable that the Church at that time did not want to arouse the wrath of the Bolsheviks by openly monarchist appeals or slogans. But this decree could give the impression that the Church did not care what political tendency came to power, that it was making a sign of equality between monarchism and communism. And even that a Christian was free to become a communist if he wanted… Of course, the Council did not have this in mind. But reasons for such misunderstandings were there…

Clarity in this question was introduced, not by new explanatory speeches of Church leaders, but by events: the persecution against the Church, the murders of hundreds of thousands of Orthodox Christians, and especially – the renovationist movement, which welcomed communism in the name of the Church and accused the Orthodox of the “sin” of “counter-revolution”. It became clear to all the True Orthodox Christians it was simply impossible to be simultaneously a Christian and a supporter of the communist order, and that those who tried to do this were traitors and Judases. It was not that the hierarchs did not try to establish some kind of modus vivendi with the Bolsheviks, and show themselves to be loyal citizens of the Soviet Union in a certain limited and relative sense. But the logic of events, and the logic of the communist ideology, which was openly and inexorably atheist and anti-theist, gradually forced the leaders of the Church to recognize the bitter truth: that they could not serve two masters, and that there can be no concord between Christ and Beliar, the believer and the infidel (II Corinthians 6.15).

A step forward in the understanding of this question was provided by the epistle of a group of bishops imprisoned on Solovki in 1926: “The signatories of the present declaration are fully aware of how difficult the establishment of mutually reliable relations between the Church and the State in the conditions of present-day actuality are, and they do not consider it possible to be silent about it. It would not be right, it would not correspond to the dignity of the Church, and would therefore be pointless and unpersuasive, if they began to assert that between the Orthodox Church and the State power of the Soviet republics there were no discrepancies of any kind. But this discrepancy does not consist in what political suspicion wishes to see or the slander of the enemies of the Church points to. The Church is not concerned with the redistribution of wealth or in its collectivization, since She has always recognized that to be the right of the State, for whose actions She is not responsible. The Church is not concerned, either, with the political organization of power, for She is loyal with regard to the government of all the countries within whose frontiers She has members. She gets on with all forms of State structure from the eastern despotism of old Turkey to the republics of the North-American States. This discrepancy lies in the irreconcilability of the religious teaching of the Church with materialism, the official philosophy of the Communist Party and of the government of the Soviet republics which is led by it.

So there was a “discrepancy” between the world-views of the Church and Soviet power that made their cooperation problematic. But how problematic? Further clarification on this was provided in the wake of the notorious declaration of Metropolitan Sergius in 1927, which openly placed the Church he represented on the side of the revolution and forced the descent of the True Church, which rejected his declaration, into the catacombs.

Although many Catacomb hierarchs and clerics under interrogation expressed themselves with great caution (and no wonder!), there were those who did not hide their convictions. Among them was the chief organizer of the “Josephite” branch of the Catacomb Church, Archbishop Demetrius of Gdov. He “not only did not speak about loyalty, but at one interrogation said openly: ‘We believe that the Church cannot be loyal to a power that persecutes it, and Soviet power, in our judgement, does persecute the Church.’ And at his interrogation on March 3, 1931 he declared: ‘We believe on religious grounds that Soviet power is not a State authority for us, it not the kind of authority that we can submit to. Acceptable for us is such an authority as is spoken about in one of our documents, that is, in the recorded conversation with Metropolitan Sergius: “Hierarchy is called authority when not only someone is subject to me, but I myself am subject to someone higher, that is, everything ascends to God as the source of all authority.” In other words, such an authority is the Anointed of God, the monarch.

“’I accept that our recognition of Soviet power as an antichristian power must entail for the believers who orient themselves on us the impossibility of taking part in any of its enterprises, whatever they may be.’”[26]

Let us also take note of the testimony given on this matter by another organizer of the Catacomb Church, Hieromartyr Bishop Mark (Novoselov): “I am an enemy of Soviet power - and what is more, by dint of my religious convictions, insofar as Soviet power is an atheist power and even anti-theist. I believe that as a true Christian I cannot strengthen this power by any means... [There is] a petition which the Church has commanded to be used everyday in certain well-known conditions... The purpose of this formula is to request the overthrow of the infidel power by God... But this formula does not amount to a summons to believers to take active measures, but only calls them to pray for the overthrow of the power that has fallen away from God.”

So the True Orthodox Christian must pray for the overthrow of Soviet power. But this does not amount to a summons to physical war. For, as another Catacomb hierarch, Hieromartyr Archbishop Barlaam of Perm wrote: “The Church may not carry on external struggle, but the Church should devote herself to spiritual struggle with such a government.”

Conclusion

We come to the conclusion that to the question: “Must an Orthodox Christian be a Monarchist?”, the answer of the great majority both of the ancient Fathers of the Church and of the Holy New Martyrs and Confessors of Russia was: “Yes”. Monarchy is the natural, God-established mode of political government, the one most conducive to the practice of the Christian life, and the only one blessed by the Church in a sacramental rite – the rite of the anointing to the kingdom. It is a grave sin – and one subject to the Church’s anathema (see the eleventh anathema of the Order of the Sunday of Orthodoxy) – to rise up in rebellion against the Lord’s Anointed.  Revolution against a monarch can be justified only in the case that the monarch has apostasized from Orthodoxy and persecutes the Orthodox Church - in which case he is no longer an “authority” in the Church’s language, but a “tyrant” or “anti-authority”. Julian the Apostate and Soviet power are two examples of “monarchical” powers which the Church refused to submit to; for, as the Kherson protopriest, Hieromartyr John Skadovsky said in his interrogation on November 28, 1934, a true supporter of the truly Orthodox Church must be a supporter of the Russian monarchy and cannot be loyal to Soviet power or enter into any kind of compromise with it…[27]

However, it may be objected to this conclusion that it is applicable only to the inhabitants of Russia or other Orthodox countries with monarchist traditions. What about those who have been brought up in non-Orthodox countries under non-monarchist regimes all their lives? In what way can they be monarchists?

In answer to this objection, we may reply that between the extremes of an Orthodox monarchy such as Byzantium or Russia, on the one hand, and an antichristian power such as Julian the Apostate or Soviet power, on the other, there are many gradations of more or less legitimate political power, which have elicited correspondingly varied degrees of support or criticism from the Church. As the epistle of the imprisoned Solovki bishops says, the Orthodox Church has got on “with all forms of State structure from the eastern despotism of old Turkey to the republics of the North-American States”. Sometimes it has actively prayed for a non-Orthodox government when it has been pursuing policies approved by the Church, as when the Synod of the Russian Church Abroad blessed the war of the Unites States against communist North Vietnam. In all these intermediate cases a pragmatic approach is required based on the principle: the Christian can support that which is good and cannot support that which is evil. Moreover, it should not be forgotten that even in Orthodox monarchies the Church and individual Christians have at times had to oppose – sometimes even at the cost of their lives – mistaken measures that have given to Caesar what is God’s…

However, even Christians living in non-Orthodox or democratic States can and should be monarchists in this sense, that, even while obeying the laws of their non-Orthodox State to the extent that their conscience allows, they must believe with their hearts and confess with their lips that the political structure that God has blessed for His people is the Orthodox monarchy, and that where this monarchy has been overthrown it is the duty of Orthodox Christians to pray for its restoration. In this sense, therefore, the Orthodox Christian, regardless of where or when he lives or to what kind of Caesar he pays his taxes, must be a monarchist. Thus even non-Russians living under completely different political and social conditions can and should join themselves to the following words of Metropolitan Macarius (Nevsky) of Moscow, the only hierarch who refused to recognize the new democratic government of Russia in February, 1917: “He who does not pray for the Russian Orthodox Tsar is not Russian, nor Orthodox, nor a faithful subject, nor a son of the Fatherland. He is like a stranger who merely lives on the Russian land, but in fact has no moral right to be called Russian.”[28]

July 4/17, 2009.  Р.Ф.

Tsar-Martyr Nicholas and his Family.

  * * * * * * * * * * *

[1] Festal Menaion, Great Vespers, the Nativity of Christ, "Lord, I have cried", Glory… Both now...

[2] Eusebius, Oration in Honour of Constantine.

[3] St. Gregory the Theologian, Sermon 29, 2. We find the same teaching in St. Ephraim the Syrian, who, as К.V. Glazkov writes, “noted that God’s unity of rule in the Heavenly Kingdom and Caesar’s unity of rule in the earthly kingdom destroy polytheism and polyarchy...” (“A Defence from Liberalism”, Pravoslavnaya Rus’, № 15 (1636), 1/14 August, 1999, p. 10)

[4] Quoted in Richard Betts and Vyacheslav Marchenko, Dukhovnik Tsa’rskoj Sem’i (Spiritual Father of the Royal Family), Моscow, 1994, p. 213.

[5] St. Theodore, The Philokalia, volume IV, p. 93.

[6] Quoted in Sergius Fomin & Tamara Fomina, Rossia pered Vtorym Prishestviem (Russia before the Second Coming), Moscow, 1994, pp. 66, 102. The difference between king and tyrant is also implicit in the Church services. Thus: “Caught and held fast by love for the King of all, the Children despised the impious threats of the tyrant in his boundless fury” (Festal Menaion, The Nativity of Christ, Mattins, Canon, Canticle Seven, second irmos). Again the implication was that the pious worshippers of the true King will reject the threats of tyrants.

