ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 152 - 2010

SEPTEMBER/СЕНТЯБРЬ   2

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

1.  ТЕМНЫ ДЕЛА ТВОРЯТСЯ НА РУСИ. Елена Семенова

2.  ORTHODOXY, FREUDIANISM AND ORIGINAL SIN. Dr. Vladimir Moss

3.  РОССИЙСКАЯ ДУХОВНАЯ МИССИЯ В ПЕКИНЕ (КИТАЙ). М.К. (Осень 1938 г.) (Продолжение см. № 140, 149, 150)

4.  ЯРОСЛАВЛЮ  1000 ЛЕТ. Вадим Виноградов . Часть 2 (см. No. 151)

5.  GOD’S TEMPLE HEAVENLY ISLAND ON A SINFUL EARTH. Bishop ALEXANDER (Mileant) Translated by Seraphim Larin

6.  ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ. Елена Семенова

7.  МОЙ ДЕД – СОЛДАТ. Игорь Колс

8.  ВОЙНА ОКОНЧИЛАСЬ, НО ГЕНОЦИД ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

9.  НАРКОМАНИЯ – СРЕДСТВО ГЕНОЦИДА РУССКОГО НАРОДА. Виктор Иванович ГРИНЧЕНКО

10. ПИТЬЕ КОНЬЯКА И ЦАРСКОЙ ВОДКИ ОДИНАКОВО УБИЙСТВЕННЫ

11.  О ТЕХНОГЕННЫХ КАТАСТРОФАХ, ПОЖАРАХ И НЕ ТОЛЬКО. Дмитрий Барма

12. ИЖЕВСКОЕ  ВОССТАНИЕ. Н.Н.Смоленцев-Соболь. (Продолжение см. 148, 150)

13.   QUO VADIS  ПАТРИАРХ?  «Патриарх Варфоломей, Турция и Коран». Г.М. Солдатов (продолжение см. № 147, 148, 150)

14.  ИЗ  РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ НАМ  СООБЩИЛИ

 

    Orthodox Christians stand out from other Christian faiths because they make the sign of the Cross. However, not everybody applies it equally: some do it with reverence and faith, while others – hurriedly and carelessly. It is better to cross yourself infrequently than to do it often any which way. To execute the sign of the Cross correctly, it is necessary to bring the tips of your thumb and the next two fingers of your right hand together, signifying the Holy Trinity. The last two fingers are pressed into the palm and symbolise the dual nature of Lord Jesus Christ – Divine and human.

    In order to make the sign of the Cross, while our fingers are in this position, we touch our forehead (for the blessing of our mind), our stomach (for the blessing of our internal feelings), then our right and left shoulders (for the blessing of our bodily strength).

Именуемые и именующие себя православными христианами не все и не до конца знают, как драгоценно это их наименование в его совершенном значении и завершенном смысле. Соответственно правде Твоей, Господи православное исповедание веры:  "Верую...  во Святую Соборную и Апостольскую Церковь..."   как это чудно!

Церковь земная уже видит и слышит Ангела,  "стоящего на море и на земле" (Откр. Х) поднимающего руку к небу, -  возвещающаго, что времени уже "не будет".

Знаки приближения царствия антихристова уже видны людям Божиим: военные столкновения и войны на Ближнем Востоке, землетрясения, политические скандалы, недоверие к правительствам,  наводнения, лесные пожары и другие потрясения  призывают истинно православных к молитве: "я хочу быть православным, Господи, - причастником и участником Твоего Царствия...   "Помяни мя, Господи, егда приидиши во Царствие Твоем!"   Верую, что есть Святая, Соборная и Апостольская  Церковь; верую, что я крещен в Твою смерть и в Твое Воскресение, чтобы войти в Нее; верую и хочу, Господи , - быть в Ней.

 

 

                ТЕМНЫ ДЕЛА ТВОРЯТСЯ НА РУСИ

                                                                                Елена Семенова


Темны дела творятся на Руси.
Кровавую заваривают кашу.
Все истины предельно исказив,
Мутят умы разнузданным шабашем.