St. Ephraim, in the first of his Hymns against Julian, makes a similar distinction: “The royal sceptre governed men and cared for cities and chased away wild animals; the opposite was the sceptre of the King who turned to paganism. The wild animals saw it and were glad…” (Hymns against Julian, I, 1. Translated in Samuel N.C. Lieu, The Emperor Julian: Panegyric and Polemic, Liverpool University Press, 1986, p. 105)

[7] St. Isidore, Letter 6 to Dionysius.

[8] St. Demetrius of Rostov, Lives of the Saints, April 17.

[9] Theodoret, Ecclesiastical History, III, 19.

[10] St. Gregory, First and Second Words against Julian.

[11] St. Gregory, First Word against Julian, 35; Second Word against Julian, 26.

[12] St. Gregory, quoted in the Encyclical Letter of the Council of Russian Bishops Abroad to the Russian Orthodox Flock, 23 March, 1933; translated in Living Orthodoxy, #131, vol. XXII, № 5, September-October, 2001, p. 13. V.A. Konovalov writes: “The Christians could not help Julian the Apostate by their prayers, since his return in good health would bring about the death of Christians. And the Christians, headed by such lights of the Church as Basil the Great and Gregory the Theologian, prayed to God for the defeat of Julian. God heard their prayer, and Julian was killed.” (Otnoshenie Khristianina k sovietskoj vlasti (The Relationship of Christianity to Soviet Power), Montreal, 1936, p. 35)

[13] Menaion, May 12, Service to St. Germanus of Constantinople, Vespers, “Lord, I have cried”;  Fomin and Fomina, op. cit., vol. I, p. 88.

[14] D.E. Afinogenov, “Povest’ o proschenii imperatora Feofila” i Torzhestvo Pravoslavia (The “Tale” of the Forgiveness of the Emperor Theophilus and the Triumph of Orthodoxy), Moscow: Ilarik, 2004, pp. 26, 28 (in Russian).

[15] Fomin and Fomina, op. cit., p. 89.

[16] Fomin and Fomina, op. cit., p. 94.

[17] Fomin and Fomina, op. cit., p. 91.

[18] Fomin and Fomina, op. cit., p. 91.

[19] St. Gregory, quoted in Fomin and Fomina, op. cit., vol. 1, p. 122.

[20] St. Joseph, The Enlightener, Word 16.

[21] Мetropolitan Philaret, “Sermon on the Birthday of Emperor Nicholas Pavlovich”, Works, 1994, p. 274.

[22] Hieromonk Anthony of the Holy Mountain, Sketches of the Life and Exploits of Elder Hilarion the Georgian, Jordanville, 1985, p. 95.

[23] Zakaria, “The Capitalist Manifesto”, Newsweek, June 22, 2009, p. 40.

[24] Quoted in T. Groyan, Tsariu Nebesnomu i zemnomu vernij (Faithful to the Heavenly and Earthly King), Moscow: Palomnik, 1996, p. CXLII (in Russian).

[25] N. Zernov, “The 1917 Council of the Russian Orthodox Church”, Religion in Communist Lands, vol. 6, no. 1 (1978), p. 19.

[26] L.E. Sikorskaia (compiler), Sviaschennomuchenik Dmitrij Arkhiepiskop Gdovskij (Hieromartyr Demetrius, Archbishop of Gdov), Moscow, 2008, pp. 187-188 (in Russian).

[27] “Novosvyaschennomuchenik Tserkvi Katakombnoj Arkhiepiskop Prokopy (Titov) Odessky i Khersonsky”, catacomb.org.ua (in Russian).

[28] Groyan, op. cit., p. LV. 

* * *

ОБРАЩЕНИЕ  К  СООТЕЧЕСТВЕННИКАМ.

Ввиду бесстыдного возобновления претензий Кирилловского крыла рода Романовых нам приходится напомнить Российской правой общественности о том, что эта ветвь Рода Романовых из себя представляет.

Нам приходилось уже не раз об этом писать с целью опровержения их лжи и разъяснения широкой общественности несостоятельность их претензий.

Нами были выпущены две брошюры:

-         Истинное возрождение и реставрация

-         О несуществующих правах на Престол Е.В. князя Владимира Кирилловича и его потомков, включая Его Королевское Высочество Принца Прусского Георгия Гогенцоллерна

За первую нас судили, в иностранном суде кн. Владимир Кириллович, кн. Леонида Георгиевна и кн. Мария Владимировна.

Дюжину лет после подачи в суд они его проиграли но, вскоре зализав свои раны, пустились на новые трюки через Колтыпина и Федорова (официально поругавшихся но) продолжающих работать на предательство Идеи Монархии под эгидой нынешнего хозаро-советского "демократического" правления Р.Ф.

Эта банда предателей,  ведомая исключительно узколичными интересами обманывает российскую общественность, служа лишь своим личным интересам – ибо другой и не знают.

Со времени наших брошюр,  было много чего написано… в последнее время,  их обличил Г.М. Солдатов, за что ему большое спасибо.

Ожирелые ублюдки Романовых не интересуются служить России, а смотрят лишь на то, какую выгоду они могут получить от своей Родины. В этом они и сходятся с нынешним хозаро-советским «демократическим» режимом Р.Ф.

Они забыли, как Царь-мученник Николай II отобрал права от их предка (позже Кирилла с красной кокардой).

Они, удобно,  забыли скандал, вызванный их предком в начале 1920-х  годов который и был одной из причин основания Высше Монархического Совета как легитимного правительства России за рубежом (они лицемерно присвоили звание «легитимистов» которые подчинились и продолжают работать с предателями Родины.

Цель Высшего Монархического Совета: восстановление законной власти – самодержавия и традиций.

В смутное время доминации на Родине хозарско-масонской (т.е. демократической) псевдо-советской разбазаривающей нашу Страну и лишающей наш народ его Истории, Наследия и Экономических способностей мы можем только призывать к гражданскому неповиновению и к общему восстанию против анти-российских сил – сидя за рубежом я не должен бояться 280-ой статьи У.К.  (нынешней России)… но я могу потерпеть здешние репрессии.

Все же призываю традиционную российскую общественность, особенно Предводителей Армии – как долго Вы будете терпеть? Не пора-ли! Хватит издеваться!

Не пора  ли восстать, восстать настоящим способом,  вспомнив наши старые лозунги: 

-         Кровь (1917-го г.) смывается только кровью.

-         Лес рубят – щепки летят.

-         Не в силе Бог – а в правде.

-         Мы Русские – с нами Бог!

Если я стану щепкой в необходимом восстании – я этим буду, горд, как и мои почившие родители и брат. 

Д.К Веймарн США  Июль 2009

Председатель ВМС

Член ВС Р.И.С.-О

Член Р.О.Н.С.          

* * *

«…Грехи эмиграции остаются грехами. Это, прежде всего благодушное отношение ко всякого рода «гангстерам» и наша рознь.

Рознь во взаимоотношениях эмиграции проявляется, открыто в странах русского рассеяния, где существует свобода слова, в частности во Франции и в Сев. Америке; также в Югославии, где общая цензура сурова, но трактование внутри-российских вопросов свободно. Что же касается Германии, например, или районов японской оккупации, там между эмигрантами гласных расхождений нет, там, в русских колониях «полное единомыслие». Ибо в этих странах, подобно СССР, и русская мысль, и гнев, и ликование строго регулируются властями. А междоусобная борьба направляется против инакомыслящих других стран рассеяния. В Японии, например, разгромили Дальне-Восточный отдел РОВС-а, и образовали «Дальне-Восточный союз военных», всецело подчиненный японцам. Точно также в Берлине II-й отдел РОВС-а изъят из подчинения своему центру и переименован в «Союз русских воинских организаций». …

До сих пор все попытки широкого эмигрантского объединения успеха не имели. В последнее время они возобновились в связи с именем великого князя Владимира Кирилловича. Господи! Чтобы сохранить монархическое знамя не захваченным, нужно его поставить в красный угол, под образа, а не выносить его в уличные схватки. Чтобы сохранить обаяние символа и имени, не нужно вовлекать его в круговорот эмигрантской грызни, сведения счетов, политических распрей и личных амбиций».

Генерал А.И. Деникин, Мировыя события и Русский вопрос. Париж 1939, стр. 56- 57

* * *

О НЕСУЩЕСТВУЮЩИХ ПРАВАХ НА ПРЕСТОЛ Е.В. КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА КИРИЛЛОВИЧА И ЕГО ПОТОМКОВ, ВКЛЮЧАЯ ЕГО КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО ПРИНЦА ПРУССКОГО ГЕОРГИЯ ГОГЕНЦОЛЛЕРНА.

С 1922, а особенно с 1924 года монархическое Зарубежье было расколото ловкими маневрами большевиков, и вот уже 85 лет, как этот раскол терзает нас, а главное, он перекинулся на Родину, и вносит свой яд в только что начавшее там возрождаться монархическое движение. Это нужно остановить. Русский народ должен знать правду. Без комментариев мы приводим выдержки из трудов известных  авторов-очевидцев с точными ссылками, которые дают возможность православному патриотическому русскому читателю лично убедиться в их достоверности. 

1.     Е.В. ВЕЛ. КН. ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ

(Сын Императора Александра II, дед Е.В. кн. Владимира Кирилловича, и прадед Принца Прусского Георгия)

Нарушил Основные Государственные Законы, женившись на не православной. Пытался переменить текст Законов в свою пользу. Потерял право на Престол.

- «Мысли старого монархиста». Проф. Н.Д. Тальберг. «Русская Жизнь» 16 марта 1966, № 6029.  …»Небрежение Основными Законами впервые было проявлено в 1922 г., когда Великий Князь Кирилл Владимирович объявил себя «Блюстителем Престола», с какового времени начался, и раскол среди зарубежных монархистов… В полном несоответствии с законом было и провозглашение Вел. Кн. Кириллом Владимировичем себя императором в 1924 г. В данном случае была явно нарушена ст. 142 Основных Законов (ст. 185 изд. 1905 г.), гласящая: «Брак мужского лица Императорского Дома, могущего иметь права на наследование Престола, с особой другой веры, совершается не иначе, как по восприятии ею православного вероисповедания». Супруги Великих Князей Владимира Александровича и его старшего сына Кирилла не были православными при вступлении в брак…

- В 1886 г. Великий Князь Владимир Александрович, будучи председателем, Высочайше утвержденной Комиссии по пересмотру Учреждения об Императорской Фамилии, провел, было новую редакцию этой статьи, ограничивавшей его права. Статья 40 Осн. Зак. Гласила: «Брак наследника Престола и старшего в его поколения мужского лица с особой другой веры совершается не иначе, как по восприятии ею православного вероисповедания». Вел. Кн. Владимир Александрович не был тогда наследником Престола, ни сыном наследника. Следовательно, с этого времени, он не попадал под действие статьи, в ее измененной редакции. Император Александр III, однако, указом Сенату 6 июня 1889 г., повелел: «Признав за благо восстановить действия статьи 142 Свода Осн. Государственных Законов издания 1857 г., повелеваем: согласно с первоначальным начертанием Основных постановлений о браке Членов Августейшего Дома Нашего, ст. 60 Учреждения об Императорской Фамилии изложить в следующем виде: «Брак мужеского лица Императорского Дома, могущего иметь права на наследование Престола, с особой другой веры, совершается не иначе, как по восприятию ею православного исповедания…» (ст. 40)

-    Есть полное основание думать, что восстановление этой важной статьи вызвано было следующим событием. 17 октября 1888 г., вблизи ст. Борки, в Харьковской губ., произошло страшное крушение поезда, в котором следовал из Крыма Император Александр III со своей Семьей. Только по милости Божией все остались живы. В случае гибели всей Семьи, по смыслу измененной в 1886 г. статьи, на Престол вступил бы Вел. Кн. Владимир Александрович.… Чтобы не подчеркивать, по-видимому, восстановление старой редакции сразу, указ последовал только через несколько месяцев. Так или иначе, но путь к Престолу был закрыт для Вел. Кн. Владимира Александровича и его потомства».

2.     Е.В. Вел. Кн. Кирилл Владимирович.

(Отец Е.В. кн. Владимира Кирилловича).

Женился, нарушив Осн. Гос. Законы. Изменил присяге. Заговор против императрицы. Красный бант на плече и красный флаг над дворцом. Высказывания против Царя Николая II. Провозгласил себя, будучи заграницей, Императором, чем дал своему сыну незаконный титул великого князя. Одобрял социализм и революцию.

- «При Дворе Императора». Ген. А. Мосолов, бывший Начальник Канцелярии Министерства Импер. Двора. Издательство «Филин», Рига.

Стр. 54: «… старший сын Владимира Александровича, Кирилл, сочетался браком в Тегернзее в Баварии, в присутствии Великой Княгини Марии Александровны, с ее согласия и благословения, но, не испросив высочайшего разрешения, с разведенною великой герцогиней Гессенской, принцессой Викториею-Мелитою Саксен-Кобург-Готской, дочерью вел. Кн. Марии Александровны. Новые супруги были двоюродным братом и сестрой… Вскоре после свадьбы Кирилла Владимировича, стало известно, что он приезжает в Петербург один, принести повинную за брак без разрешения Государя… Великий князь приехал в 9 часов вечера, прямо с вокзала во дворец своих родителей, а в 10 часов ему доложили, что явился министр двора и желает его видеть по приказу Царя. Граф Фредерикс объявил Кириллу Владимировичу, что Император повелевает ему в тот же день выехать обратно заграницу, и что доступ в Россию ему впредь воспрещен. О прочих налагаемых на него наказаниях он узнает по прибытии на место своего жительства. В тот же день, в 12 часов ночи, вел. Кн. покинул Петербург. Владимир Александрович был глубоко оскорблен этой мерою… и на другой же день отправился к Императору. После его возвращения свите стало известно, что Владимир Александрович заявил Царю о своей обиде и высказал, что Владимир Александрович заявил Царю о своей обиде и высказал, что при таких обстоятельствах он Государю больше служить не может, и просил сложить с него командование войсками гвардии и С. Петербургского военного округа. Император на это согласился и соизволил назначить на его место вел. Кн. Николая Николаевича».

-         «Архив Русской Революции», Издаваемый Г.В. Гессеном, Берлин 1926 г., т. XVII, стр. 158:

-         (Из воспоминаний М.В. Родзянко).

-         «… Приблизительно в это время довольно странное свидание произошло у меня с великой княгиней Марией Павловной. Как-то поздно вечером, приблизительно около часу ночи, великая княгиня вызвала меня по телефону: - Михаил Владимирович, не можете ли вы сейчас приехать ко мне? – Ваше высочество, я, право, затрудняюсь: будет ли это удобно в такой поздний час… Я, признаться, собираюсь идти спать. – Мне очень нужно вас видеть по важному делу. Я сейчас пришлю за вами автомобиль… Я очень прошу вас приехать… Такая настойчивость меня озадачила, и я просил разрешения ответить через четверть часа.  Слишком подозрительной могла показаться поездка председателя Думы к великой княгине в час ночи: это было похоже на заговор. Ровно через четверть часа опять звонок и голос Марии Павловны: - Ну, что же, вы приедете? – Нет, ваше высочество, я к Вам приехать сегодня не могу.  – Ну, тогда приезжайте завтра к завтраку. – Слушаю-сь, благодарю Вас… Завтра приеду. – На другой день, на завтрак у великой княгини я застал ее вместе с ее сыновьями, как будто бы они собрались для семейного совета. Они были чрезвычайно любезны, и о «важном деле» не было произнесено ни слова. Наконец, когда все перешли в кабинет, и разговор все еще шел в шутливом тоне о том, о сем, Кирилл Владимирович обратился к матери и сказал: «Что же Вы не говорите?»  Великая княгиня стала говорить о создавшемся внутреннем положении, о бездарности правительства, о Протопопове и об Императрице. При упоминании Ее имени она стала более волноваться, находила вредным Ее влияние и вмешательство во все дела, говорила, что она губит страну, что благодаря Ей создается угроза Царю и всей царской фамилии, что такое положение дольше терпеть невозможно, что надо изменить, устранить, уничтожить… Желая уяснить себе более точно, что она хочет сказать, я спросил: - То есть, как устранить? – Да, я не знаю… Надо Ее уничтожить… - Кого? – Императрицу. – Ваше высочество, - сказал я, - позвольте мне считать этот наш разговор как бы не бывшим, потому что если Вы обращаетесь ко мне как к председателю Думы, то я по долгу присяги должен сейчас же явиться к Государю Императору и доложить Ему, что великая княгиня Мария Павловна заявила мне, что надо уничтожить Императрицу».

-         Это «странное» свидание также описано С. Мельгуновым в его труде «На путях к Дворцовому перевороту» (Заговоры перед революцией 1917 года), стр. 133. Книжное дело «Родник» в Париже.

-         В этом труде упоминается о том, что – «Поденную запись о семейных совещаниях мы имеем в дневнике Андрея Владимировича»… и далее – «Совещания в «салоне» Марии Павловны продолжались. Из других источников  я знаю, о каком то таинственном совещании на загородной даче, где определенно шел вопрос о цареубийстве: только ли императрицы?…» (стр. 134)

-         - «С Царем и без Царя» В.Н. Воейков. Воспоминания последнего Дворцового Коменданта Государя Императора Николая II. Гельсингфорс 1936 г., стр. 251:

-         «… 1-го марта (1917г.) утром собрались на митинг, на который пригласили своего командира, в то время Великого Князя Кирилла Владимировича. Великий Князь разъяснил матросам значение происходивших событий. Результатом разъяснения было не возвращение матросов дезертиров к исполнению службы, а решение заменить Высочайше пожалованное экипажу знамя красною тряпкою, с которою Гвардейский Экипаж и последовал за своим командиром в Государственную Думу…

-         … Великий Князь Кирилл Владимирович, с Царскими вензелями на погонах и красным бантом на плече, явился 1-го марта в 4 часа 15 мин. Дня в Государственную Думу, где отрапортовал председателю Думы – М.В. Родзянке: «Имею честь явиться Вашему Высокопревосходительству. Я нахожусь в вашем распоряжении, как и весь народ. Я желаю, блага России, при чем заявил, что Гвардейский Экипаж – в полном распоряжении Государственной Думы. По-видимому, так понимал Великий Князь Кирилл Владимирович «возложенную на него присягою ответственность перед Царем и Родиною». М.В. Родзянко в ответ выразил уверенность, что Гвардейский Экипаж поможет справиться с собственным врагом (но не объяснил с каким). В стенах Государственной Думы Великий Князь был принят весьма любезно, т.к. еще до его прибытия в комендатуре Таврического Дворца уже было известно о разосланных им записках начальникам частей Царскосельского гарнизона, гласивших: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского экипажа Свиты Его Величества Контр-Адмирал Кирилл».

Описание тех же событий мы находим в нижеприведенных трудах, лишь с особо интересными комментариями авторов:

-         «Воспоминания» Барон Н. Врангель. Книгоиздательство «Слово» 1924 г., стр. 226:

… «Государь еще царствует, а гвардия уже под красными знаменами спешит к Таврическому Дворцу заявить готовность служить Революции…

До отречения Государя доблестные старые полки и их командиры, за исключением Командира Гвардейского Экипажа, Его Императорского Высочества Великого Князя Кирилла Владимировича, остались верны данной присяге, и изменников между ними не было».