Скорей! Скорей! Всех спутать, замешать,
Да кинуть клич, стравить и бросить в драку...
Помчится тройка, что не удержать,
Ломая ноги в скачке по оврагам.

Идёт война за души и умы.
В ней нет ни компромиссов, ни пощады.
Замкнулся круг. Опять: они иль мы.
И длится вековечная осада.

И тьмы стоят у наших стен окрест.
Слабеют силы, и ряды редеют.
Но держится её духовный Брест,
Но близко где-то сполох пламенеет...

Лишь выстоять, последние в кулак
Собрав все силы. В Сергиевой Лавре
В годину Смуты выстояли так,
И грянули победные литавры.

Вся нечисть ныне спущена с цепи.
Из табакерок вылезают черти.
Душа, прозри! Душа, душа, не спи,
Не поддавайся лживой круговерти!

Храни Господь нас от иуд-друзей,
От лжепророков, от ума затменья.
Да не изменим Родине своей,
Да не сдадимся сами полоненью.

Пусть ночь черна. Но, все не отгорев,
Светится сбережённая лампада.
...И Преподобный Сергий на заре
Явится нам... И кончится осада.

 

Напрасно пытаются мнимо-православные или слабо-православные иерархи МП и Константинопольского патриархата, отяжелить веру Церкви косностью своего сердца и разума, своими системами, экуменизма и проведения унии с Римом.  Православная Церковь - как бы ни были грешны и слабы Ее чада, -  остается невовлеченной в орбиту рационализма и прочих стихий мира сего,  хотя и обуревалась в истории и обуревается до настоящего времени различными ненужными и неверными истолкованиями своей апостольской веры,  и попытками приспособить для Нее дух стихий мира сего, -  Ее дух вовлечь в эти стихии. Поэтому истино православные чада Церкви Христовой не согласились  подчиниться  МП и Констанитнопольскому патриархату.

 

ORTHODOXY, FREUDIANISM AND ORIGINAL SIN

Dr. Vladimir Moss

     If Darwin defined the modern, twentieth-century attitude to the physical and biological world, and Marx did the same in relation to the social and political world, Sigmund Freud defined it in relation to the inner world of the psyche, including religion. His theory, like theirs, is a doctrine of will understood in the broadest sense; he takes the will to survive, to conquer and to reproduce that we find in the physical, biological and social worlds, and internalizes it within the individual psyche and in particular within the unconscious, the “id”. The purpose of this article is to examine to what extent Freudianism is compatible with Orthodoxy, and in particular whether the Freudian “id” has any relation to the Christian concept of original sin.

 

        The Theory of Psychoanalysis

     Great sea-changes in human thought are often accompanied by changes in the honour accorded to particular human faculties. The Renaissance, for example, exalted reason; hence the heretical mind-set that exaggerates the power of reason that we know as rationalism. The Romantic era, on the other hand, tended to downgrade reason in favour of the irrational faculties of will, imagination and emotion, which in artistic geniuses were considered capable of attaining higher truths than those attained by philosophers and scientists.[1] Another human faculty that came into prominence during the Romantic era was memory, both collective and individual. The nineteenth century marks the heyday of historiography and historicism and the belief that the truth about a man, a nation or an epoch is to be discovered above all in his or its history: “In my beginning is my end”.

     Freud inherited all three trends: rationalist, romantic-irrationalist and historicist. Thus he considered himself first and foremost a rationalist and a scientist. And if he had been able to read later assessments of his work, he would probably have been upset most by the fact that (in Anglo-Saxon countries, at any rate) we do not consider him to have been a scientist at all insofar as his methods were not objectively empirical and quantitative.[2]