-         «Воспоминания Генерала Барона П.Н. Врангеля» Издательство «Посев». Перепечатано в 1969 г. из сборника «Белое Дело», стр. 24:

…»В ряде газет появились «интервью» Великих Князей Кирилла Владимировича и Николая Михайловича, где они самым недостойным образом порочили отрекшегося Царя. Без возмущения нельзя было читать эти интервью…»

-         «Покинутая Царская Семья». С. Марков. Вена 1928 г. см. стр. 75.

-         «Царская Россия во время Великой Войны». (19 августа 1916-17 мая 1917)

Перевод с французского. Морис Палеолог, посол Франции. Париж, Изд. Плон, 1922.

Стр. 262: «… Возвращаясь с визита на канале Адмиралтейства, я проезжаю улицу Глинки, где живет великий князь Кирилл Владимирович, и вижу, как над его дворцом развевается красный флаг!»

Стр. 265: «… Великий князь Кирилл Владимирович опубликовал вчера в «Петроградской Газете» длинное интервью, в котором он атакует низверженных самодержцев. – «Я задавал себе много раз вопрос о том, не была ли бывшая Императрица сообщницей Вильгельма II, но каждый раз я старался отогнать такую ужасную мысль!» Кто знает, не окажется ли вскоре этот предательский намек базой для ужасного обвинения несчастной…»

-         «Российская Контр-Революция в 1917-1918 г.г.» Часть 1, Книга 1-ая. Ген. Н.Н.

Головин, орд. Проф. б. Имп. Никол. Воен. Академии, ныне проф. Рус. Ист. - Фил. Фак. в Париже. Приложение к «Иллюстрированной России» на 1937 г. стр. 17:

… «Совершает все это Великий Князь Кирилл Владимирович 14-го (1-го) марта, накануне отречения Государя, т.е. в тот момент, когда поведение членов Государственной Думы… являлось революционным; иными словами, Великий Князь Кирилл Владимирович на третий же день солдатского мятежа присоединяется к восставшим и призывает к этому и другие войска».

-         «Дни затмения». Записки Главнокомандующего Войсками Петроградского Военного Округа генерала П.А. Половцова в 1917 году. Книгоиздательство «Возрождение», стр. 17:

…»Появление Великого Князя под красным флагом было понято как отказ Императорской Фамилии от борьбы за свои прерогативы и как признание факта революции. Защитники монархии приуныли. А неделю спустя это впечатление было еще усилено появлением в печати интервью с Великим Князем Кириллом Владимировичем, начавшееся словами: «мой дворник и я, мы одинаково видели, что со старым правительством Россия потеряет все», и кончавшееся заявлением, что Великий Князь доволен, быть свободным гражданином, и что над его дворцом развевается красный флаг…».

Гвардейский Экипаж в февральские дни 1917 года» – Ф. Сорокин.

«… в числе его (В.К. Кирилла) заслуг значилось: «Даже в 1910 г. за забастовку на судне никого не наказал. Он и теперь не пошел против революции, а сам повел батальон к Таврическому Дворцу. И даже больше того, когда на Садовой улице полицейские с чердаков из пулеметов начали обстреливать проходивший батальон, то Кирилл Владимирович не только не растерялся и не стал прятаться от пуль, а, взяв у первого попавшегося под руку матроса винтовку, с колена стал отстреливаться».

-         «Архив Русской Революции», т. XII – И.В. Гессен, стр. 357:

«А для ускорения дебюта решено было на другой день отправиться в Таврический Дворец, ставший центром или магнитом революции. Сюда маршировали с красными флагами войска Петерб. Гарнизона с вел. Кн. Кириллом, теперь претендующим на возглавление советского режима императорским скипетром и короной».

-         «С Царем и без Царя». В.Н. Воейков. Воспоминания последнего Дворцового Коменданта Государя Императора Николая II. Гельсингфорс 1936, стр. 251:

«В июле того-же 1922 года появилось воззвание блюстителя Государева Престола, а 31-го августа 1924 года – Императорский Манифест. Подпись на обоих этих актах была та же, как и на направленных командирам частей Царскосельского гарнизона записках 1-го марта 1917 года. В 1932 году та же подпись появилась под новогодним обращением к русским людям, в котором Великий Князь Кирилл Владимирович в туманных выражениях высказал свое сочувствие уничтожению капитализма и одобрение новым социалистическим путям…»

-         «Мысли старого монархиста». Проф. Н.Д. Тальберг. «Русская Жизнь», 16 марта

1966, № 6029. Ссылаясь на книгу прив. Доц. Михаила Зызыкина – «Царская Власть и Закон о Престолонаследии в России»,  София 1924, автор пишет:

-         « … Великий Князь Кирилл Владимирович не мог быть венчанным на царство… «Императором» Великого Князя Кирилла Владимировича признали весьма немногие. О признании его объявляли в печати Вдовствующая Государыня Императрица Мария Федоровна,  и Вел. Кн. Николай Николаевич. Не признало его большинство остальных Членов Царственного Дома, в числе их старейшие: Королева Эллинов Ольга Константиновна, Вел Кн. Петр Николаевич, Его Императорское Высочество Принц Александр Петрович. Не признали Архиерейский Собор и Синод, а также и Высший Монархический Совет».

3.   Е.В. КН. ВЛАДИМИР КИРИЛЛОВИЧ И ЕГО СЕМЬЯ.

Тайно женился на разведенной. Незаконно пользовался титулом великого князя. Действовал как царствующий император, раздавая титулы и ордена. Все это хорошо известно, поэтому ограничимся несколькими ссылками на брошюру «Вел. Кн. Кирилл Владимирович и кн. Владимир Кириллович», выпущенную Вадимом А. Малеевским в Австралии, 12-го сентября 1990 года:

-         «Князь Владимир Кириллович женился не на Княжне Багратион-Мухранской,

а на Mrs.  Кирби, урожденной Княжне Багратион-Мухранской, которая развелась со своим первым мужем – банкиром Кирби. Ясно, что благодаря этому замужеству, она утратила свой титул.

Мне дали фотостат небольшой статьи из журнала «Воскресение» начала 60-х годов. Там сказано, что родная сестра Леониды Георгиевны (жены Князя Владимира), Елена, была гражданским браком (в СССР не венчались в церкви, тем более члены партии и ЦК) за известным палачем-чекистом Берия. Любопытно, сохранила ли Елена Георгиевна свое княжеское достоинство или нет?!

Там же сказано, что первый муж «Великой княгини» Леониды Георгиевны Mr. Кирби, до брака с ней был женат на дочери еврея-банкира Янкеля (Якова) Шиффа, так щедро финансировавшего Ленина для организации в России революции».

Георгий Маврикиевич Кнюпффер Председатель Высшего Монархического Совета

ОСВЕДОМИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ

«… Печальны были и обстоятельства, при которых женился Великий Князь. Не только генерал Франко, но и все родственники Главы Династии были в ужасе от брака с неравно родной и разведенной. По настоянию Августейших родственников, наш Синод отдал распоряжение, чтобы наши священники не венчали бы. Тогда Великий Князь и г-жа Кирби спешно уехали в Лозанну и там, во время поста, венчались в греческой церкви, нарушая этим, каноны также и тем, что поблизости были и наши церкви…»  Март, 1970 г. Лондон, Англия

 

ЗАЯВЛЕНИЕ

Князей ВСЕВОЛОДА ИОАННОВИЧА, РОМАНА ПЕТРОВИЧА, и АНДРЕЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА.

«В качестве представителей трех ветвей Российского  Императорского Дома, мы сочли неотложным выразить наше отношение к некоторым поступкам и распоряжениям Князя Владимира Кирилловича, который именуется великим князем и главой Дома Романовых.

Мы заявляем, что семейное положение Супруги Князя Владимира Кирилловича одинаково с тем, которое имеют Супруги других Князем Крови Императорской, и мы не признаем за ней права именоваться «великой княгиней», также как, мы не признаем именования «великой княжной» дочери Князя Владимира Кирилловича.

Мы считаем, что провозглашение Княжны Марии Владимировны будущей «блюстительницей Российского Престола», является неосновательным и совершенно произвольным поступком.

        Князь Всеволод Иоаннович

        Князь Роман Петрович

        Князь Андрей Александрович

                                           Апрель, 1970 год».

Из приведенного документа следует, что Князья Крови Императорской – представители трех различных ветвей Дома Романовых:

1.      Не признают Владимира Кирилловича «великим князем».

2.      Не признают его супругу «великой княгиней».

3.      Не признают его дочь «великой княжной»

4.      Не признают ее будущей «наследницей» Престола.

5.      НЕ признают Князя Владимира Кирилловича главой Дома Романовых.

 

СОЮЗ РЕВНИТЕЛЕЙ СВЯЩЕННОЙ ПАМЯТИ ИМП. НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА И ЕГО АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ

Доводит до сведения всех Россиян полученное

СООБЩЕНИЕ

Объединение Членов Рода Романовых получило извещение о рождении Его Королевского Высочества Принца Георгия Прусского, сына Ее Светлости Княгини Марии Владимировны, супруги Его Королевского Высочества Принца Франца Вильгельма Прусского.