     But even if Freud personally valued reason above all, he reveals his romantic heritage in his discovery (if it is truly that) of the enormous extent to which our apparently rational thinking is dominated by the irrational, by that huge, dark reservoir of repressed feelings, desires and memories which he called the unconscious and which is revealed especially in dreams. His Interpretation of Dreams (1900), which A.N. Wilson calls “one of the most extraordinary and revolutionary texts ever to come from a human brain”, is sometimes seen as heralding the beginning of a truly modern consciousness. It “expounded the theory on which all subsequent psychoanalysis was based, even or especially those psychoanalytical theories which reacted most violently against it: namely, that the human mind consists of what might be described as two layers. With the outer layer, of our conscious mind, we reason and form judgements. In reasonable, well-balanced individuals, the pains and sorrows of childhood have been worked through, put behind them. With the unhealthy, however, neurotic or hysterical individuals, there is beneath the surface of life a swirling cauldron of suppressed memories in which lurk the traumas (the Greek word for wounds) of early experiences. Under hypnosis, or in dreams, we re-enter the world of the subconscious and with the care of a helpful analyst we can sometimes revisit the scenes of our early miseries and locate the origins of our psychological difficulties…”[3]

     Systematizing this fundamental insight, Freud called the conscious layer of the mind the “ego”, and the unconscious layer – the “id”. Later he added a third layer, that of the “super-ego”, a kind of internalized social conscience which forces the memories of childhood sexual experiences and conflicts into the “id”. The process whereby these memories are forced by the “super-ego” into the “id” is called repression.

     For Freud, the “super-ego”, is no less irrational in origin than the “id”. The task of psychoanalysis is to strengthen the “ego”, the sole outpost of rationality in the soul, against the irrational pressure of both the “id” and the “super-ego”. This was not to say that the “super-ego” was rejected completely – as Freud argued in Civilization and its Discontents (1930), submission to it, at least most of the time, is the price we pay for our deliverance from primitive savagery and our enjoyment of civilization. But it was recognized as being deprived of any higher or other-worldly origin. It was a faculty owing its origins to childhood conflicts and traumas and no more rational in itself than the “id” which it censored and repressed.

     Another way in which Freud showed his romantic heritage was the significance he attached to art. Thus already in his early obituary on Charcot, written in 1893, he clearly saw the relationship between "the poet's eye" and the gift of clinical diagnosis.[4]He acknowledged his debt to the Greek tragedians, Goethe and Shakespeare; in his Leonardo he felt the need to forestall the criticism that he had merely written "a psycho-analytic novel"[5]; and he included literary history and literary criticism among the disciplines to be studied in the ideal Faculty of Psychoanalysis. According to Philip Rieff, the fact that “Freud owed most to Sophocles and Shakespeare (cf. The Interpretation of Dreams, SE IV, Part I, 264) and least to the scientific psychology of his era shows us how dangerous scientific training can be to the mental life of the scientist when poetry is excluded from what is conceived as significant in his training. William James said this best, in the conclusion to his Gifford Lectures, The Varieties of Religious Experience: ‘Humbug is humbug, even though it bear the scientific name, and the total expression of human experience, as I view it objectively, invincibly urges me beyond the narrow “scientific” bounds’ (London, rev. ed., 1902, p. 519).”[6]

     Norman Holland writes: "What Freud admires in the writer are his powers as a seer, his ability to grasp intuitively truths the psychologist gets at only by hard work. As early as 1895, he wrote, 'Local diagnosis and electrical reactions lead nowhere in the study of hysteria, whereas a detailed description of mental processes such as we are accustomed to find in the works of imaginative writers enables me, with the use of a few psychological formulas, to obtain at least some kind of insight'. 'Creative writers,' he wrote in Delusions and Dreams, 'are valuable allies and their evidence is to be prized highly, for they are apt to know a whole host of things between heaven and earth of which our philosophy has not yet let us dream'. Writers could see, for example, the 'necessary conditions for loving' before psychologists could. Shakespeare had understood the meaning of slips of the tongue long before Freud, and not only that, he had assumed that his audiences would understand, too, The writer, however, knows these things 'through intuition - really from a delicate self-observation', while Freud himself had to 'uncover' them through 'laborious work'."[7]

     Freud defined the difference between conscious and unconscious contents in terms of the element of naming or verbalization which belongs to the conscious content alone: "What we have permissibly called the conscious presentation of the object can now be split up into the presentation of the word and the presentation of the thing... We now seem to know all at once what the difference is between a conscious and an unconscious presentation. The two are not, as we supposed, different registrations of the same content in different psychical localities, nor yet different functional states of cathexis in the same locality; but the conscious presentation comprises the presentation of the thing plus the representation of the word belonging to it, while the unconscious presentation is the presentation of the thing alone...

     “Now, too, we are in a position to state precisely what it is that repression denies to the rejected presentation in the transference neuroses: what it denies to the presentation is translation into words which shall remain attached to the object. A presentation which is not put into words, or a psychical act which is not hyper-cathected, remains thereafter in the Ucs in a state of repression."[8]

     Dreams, according to Freud, are a kind of language for repressed presentations; we are to read them as we read a poem, treating the techniques of "dream work" - displacement, condensation, symbolization, dramatization, etc. - as a critic might treat the devices of poetry, such as metaphor and allegory. According to the literary critic Lionel Trilling, Freud's greatest achievement was his discovery that "poetry is indigenous to the very constitution of the mind", which is "in the greater part of its tendency exactly a poetry-making organ". Thus psychoanalysis is, in effect, "a science of tropes, of metaphor and its variants, synecdoche and metonymy."[9]

     Dreams are like the first draft of a poem, the expression of an unconscious content in a semi-conscious form. More work needs to be done on them in order to bring them into the full light of consciousness, work which the patient must carry out with help from the psychotherapist. In this way psychotherapy is a kind of artistic collaboration, with the therapist encouraging his patient to do as Shakespeare exhorted in his Sonnet 77:

Look what thy memory cannot contain

Commit to these waste blanks, and thou shalt find

Those children nurs'd, deliver'd from thy brain,

To take a new acquaintance of thy mind.

 

     The importance of memory in Freudianism brings us to its third major characteristic: historicism. For the psychoanalyst’s work in unearthing the unconscious can be compared to that of the historian or archaeologist. Just as the latter labours to discover and interpret old documents that cast light on the present, so the psychoanalyst labours to unearth significant events and strata in the patient’s life, especially his early sexual history, that have been repressed from his conscious memory but continue to colour and distort his present behaviour. In his theory of the collective archetypes, Freud’s most famous disciple, Karl Jung, extended the importance of memory in psychoanalysis still further into the past, not only of the individual, but also of the race. And Freud himself, in his later works such as Moses and Monotheism, pointed to certain hypothetical events in the history of the race or tribe, such as the killing of the tribal leader, that supposedly continue to influence all succeeding generations.

Freudianism and Orthodoxy

     In order to understand the relationship between Freudianism and Orthodox Christianity, we need to distinguish between Freud’s purely psychological ideas and his philosophical presuppositions.

      Most of Freud’s most purely psychological ideas, such as the Oedipus Complex, have not been confirmed by empirical research. “Every particular idea [of Freud] is wrong,” says psychiatrist Peter D. Kramer: “the universality of the Oedipus complex, penis envy, infantile sexuality…”[10] This is not to say that these phenomena are never found, only that they do not play that vast role in the life of the soul that Freud attributed to them. [11]

     However, according to C.S. Lewis, the Freudian concept of repression is important and valid. But repression, says Lewis, must not be confused with suppression. “Psychology teaches us that ‘repressed’ sex is dangerous. But ‘repressed’ is here a technical term: it does not mean ‘suppressed’ in the sense of ‘denied’ or ‘resisted’. A repressed desire or thought is one which has been thrust into the subconscious (usually at a very early age) and can now come before the mind only in a disguised and unrecognisable form. Repressed sexuality does not appear to the patient to be sexuality at all. When an adolescent or an adult is engaged in resisting a conscious desire, he is not dealing with a repression nor is he in the least danger of creating a repression. On the contrary, those who are seriously attempting chastity are more conscious, and soon know a great deal more about their own sexuality than anyone else…”[12]

     Christians would therefore agree with Freud that repression is bad for the soul, just as any refusal to face up to the facts about oneself is bad. In this respect psychoanalysis has something in common with the Christian practice of the confession of sins. Insofar, then, as psychoanalysis helps one to unearth hidden traumas and shine the light of reason on the irrational depths of the soul, it should not be considered harmful.