Имея в виду, что все вопросы династического характера не могут быть решены иначе, чем великим Русским народом, на русской земле, ОБЪЕДИНЕНИЕ ЧЛЕНОВ РОДА РОМАНОВЫХ считает необходимым напомнить, что осенью 1976 года совместно с браком Ее Светлости Княжны Марии Владимировны, ИХ ВЫСОЧЕСТВА Князья РОМАН ПЕТРОВИЧ, АНДРЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, РОСТИСЛАВ АЛЕКСАНДРОВИЧ И ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ подписали следующий манифест:

«Мы – Члены Императорской Фамилии, родившиеся до отречения от Престола Императора Николая II, ПРОТЕСТУЕМ против  самовольного поступления Князя Владимира Кирилловича, который присвоил мужу своей дочери Марии Владимировны – Принцу Францу Вильгельму Прусскому незаконный титул русского Великого Князя.

Мы также протестуем против решения Князя Владимира Кирилловича провозгласить свою дочь, единственной наследницей Престола, предвидя начало новой династии Гогенцоллерн Романовых.

Такие намерения мы считаем посягательством на права членов рода Романовых, судьбу которого мы должны оберегать».

Основываясь на этом документе, ОБЪЕДИНЕНИЕ ЧЛЕНОВ РОДА РОМАНОВЫХ заявляет, что счастливое событие в Королевском Прусском Доме не касается ОБЪЕДИНЕНИЯ ЧЛЕНОВ РОДА РОМАНОВЫХ, так как новорожденный Принц НЕ принадлежит ни ИМПЕРАТОРСКОЙ РОССИЙСКОЙ ФАМИЛИИ, ни ДОМУ РОМАНОВЫХ.

КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ,

Председатель Объединения Членов Рода Романовых.

Князь Василий Александрович является племянником Императора Николая Александровича – сыном Его сестры Вел. Княгини Ксении Александровны и Вел. Кн. Александра Михайловича.

ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА РЕВНИТЕЛЕЙ

Г. Сидней, Австралия.

 

… мы видим, что все дочери Князей Крови Императорской приняли титулы и фамилии своих мужей. Почему же такое исключение делается для Княжны Марии Владимировны, род. В 1953 г.? Почему все остальные русские Великие Княжны Крови Императорской принимали титулы и фамилии своих иностранных мужей, а только Княжна Мария Владимировна наоборот превратила Прусского Принца в «Русского Великого Князя»?

Думается, что подавляющее большинство не только монархистов, но и всех русских людей солидарны с этим Заявлением и возмущены незаконными действиями Князя Владимира Кирилловича.

Русский народ, не знающий действительной истории, и тем более уже отошедших в историю Основных Государственных Законов, может подумать, что на самом деле существует Великий Князь Георгий Михайлович, в то время как он в действительности ПРУССКИЙ ПРИНЦ ГЕОРГ ГОГЕНЦОЛЛЕРН, ничего общего с князьями Рода Романовых не имеющий.

 

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР КИРИЛЛОВИЧ – КАВАЛЕР МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА.

Его Императорское Высочество Государь Великий Князь Владимир Кириллович соизволил принять сан Больи и Кавалера Большого Креста Чести и Благочестия Державного Военного Ордена Св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийского), поднесенный Ему, как Главе Российского Императорского Дома, Державным Советом Ордена.

(«Официальный Бюллетень»  Великого Магистерства Державного Мальтийского Ордена, № 7, ноябрь 1961 г.)

Это сообщение было напечатано в газете «Наша Страна» в Аргентине, №643, 22 мая 1962. Подобный шаг кн. Владимира Кирилловича является неприемлемым для монархиста Российского. Кем же стал кн. Владимир Кириллович в 1961-ом году, приняв сан в вышеупомянутом Мальтийском Ордене?

Приводим лишь несколько ссылок из масонских источников, характеризующих Мальтийский Орден, каким он стал с начала XIX века:

THE POCKET HISTORY OF FREEMASONRY by Fred L. Pick and G. Norman Knight, Frederick Muller Limited, London

КАРМАННАЯ ИСТОРИЯ МАСОНСТВА, по-английски, написана Фред Л. Пик и Г. Норман Найт, издана Фредерик Мюллер Лимитед, Лондон

На стр. 280 описывает Мальтийских Рыцарей в рубрике «добавочные степени».

REVISED KNIGHT TEMPLARISM ILLUSTRATED, Ezra A. Cook Publications Inc. Chicago 191.

ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ РЫЦАРЬ ТЕМПЛИЕРСТВА, ИЗДАННЫЙ Эзра А. Кук Публикейшенс Инк. Чикаго 1961, включает Мальтийских Рыцарей в группу шести степеней Совета и Власти и описывает на стр. 340 их знак.

AN ENCYCLOPEDIA of FREE MASONRY by Albert G. Mackey, M.D. 33º, Published by The Masonic History Company, New York and London 1909.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ МАСОНСТВА, написанная Альберт Г. Макей, 33º, изданная Компанией Масонской Истории, Нью-Йорк и Лондон 1909, в 1-ом томе описывает Мальтийский Крест (стр. 195), Мальтийских Рыцарей (стр. 407) и Масонских Мальтийских Рыцарей (стр. 410).

Mackey’s HISTORY of FREEMASONRY by Robert Ingham Clegg, 33º

Published by The Masonic History Company, Chicago, New York, London.

ИСТОРИЯ МАСОНСТВА МАКЕЯ, написанная Роберт Ингам Клег, 33º, изданная Компанией Масонской Истории, Чикаго, Нью Иорк, Лондон. В пятом томе упоминает Мальтийских Рыцарей, как одну из масонских степеней (стр. 1416), а далее дает понять, что это произошло к, или в начале XIX века (стр. 1447-1449).

A new encyclopedia of FREEMASONRY Arthur Edward Waite, P.M., P.Z. University Books, New Hyde Park, New York.

НОВАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ МАСОНСТВА, написанная Артур Эдвард Уэйт, издательство Университетских Книг, Нью Хайд Парк, Нью Иорк, в первом томе упоминает Мальтийских Рыцарей, рассматривая цвета Масонства Высокой Степени (стр. 114), а во втором томе упоминает Мальтийских Рыцарей среди степеней, унаследованных со времен рыцарства. (стр. 224).

«… атеист Ельцын 16 ноября 1991 года принял от знаменитой Джуны Давиташвили в Кремле Орден богини Бау, по ее «благословению» стал кавалером ордена, получил крест рыцаря-командора Мальтийского ордена, а также стал почетным доктором философии.

Священник Владимир Шибаев»

Газета «Русская Жизнь», Сан-Франциско, Калифорния, США, 20-го февраля,1992 г.

 

-         Ал. Задорнов (газета АТМОДА, ноябрь 8, 1991 г., Рига, (интервью с князем Владимиром Кирилловичем)«

- Согласились бы Вы на конституционную или даже чисто декоративную форму монархии – как, скажем, в Испании, Великобритании, Дании…

Такое решение будет зависеть от желания народов России. Если такое желание появится, то я не вижу причин, могущих помешать этому».

-         «… Владимир Кириллович в течение своего пребывания в Санкт-Петербурге (6 ноября 1991 г., - примеч. РИСО) имел возможность вспомнить о многих Романовых…

… он это сделал на фоне того самого Таврического дворца, к которому его отец, великий князь Кирилл Владимирович, привел вверенных ему моряков Гвардейского экипажа, с красными кокардами и под красными флагами, в распоряжение создавшегося Временного правительства, - и сделал он это за день до отречения его двоюродного брата, Императора Николая II.

Если это не измена и предательство, то, что это?

  Князь НИКОЛАЙ РОМАНОВИЧ»

Ружмон (Швейцария)

«Русская мысль» - №3916 – 14 февр. 1992 г.

-         «Этот шатающийся старый безумец с очень плохим вкусом представляет смешные требования. Никто из членов семьи Романовых не имеет претензий на трон…»

Е,В. кн. Ростислав Ростиславович

«Ройалти» том 2, номер 4, стр. 52

Январь 1992, Лондон, Англия.

(перевод с английского)

Будем же помнить, что только Всероссийский Земский Собор изберет достойного преемника Св. Царя Мученика Николая II.

РОССИЙСКИЙ ИМПЕРСКИЙ СОЮЗ-ОРДЕН.

Нью-Йорк, Апрель, 1992 г.

* * *

                                                          МОЯ МОЛИТВА.

                                                                      М.И. Надеждин

                                                Боже! Взываю смиренно к прощенью –

                                                Пусть темные мысли уйдут навсегда,

                                                И ненависть к людям развеется тенью,

                                                Как тени от солнца бегут без следа…

                                                            Молю я, Всевышний, о Родине милой –

                                                            Пошли мне умение гнев обуздать

                                                            И правому делу все лучшие силы

                                                            Во имя добра безраздельно отдать!

                                                Помилуй, о Боже, народ наш заблудший

                                                И веру Святую опять пробуди,

                                                Очисти от мерзости русские души

                                                И светлую цель укажи впереди…

                                                            Молюсь я о близких, родных и любимых –

                                                            Пошли им защиту и тихий покой,

                                                Спаси их от горестей, часто незримых,

                                                            Своею Божественной, властной рукою…

                                                А нам помоги в нашем деле суровом,

                                                Чтоб люди не лили напрасную кровь,

                                                Чтоб мы побеждали не пулей, а словом,

                                                Как все побеждает на свете ЛЮБОВЬ!

* * *

ИСТИННОЕ  ВОЗРОЖДЕНИЕ  И  РЕСТАВРАЦИЯ.

К.К. Веймарн

(с сокращениями)

Если хорошо присмотреться к тому, что происходит теперь в мире, то становится совершенно ясным, что мы являемся свидетелями ожесточенной борьбы за мировое владычество.

На одной чаше весов находятся страны контролируемые Мировым Правительством, а на другой сгруппированы страны не стоящие, или еще не стоящие под этим контролем.