     However, Christianity cannot agree with the Freudian presupposition that the contents of the “id” are morally neutral, nor with the idea – which belongs less to Freud than to the Freudians and popular interpretations of his ideas – that the suppression (as opposed to the repression) of the “id” is harmful.

     Again, “conscience” for the Christian is by no means to be identified with the “super-ego” of the Freudians (which is not to say that something like the “super-ego” does not exist). In the true sense it is not the internalization of the social conscience of contemporary society, with all its pride and prejudice, but “the eye of God in the soul of man”; it is not another form of irrationality, but the super-rational revelation of God’s will. As such its judgements cannot be ignored or rejected by reason, but must be accepted as having objective validity.

     Freud has been unjustly accused of opening the floodgates to all kinds of immorality. He never preached free love in the manner of his contemporaries H.G. Wells and D.H. Lawrence. Nevertheless, insofar as his theory encourages the view that the contents of the unconscious should be revealed without being judged from a higher, moral point of view, it is undoubtedly contrary to Christianity.

     Psychoanalysis, according to Lewis, says nothing very useful about normal feelings, but does help to remove abnormal or perverted feelings. “Thus fear of things that are really dangerous would be an example of the first kind [of feelings]: an irrational fear of cats or spiders would be an example of the second kind. The desire of a man for a woman would be of the first kind: the perverted desire of a man for a man would be of the second… What psychoanalysis undertakes to do is to remove the abnormal feelings, that is, give the man better raw material for his acts of choice; morality is concerned with the acts of choice themselves.”[13]

     However, this optimistic view of the potential of psychoanalysis is unwarranted. On the one hand, as we have seen, many of its theoretical constructs have been rejected, and so the occasional (and very expensive) successes of psychoanalytic therapy may be attributable, not to the truth of the theory itself, but rather to other factors having nothing to do with psychoanalysis as such – for example, the love of the therapist for his patient. On the other hand, and still more fundamentally, there exists no criterion within Freudianism for distinguishing the normal from the abnormal. Homosexuality, for example, may have been judged abnormal by Freud and his contemporaries, as it has always been judged abnormal by Christians.

     Whereas Christianity possesses a detailed model of the normal man – that is, the saint, and believes in a God-given conscience, Freudianism possesses no such model, and does not believe in conscience (which, as we have seen, is not the same as the “super-ego”). [14]  It can have no reason for declaring a certain feeling or desire good or evil, normal or abnormal, so long as its presence does not create conflicts with other psychical processes. And this is another reason for concluding that while Freudianism may not actively encourage immorality, its attitude to life is essentially amoral.

     Bishop Gregory (Grabbe) makes this point well: “The criterion of the norm for every person in psychoanalysis is the person himself with all his sins and inadequacies, in a condition of calm after the overcoming of all conflicts arising within his consciousness. In psychoanalysis they try to overcome and remove conflicts by putting the conscience to sleep and reconciling the person with the sin that lives in him. Therefore the very profound critic of psychoanalysis, Arved Runestam, in his book Psychoanalysis and Christianity (Augustiana Press, 1958) notes with reason that psychoanalysis in theory and practice is in general a powerful proclaimer of the right to a life directly ruled by instinct. ‘One cannot say,’ he writes, ‘that this signifies the recognition of morality as an evil in itself. But morality is represented rather as an inescapable evil than a positive good’ (p. 37)…”[15] 

     When we turn from the strictly psychological theory of psychoanalysis to its philosophical presuppositions, then its incompatibility with Christianity becomes still more obvious. Thus Freud believed that human psychology is completely reflected in the activity of the brain, so that neuroscience and psychology should eventually merge.[16] This is simply materialism, the denial of the existence of the rational soul and its survival after the death of the body.