Что-же касается Мирового Правительства, то многие еще не верят в его существование, считая, что все это выдумки, но все-же и они отдают себе отчет в непонятности и необъяснимости целого ряда политических шагов и событий, а главное в недавно начавшихся военных действиях при помощи «мултинациональных» военных сил.

Если-же предположить, что Мировое Правительство существует и уже частично контролирует мировую политику, то все становится ясным.

Трудно предположить, что Российская Федерация находится уже под этим контролем, но не исключается возможность, что и там уже имеются свои люди, оказывающие влияние на ход неокоммунистической политики. Конечно, все это еще в зачаточной стадии и вопрос о том, какую позицию займет РФ – подчинится ли она этому мировому контролю или станет на путь борьбы с ним, зависит от целого ряда факторов, как, например – насколько сильна и долговечна просоветская власть, когда и как произойдет духовное и политическое возрождение русского народа, и когда Россия станет на свой исторический путь?

Совершенно понятно, что возрожденная Россия, вернувшаяся на свой православно-монархический путь, не примет никаких «мировых» вмешательств, идя твердо по пути Правды Божией. Это и есть главная причина беспокойства Запада.

В последнее время весь Запад поднялся против Российской Федерации, ведя ожесточенную пропаганду. Но против кого поднялся Запад? Против дряхлеющей все еще прокоммунистической власти? Против неокоммунизма, который был усердно насажден в России самим-же Западом? Нет, не против интернационального коммунизма поднялся Запад. В течение почти 90 лет он помогал коммунизму усилиться и сжился с ним. Он равнодушно наблюдал за сталинской мясорубкой. Маленков был принят при английском дворе, и английская королева даже удостоилась чести танцевать с ним, а его пошлая прическа стала последним криком моды,  у лондонских дам. Принял Запад и хрущевский сапог, и Африку и Афганистан. Покричали и приняли.

Почему-же Запад поднялся именно теперь, когда не только русские, но и иностранные наблюдатели только и говорят о начале духовного возрождения русского народа? Если этот процесс возрождения происходит, то и освобождение от неокоммунистического ига не за горами. Логично было-бы помочь русскому народу – первой жертве интернационального коммунизма, но нет… Вместо этого,  ведется отчаянная пропаганда против русского народа, как убийце и распространителю коммунизма, который нужно уничтожить.

Цель этой лживой пропаганды ясна и нам пора,  понять, что именно освобождение русского народа от коммунистического рабства не входит в расчет Запада, который, детально изучая «русский вопрос», хорошо понимает, что русский народ, распластанный под неокоммунистической властью, имеет только одну единственную цель – выжить.

Но дай только этому народу освободиться от его ига, произойдет стихийное духовное, культурное и экономическое Возрождение, которое повлечет за собой небывалый расцвет во всех отраслях. Тогда Россия скажет свое Великое Слово, которое освободит катящийся в пропасть мир от власти темных сил и произойдет общее возрождение. Тогда Западу придется считаться с Россией, а этого он, находясь под влиянием темных сил, допустить, не может.

Русская Православная Монархия была уничтожена интернациональным заговором Запада, мечтой которого в настоящее время является не только не допустить ея возрождения, но полностью стереть с лица земли русский народ и Россию, как таковую. Но без все уничтожающей ядерной войны это не возможно, все это учитывают, и умирать никому не хочется.

Поэтому Запад пробует прибегнуть к другой тактике – расчленить Россию на множество мелких стран с водворением в них «демократического» строя, поставив ее этим под мировой контроль. Даются большие суммы на поддержку оранжевых и других сепаратистических группировок – украинских, белорусских, казакийских и других.

Нового в этом ничего нет, и уже давно этой тактикой старались пользоваться немцы и успеха не имели.

В настоящее время группы сепаратистов, живущие на Западе, по своей численности не опасны для России и, кроме того, они успели ассимилироваться, частично денационализироваться и потеряли свою «боеспособность», за исключением некоторых крикунов, которым за это хорошо платят. Говоря о сепаратизме на территории России, - то, судя по всему, этот вопрос также не является опасным.

Следовательно, задача Запада сводится к «демократизации» России в целом, что является тяжелой проблемой. Дело в том, что демократия с ее партийщиной чужда русскому народу – это все хорошо знают и понимают. Думая, что мы не ошибемся, если скажем, что русский человек, к каким-бы он политическим партиям официально не принадлежал, все-же в своей базе остается потенциальным монархистом.

Эта особенность русского народа, укрепляющая нашу веру в Возрождение Русского Православного Царства под скипетром Русского Православного Царя, является одновременно тупиком для Запада с его идеей «демократизации».

Если Возрождение Русского Православного Царства, с призванием на Престол монарха, произойдет согласно нашим историческим путям, при участии всего народа, в лице его представителей, на новом Земском Соборе, то такое Возрождение примет характер стихийного народного ликования и даст прочную базу для восстановления Российской Империи – Третьего Рима.

Этим был-бы положен конец идеи морального порабощения России Западом при помощи «демократизации», а этого Запад допустить не может. Ему остается один единственный путь – «переродить» русского человека, вытравив из его сердца ПРАВОСЛАВИЕ и ИДЕЮ МОНАРХИИ, что так тесно связано в его душе. Ожесточенная борьба с Православием ведется на Родине уже почти 90 лет. Стоит только вспомнить преследования Церкви, разрушения храмов и т.д.

Теперь на территорию РФ посылаются финансово снабжающиеся Западом всевозможные сектанты, которые, пользуясь крайне тяжелым положением Православной Церкви, ведут свою пагубную пропаганду, стараясь морально разложить русский народ и «подсунуть» ему целый ряд разных религиозных сект, с явной целью нанести удар ненавистному Православию.

Что-же касается склонности русского народа к монархии, то нужно помнить, что после 92 лет  не осталось живых свидетелей, помнящих ее. На Родине ее знают по искаженной советской истории, но правду о ней знает народ по рассказам отцов и дедов, следовательно, есть возможность некоторой идеализации, покрывающей монархию сказочным ореолом, что еще больше усложняет осуществление цели Запада.

В данном случае, единственным способом вытравить из русского человека идею монархии – это разочаровать его в ней, дискредитируя ее в его глазах и выставя ее в смешном, карикатурном виде, доказав ее полную несостоятельность. Для этого, Западу нужно взять «инициативу возрождения» в свои руки, найти подходящий момент и услужливо «подсунуть» заранее подготовленную псевдомонархию, пользуясь для этого не нашими историческими путями, а путем французской реставрации, приведшей Францию окончательно к демократии.

Уже пробовали выставить кандидата на русский Престол – самозванца Голеневского, но это было настолько плохо организовано, что можно предполагать, что это была, главным образом, «проба пера», чтобы вызвать и проверить реакцию.

Теперь разговор идет о бывшем муже кн. Марии Владимировны – Принце Прусском и его сыне юном Георгии. Принцу не постеснялись «пожаловать» титул Великого Князя Русского под именем Михаила Павловича, а это уже даже не оперетка, а самый дешевый фарс. Кроме того, нужно заметить, что выбор прусского принца крайне неудачный, т.к. он является внуком императора Вильгельма Второго Гогенцоллерна, который совместно с интернациональными банкирами финансировал и разжигал революцию в России, стоившей русскому народу многих десятков миллионов жертв, что русский народ никогда не забудет и род Гогенцоллерн всегда останется ненавистным для него. Если хорошо присмотреться, то становится совершенно ясным, откуда ветер дует.

Какую-же позицию, в создавшемся положении, занимают наши русские монархические организации?

Позиция Российского Имперского Союза-Ордена (РИСО)  высказана точно и ясно.

Что-же касается деятельности легитимного крыла, то здесь есть, о чем подумать.

Нужно заметить, что истинно-легитимной организацией является Российский Имперский Союз-Орден, который со дня своего основания строго придерживается Законов Российской Империи и ее исторического русла, в то время как «легитимисты» противозаконно признавали кн. Владимира Кирилловича – Великим Князем, являлись фактически его верноподданными и придерживались тех законов, которые в данный момент были нужны и удобны кн. Владимиру Кирилловичу, обходя и игнорируя те законы, которые ему мешали. Кроме того, совершенно сознательно распространялась и теперь распространяется подложная родословная Дома Романовых, которая оканчивается на кн. Владимире Кирилловиче и его потомстве, с целью доказать, что кн. Владимир Кириллович являлся единственным оставшимся законным претендентом на Престол.

В действительности, также в настоящее время существует Объединение Рода Романовых, в которое входит около двух десятков членов Династии мужеского пола.

Ввиду того, что эта группа монархистов называет себя «легитимистами» уже десятки лет мы за давностью не считаем нужным,  поднимать этот вопрос, и ограничиваемся только объяснением его.

Нет сомнения, что среди легитимистов имеется целый ряд очень ценных, идейных и честных монархистов, но он, к сожалению, не дают себе отчет о создавшемся положении и оказались на поводу у оппортунистов.

В результате, своей деятельностью они помогают подрывной работе Запада, нанося этим ущерб Русской Православной Монархии.

Пока эта деятельность проводилась в рамках эмигрантских кругов, это еще можно было терпеть, но теперь они вылезли на «международную арену», а это уже является дискредитацией идеи Русской Православной Монархии во всеуслышании, чего, конечно, допустить нельзя.

Одной из в прошлом активной лже-легитимной группой являлась так называвшаяся «Российский имперский союз-орден» во главе с исключенным дисциплинарным порядком в 1972 г. из РИСО в районе Нью-Йорка П. Колтыпиным, который сам после исключения провозгласил себя «начальником ордена».