     As Bishop Gregory writes: “Although psychoanalysis contains within its name the word ‘soul’, it concentrates its investigations on the functions of the brain. But we, of course, know that with the latter is mysteriously linked our invisible soul, which constitutes a part of our personality. We must suppose that much that the psychiatrists refer to as the workings of the subconscious sphere of the brain in fact belong not only, or not so much, to the brain, as to the soul.”[17]

     Again, Freud believed that the roots, not only of man’s abnormal actions, but even of his higher activities, the things which are most characteristic of his humanity – politics, art and religion - are to be found in childhood traumas and conflicts. Of course, the phenomena of totalitarian politics, pornographic art and sectarian religion do manifest abnormal psychological traits, and as such may be illumined to some extent by psychoanalytic ideas. However, the higher we ascend in our study of these spheres, the more inadequate, crude and distorting of a true understanding will the theory of psychoanalysis appear.

     Thus if politics is reduced by psychoanalysis to narcissism, or to the libidinal relations between the leader and his followers[18], then there can be no higher politics of the kind that we find in the lives of the holy kings and princes of Orthodox Christian history. Again, if the psychoanalysts’ study of art consists in “the pursuit of the personal, the neurotic and the infantile in the work of artists”[19], then we may justly wonder whether they understand art at all. And if religion is reduced to hatred and love for a repressed father-figure, then it is not difficult to see why psychoanalysis should be seen as one of the roots of contemporary atheism.  So to Freud and the Freudians we must say, in the words of Hamlet: “There are more things in heaven and on earth, Horatio, than are dreamt of in your philosophy…”

Freudianism and Original Sin

     However, some Orthodox writers have purported to find in Freud’s concept of the “id” a useful analogy, if not more, to the Orthodox doctrine of original sin.

     For example, Mikhail Dronov writes: “Man’s consciousness represents one of his natural energies, but when it is cut off, there remains only the experience accumulated by the personality, which constitutes as it were the content of the personality. This is what is called ‘the unconscious’. The essence of original sin consists in the fact that, even without becoming conscious of it (that it, acting beyond the control of the consciousness), man makes an egoistical sinful choice. He thereby breaks the first-created bond between his personality and his common human nature, destroying its unity and as it were walling off from it his own small individual part.

     “If man sins for the most part unconsciously, then repentance – the overcoming of sin – can only be in consciousness!”[20]

     Now we have already noted that there is a certain analogy between the psychotherapeutic technique of psychoanalysis and the Christian practice of confession. In both cases, an attempt is made to speak openly about certain acts, feelings and desires which up to now the patient/sinner has been too ashamed to discuss/confess, or which he has altogether forgotten or repressed. In both cases, moreover, it is assumed that the act of speaking openly about this material is beneficial for the patient/sinner; the shining of the light of consciousness and reason on the repressed or forgotten material drives away the darkness from it and destroys its harmful influence on the rest of the psyche.

     However, it should be immediately obvious that the analogy does not go very far. First, the Christian penitent confesses what he and his confessor consider to be sins, while, as we have seen, psychoanalysis does not use the language of sin at all. True, the patient may express guilt feelings; but psychoanalysis speaks only about (neurotic) diseases and eschews all “judgemental” language; the analyst will be much more likely to view the expression of guilt feelings as a symptom of an illness that has to be removed - that is, the symptom as well as the illness - than as an objective statement of fact. Of course, certain guilt feelings are inappropriate because they are the product of an internalized social conscience that is merely conventional, that is, which does not correspond to God’s measure of sin. Nevertheless, there is a “hard core” of guilt feelings which the Christian will recognize as being authentic, that is, corresponding to God’s own measure, but which the analyst, since he believes neither in God nor in sin, will continue to regard as inauthentic and diseased. For, as Dronov writes, “the positivist and Freudian understanding of ‘the unconscious’ in man’s psyche substantially differs from the patristic one. The positivists do not notice the moral quality of that content of the personality which he calls ‘the unconscious’.”[21]

     Secondly, while the analyst regards the light of consciousness and rational discussion as the means of destroying the darkness of neurotic suffering, the Christian regards the healing power to be the light of God Who alone forgives men their sins and grants them healing. The analyst does not heal so much as help the patient to heal himself by becoming conscious of his inner state. But for the Christian, consciousness of his inner state is not enough: he must also condemn that which is sinful in that state, repent of it, and ask God to destroy it.