РИСО, основанный в 1929-ом году выдающимися в то время монархистами, никогда не принадлежал к так называемому теперь «легитимному» крылу, имея основной базой своей идеологии созыв Земского Собора в освобожденной России, для решения всех вопросов касательно престолонаследия и призвания на царство Русского Православного Царя.

Поэтому совершенно ясно, что отщепенцы, не являются представителями РИСО, так как не разделяют имперскую идеологию, являясь сугубо легитимной.  Эта группа считает, что достаточно того, что правительством В. Путина и «патриархом» Алексием II, главой Императорского Дома Романовых признана кн. Мария и наследником Престола кн. Прусский Георгий Гогенцоллерн. Но разве эти лица могут заменить Земской Собор? И имел  ли право президент и патриарх  решать такой важный вопрос для Русской Православной Церкви и Русского народа?

Нужно также принять во внимание, что Руководящий Центр Общероссийского Монархического Фронта, объявил нелегальность отколовшейся от РИСО группы.

Активность наших монархических организаций является указателем того, насколько наша идея жива. Мы не только должны, но обязаны поддерживать и всячески развивать нашу активность, но при этом мы не должны забывать, что активность может быть положительной и отрицательной.

Положительной – является всяческая монархическая активность, способствующая истинному Возрождению Русского Православного Царства под скипетром Русского Православного Царя, избранного (не назначенного) и утвержденного на Царство при совместном участии Русской Православной Церкви и русского народа, - т.е. по нашему историческому пути – Земским Собором, что имеет особую важность после почти 90 летнего коммунистического и неокоммунистического рабства. Только такое Возрождение может быть долговечным, покоясь на прочной базе.

Отрицательной – является всякая активность, способствующая реставрации Династии, или, вернее того, что от Династии осталось, - не взирая ни на противозаконное предъявление права на престол, ни на лишение народа права высказаться, вследствие упразднения Земского Собора с его решающим голосом, т.е. на полное расхождение с нашими историческими путями.

Это была-бы псевдо-монархия во главе со ставленником Запада, которая, будучи чуждой, народу и не принятой им, ввергла бы нашу многострадальную Родину в самое короткое время в новый хаос и стала бы переходным этапом от теперешнего неокоммунизма к какой-нибудь левой демократии, что в результате было-бы полной победой Запада.

Обратим внимание на статью И. Мясковского – «Первая международная монархическая конференция», помещенную в «Православной Руси» №15.

В ней автор описывает конференцию, состоявшуюся с 15-го по 17-ое июля 1983 года в университете штата Нью-Хемпшир.

Как же прошла эта, так называемая «международная конференция», на которую было затрачено немало труда и денег?

В каком духе она прошла и какую пользу она принесла для истинного Возрождения Русского Православного Царства?

К сожалению, она прошла под тем-же отрицательным знаком реставрации, что так ясно видно из вышеупомянутой статьи. Чисто пропагандным способом автор старался убедить читателей в том, что: «конференция сразу-же приобрела серьезное международное значение», ссылаясь на приветствия, полученные от разных «Высочайших Особ».  Что важно – это что чисто политическому происшествию и  не Православному  было уделено внимание на страницах печатного органа РПЦЗ. В Синод и Лавру Зарубежной Церкви Джорданвилль,  начали проникать чуждые интересам Зарубежной Руси духовные лица, которые впоследствии довели дело до унии с МП. 

Это заявление автора статьи может убедить только крайне наивного читателя, так, как всем известно, что достаточно разослать приглашения с надлежащим текстом, чтобы в ответ получить приветствие. Это является только долгом вежливости, который некоторые политиканы стараются использовать в целях своей пропаганды. 

Дальше нам бросается в глаза термин – «Царская Свадьба», которым лже-имперцы нагло назвали свой «диапозитивный фильм» свадьбы кн. Марии Владимировны и Франца Вильгельма, Принца Прусского, показанный ими на конференции. Назвать опереточную мадридскую свадьбу, на которой царило полное беззаконие и произвол (о чем сказано дальше) – «Царской Свадьбой», является продолжением той-же оперетки в угоду Западу, стремящемуся дискредитировать идею русской монархии, выставив ее в карикатурном виде.

Что-же касается маленькой группы американских монархистов, принявших деятельное участие в организации конференции, то в настоящее время они являлись теоретическими монархистами, не имея, кроме давно выветрившегося влияния Англии, никакой исторической традиции. Рожденные и воспитанные в капитализме и демократии, они не удовлетворены политическим устройством своей страны и находятся в стадии искания ответа на свои вопросы. Они присматривались и к нам и старались понять нас, но чтобы понять идею нашей Православной Монархии нужно самому быть православным и хорошо знать нашу тысячелетнюю историю.

Проф. Р. Дерозье понял это, принял Православие и пошел по монархическому пути, но разницу между «Истинным Возрождением Русского Православного Царства» и «реставрации Династии» он не осознал и, попав под лже-имперскую пропаганду, поверил и пошел за ними. Ему как иностранцу, как и другим, нужно время, чтобы разобраться в таком сложном вопросе как Самодержавная Монархия.

В грубых чертах тоже можно сказать и о канадских монархистах, также участвовавших в организации конференции, с той разницей, что их идеологической базой является конституционная английская монархия.

Мы приветствуем как одних, так и других монархистов и относимся к ним с симпатией, но опираться на них или рассчитывать на их поддержку для Реставрации монархии на Родине нам не приходится. У нас наш особый путь – мы боремся за Истинное Возрождение Русского Православного Царства, и рассчитывать можем только на Божью помощь, на наш многострадальный русский народ и на самих себя.

Считаю необходимым напомнить, что РИСО является самой старой из оставшихся в настоящее время русских монархических организаций. Основанный в 1929 году в Париже группой выдающихся монархистов, РИСО твердо следует своей идеологии, сохраняя свою полную независимость.

Российский Имперский Союз-Орден сохраняет полную лояльность по отношению ко всем потомкам наших Государей, блюдущим верность Православию и сохраняющим свою русскость. Присяга 1613-го года почитается незыблемой, но если ко времени возможности восстановления в России Трона Православных Царей, среди потомков наших Государей не окажется Лиц, соответствующих вышеуказанным требованиям, присяга 1613-го года не только может, но и должна быть снята с русского народа Церковным Собором Земли Русской, подобно тому, как была снята святым Патриархом Гермогеном присяга, данная королевичу Владиславу.

Блюстительство Российского Императорского Престола принадлежит Объединению Рода Романовых в лице его председателя, как исполняющего должность Блюстителя.

Основные Законы о престолонаследии не предвидели ни возможность отречения Государя, ни возможность коммунистического захвата власти, ни убийства Царской Семьи, ни 92-летнего господства коммунистов. Кроме того, эти Законы были много раз нарушаемы. Из этого можно заключить, что они до известной степени устарели и в настоящее время базироваться на них не приходится.

Принимая это во внимание, Российский Имперский Союз-Орден не признает предъявлявшиеся кн. Владимиром Кирилловичем и его потомством «права», базируясь НЕ на законах, а на следующих фактах:

1)     1-е поколение. Супруга вел. Кн. Владимира Александровича венчалась, не будучи православной, и тем отодвинула своего сына Кирилла назад в очереди наследования престола (по Законам).

2)     2-ое поколение. Супруга вел. Кн. Кирилла Владимировича венчалась, не будучи православной, была его двоюродной сестрой и разведенной, чем также отодвинула назад своего сына Владимира (по Законам).

3)     В 1917-ом году, до отречения Государя Императора, вел. Кн. Кирилл Владимирович с красным бантом на своем мундире бросив охрану Царской Семьи, привел свой гвардейский экипаж в Думу…

Из воспоминаний генерала Врангеля: «Вел. Кн. Кирилл Владимирович сам привел в Думу гвардейских моряков и поспешил «явиться» М.В. Родзянке». «В ряд газет появились интервью вел. Князей Кирилла Владимировича и Николая Михайловича, где они самым недостойным образом порочили отрекшегося Царя» (Яссы).

4)     8-го августа 1922-го года, будучи уже в Сан Бриак, вел. Кн. Кирилл Владимирович выпустил два воззвания, - первое к русскому народу и второе к русскому воинству, в которых он, между прочим, пишет: «… если-же Всевышнему неугодно, чтобы Его Импер. Величество или Наследник Цесаревич Алексей Николаевич дожили до близкого уже дня избавления России от бесчестного ига, - то Всероссийский Земский Собор возвестит нам кому на Руси быть законным Государем».

      И… два года спустя, вел. Кн. Кирилл Владимирович издает манифест,  провозглашая сам себя Императором Всероссийским, чем вызвал острый  протест среди членов Династии.

По этому поводу Государыня Императрица Мария Федоровна пишет вел. Кн. Николаю Николаевичу следующее: «Ваше Импер. Высочество! Болезненно сжалось мое сердце, когда я прочла Манифест  вел. кн. Кирилла Владимировича,  объявившего себя императором всероссийским. Боюсь, что этот манифест создаст раскол и ухудшит положение и без того истерзанной России. Если Господу Богу, по его неисповедимым путям, угодно было призвать к Себе моих возлюбленных Сыновей и Внука, то Я полагаю, что Государь Император будет указан нашими Основными Законами, в союзе с Церковью Православной,  совместно с Русским Народом»…  Г. Хвидере, 4 октября 1924 г.

Неожиданное провозглашение себя «императором всероссийским» вызвало глубокий раскол, как в династии, так и в монархических кругах, и положило начало беззаконию и дезорганизации, терзающих монархическое движение на Родине и в Зарубежной Руси до сего дня. По мнению ген. Врангеля, у которого  хранился документ, доказывающий верность его суждения, - «манифест» был вызван закулисной игрой большевиков, с целью разбить единство Зарубежной Руси.

5)     Кн. Владимир Кириллович на основании «манифеста» своего отца принял на себя титул Великого Князя. В начале деятельность кн. Владимира Кирилловича была положительной, что заставило РИСО, ради создания единого монархического движения, пойти на известный компромисс и принять его Великокняжеский титул, но не в силу Основных Законов, которые ему этого титула не дают, а только в силу его первородства.

6)     В 1948-м году кн. Владимир Кириллович тайно женился на кн. Леониде Георгиевне Багратион-Мухранской в греческой церкви в Швейцарии. Документ об этом тайном бракосочетании имеется. Кн. Леонида Георгиевна была замужем гражданским браком за американцем Кирби и через год с ним развелась, имея от него дочь – Елену Кирби. Кто такие Кирби известно. Еще требуется официально доказать происхождение кн. Леониды Георгиевны. Ее мать урожденная Золотницкая из Тифлиса. Известно, что Золотницкие, жившие в Тифлисе, были евреи, и что мать кн. Леониды Георгиевны – чистокровная еврейка. Конечно, вопрос еврейской крови в жилах кн. Марии Владимировны очень важен.

7)      Кн. Владимир Кириллович и его дочь принесли присягу выполнять Основные Законы. Они могли не приносить этой присяги, но принесли ее, что было широко опубликовано самим кн. Владимиром Кирилловичем. Этим поступком они обязались выполнить эти Законы. В самом конце 60-х годов кн. Владимир Кириллович пытался передать свои несуществующие «права» своей дочери, намереваясь провозгласить ее «наследницей престола», но, встретив самый острый протест со стороны РИСО, он должен был отступить, довольствуясь объявлением ее «блюстительницей», что далеко не всеми было принято.

Акты кн. Владимира Кирилловича, связанные с этими шагами, являются грубым нарушением данной им присяги.

Самым агрессивным лицом, добивавшимся признания вышеупомянутых «прав», был не так сам кн. Владимир Кириллович, как его жена, старающаяся любым способом завладеть Престолом для своей дочери.

8)     Последовав недостойному примеру своего отца, кн. Владимир Кириллович 23-го ноября 1974-го года дает интервью. С представителями немецкого журнала «7 Tage».  Это грязное интервью, с явным намерением опорочить Царя-Мученика, вызвало бурю протестов со стороны всей право-мыслящей эмиграции. От кн.   Владимира Кирилловича требовалось объяснение случившегося, но никаких  объяснений дано не было.

9)     Не считаясь со своей присягой, кн. Владимир Кириллович начал играть роль царствующего императора. На знаменитой свадьбе своей дочери с Принцем Прусским (Мадрид 1976 г.), которому он осмелился «пожаловать» титул Великого Князя Русского Михаила Павловича, наряду с другими орденами раздавались также ордена Андрея Первозванного и дворянские титулы. Достоверно известно награждение орденом Андрея Первозванного королей:

    албанского,

    итальянского,

    румынского,

    царя болгарского,

    самозванного «грузинского царя» –авантюриста, брата кн. Леониды Георгиевны, и

    новопожалованного «графа» Вуича.

Все это является крайне недостойной комедией, основанной на обмане и подлоге, дискредитирующей идею Русской Монархии.

Как уже было сказано выше, кн. Владимир Кириллович и его дочь по собственному желанию принесли присягу Основным Законам. Не подлежит сомнению, что это было сделано с целью «законного предъявления своих прав» в будущем, но когда Законы этих «прав» не давали, то с ними просто не считались, нарушая их самым грубым образом, - а это является клятвопреступлением.

10)26-го августа 1982-го года дочь кн. Владимира Кирилловича, - Принцесса Мария Владимировна Прусская, просила правительство Франции наделить ее сына, Принца Георгия Прусского, титулом Великого Князя Русского, на что Объединение Рода Романовых выразило свой острый протест. Какой стыд!

11)  Спрашивается, с каким лицом явился кн. Владимир Кириллович на прославление св. Царя-Мученника в Синодальный собор в Нью-Йорке, 1-го ноября 1981-го года, после своего интервью с немецким журналом «7-Tage»?

После всего вышесказанного, мы только можем обратиться ко Господу с короткой молитвой, вырезанной на кивоте св. Царственных Мучеников в Свято-Николаевском соборе в Монреале: «Господи, молитвами св. Царственных Мучеников, спаси страждущую страну нашу Российскую»!

В заключение всего вышесказанного, заявляем, что Истинное Возрождение Русского Православного Царства возможно только при совместном участии Русской Православной Церкви и всего русского народа на Земском Соборе, который рассмотрит и решит все вопросы, связанные с призванием на Царство Русского Православного Царя.

Русскому народу не нужны заграничные суфлеры. Он сам, без посторонней помощи, решит свою судьбу. Он хорошо помнит то, что ему уже раз подсказал Запад,  и что привело к Трагедии России, стоившей ей десятки миллионов жертв и 92 лет международного коммунистического и неокоммунистического  рабства.

            Начальник РИСО

            Сор. Рук. К.К. Веймарн.   США

                                                                                               * * *

ЗАПАСНОЙ ЦАРЕК

Юрий Нерсесов  

Обитатели Кремля опять готовы использовать для укрепления своей власти семейство Гогенцоллернов-Мухранских, именующих себя Романовыми. В случае удачи «их величествам» предстоит немало потрудиться на ниве умиротворения недовольного населения во имя неприкосновенности особняков и яхт нынешних хозяев жизни.

Готовящееся возвращение в Россию двух пожилых дам и одного молодого человека, именующих себя российским императорским домом, породило очередную волну слухов о готовящейся реставрации монархии. Опровержения только подливают масла в огонь. Зря что ли высочайшие особы желают для себя особого статуса, а, судя по сообщениям газет, и кое-какой недвижимости, включая особняки в Санкт-Петербурге, Гатчине и подмосковном Архангельском общей стоимостью до 10 миллиардов рублей.

Тем не менее, в ближайшей перспективе сажать царя на трон в Кремле действительно не собираются, а вот использовать семейство, как дополнительную опору вертикали власти – вполне могут. Даже с учетом беспомощности нынешней оппозиции нарастающий кризис в сочетании с неутихающим террором на Кавказе может создать режиму немало проблем. Сразу возникают параллели с 1998 годом, когда власть Ельцина начала ощутимо шататься, и в кулуарах Кремля всерьез обсуждали использование «царского семейства».

Планировалось, что сопровождаемый мамой и бабушкой правнук двоюродного брата последнего российского императора - 17-летний Георгий станет главной звездой грандиозного пиар-шоу, включавшего поездку по российским городам и весям в сопровождении высокопоставленных чиновников, встречи со специально отобранным верноподданным народом и приведение к присяге оному народу с участием патриарха всея Руси.

Затем раскрученный в качестве «наследника престола» Георгий должен был стать звездой похорон найденных под Екатеринбургом останков, объявленных принадлежащими семье Николая II, и направлялся в одно из российских военных училищ, где проходил особый курс наук под присмотром специально подобранного «дядьки» из органов. Далее свадьба с опять таки специально подобранной невестой и в финале - референдум по восстановлению монархии. Разумеется, конституционной, с милым ручным царьком, прикрывающим своей выдрессированной персоной попил и освоение российских богатств олигархами и чекистами. Особенно показательно, что в качестве главного лоббиста раскрутки «царевича» выступал тогдашний вице-премьер Борис Немцов, который от имени правительства занимался похоронами екатеринбургских останков, и планировался на должность премьера при марионеточном монархе.

Однако проект не заладился с самого начала. Первым предзнаменованием провала стала опечатка в рекламном буклете турне «царевича», где значилось «привИдение к присяге». В газетах немедленно появились издевательские статьи, извещающие читателей о грядущей коронации привидения, женатого на Ксюше Собчак. Некоторые олигархи и чекисты испугалась, что конкуренты, сплотившиеся вокруг «наследника» ототрут их от скважин. Другие уже готовили операцию «преемник» и не нуждались в марионетке на престоле.

В итоге шоу свернули, не начав, «привидение к присяге» состоялось в Иерусалиме, а обиженное «царское семейство» демонстративно не составило компанию Ельцину на похоронах екатеринбургских останков. Но теперь проект отчасти реанимирован, и в случае удачи «их величествам» предстоит немало потрудиться на ниве умиротворения недовольного населения во имя неприкосновенности особняков и яхт нынешних хозяев жизни.

В более отдалённой перспективе может прокатить и вариант с коронацией, рассматриваемый ныне как запасной. Благо биографии предков «царевича» свидетельствуют об их беспрекословной готовности работать на тех, кого именуют мировой закулисой. Прадедушка Георгия великий князь Кирилл Владимирович ещё в феврале 1917 года решительно встал на сторону антимонархического переворота. Правда, его сторонники до сих пор, несмотря на десятки свидетельств, отрицают переход Кирилла на сторону революционеров во главе гвардейского морского экипажа и цепляние им на мундир красного бантика, но объявить подделками тогдашние интервью великого князя демократической прессе они не могут. Да и что скажешь, когда на страницах «Петроградской газеты» за 9 марта 1917 года Кирилл поддержал арест свергнутого императора, заявив что «лишение свободы Николая и его супруги оправдываются событиями».

Ещё хлеще выступил сиятельный демократ в «Биржевых ведомостях». «Даже я, как великий князь, разве я не испытывал гнёт старого режима? –