     Moreover, confession before God and his spiritual father is only part of what the Christian has to do in order to achieve full healing. The grace of God is drawn into the soul through a whole range of ascetic practices, including fasting, abstinence, prayer and active love for one’s neighbour. These practices, as Bishop Gregory writes, “carried out not only consciously but also subconsciously (that is ‘prayer of the heart’), concentrate grace-filled experiences, thoughts and feelings in the subconscious sphere...”

     Psychoanalysis, however, “usually looks at abstinence only from” the point of view of “an imposed or external law or implacable rules of decency”. “For it the aim, without going into a moral evaluation of a man’s passions, is to remove the suffering elicited by the struggle inside him, to pacify him, reconcile him with the passion living in him, pointing out to him a path on which he can peacefully live in society without transgressing its external laws of decency, but at the same time without condemning his passion and without rejecting it.

     “The overcoming of passions and sin is recognised as necessary only insofar as the man who gives himself up to them unrestrainedly harms his own health. That is, the passions are not subjected to extirpation. The limitation of their satisfaction is dictated in essence not so much by higher moral principles as by practical considerations.

     “Psychoanalysis preaches a life directed by the instincts, the suppression of which in its eyes is an abnormal phenomenon and one that threatens to engender dangerous internal conflicts…”[22]

     Orthodoxy agrees with Freudianism in teaching that much of the suffering in the souls of men is caused by a diseased and disordered functioning of the incensive and appetitive passions. However, the two systems differ in their understanding of the causes of this disorder. Freudianism attributes it to childhood traumas, while considering the passions themselves to be “normal” and undiseased. Orthodoxy says little about childhood traumas, attributing all to the original trauma that took place in the childhood of the human race, in the Garden of Eden. That was the original sin, which spread like a disease, changing the nature of the passions themselves from innocent to guilty.

     Moreover, Orthodoxy considers not only the incensive and appetitive passions to be diseased and infected by original sin, but also the reasoning faculty. In this respect, Orthodoxy differs not only from Freudianism, but also from the whole western rationalist tradition going back as far as Thomas Aquinas, who regarded the rational mind of man as not subject to original sin. It is precisely because our mind, too, is diseased and sinful that we cannot heal ourselves but need the grace of God.

     It follows that while a happy childhood in a peaceful environment could conceivably prevent the neuroses that are the main object of the psychoanalyst’s study, this could in no way remove the original sin that is the object of the Christian’s lamentation and which is inherited from Adam at the very moment of conception. For “in sins did my mother conceive me” (Psalm 50.5), says David, and “even from the womb the sinner is estranged” (Psalm 57.3). True healing from original sin comes to the Christian only through the transformation and redirection of the passions themselves to their original condition and holy object; and this is possible only through the granting of God’s grace in Holy Baptism and a life lived completely in accordance with God’s commandments.

            January 27 / February 9, 2009.

* * *

[1] Pascal’s famous dictum: “The heart has its reasons that reason knows nothing of” expressed the essence of the Romantic faith over a century before Romanticism.

[2] The present writer studied for two degrees in psychology in British universities, but in neither of them was Freud taught even at an introductory level. He was not considered a scientist, and therefore not part of the science of psychology.

[3] Wilson, After the Victorians, London: Hutchinson, 2005, pp. 3-4.

[4] Freud, S., “Charcot”, Standard Edition, London: Hogarth, vol. III, pp. 11-23.

[5] Freud, S., Leonardo, London: Penguin Books, 1957.

[6] Rieff, Freud: The Mind of the Moralist, University of Chicago Press, 1979,  p. 385, footnote.

[7] Holland, N., “Freud and the Poet’s Eye”, in Mannheim, L. & Mannheim, E., Hidden Patterns: Studies in Psychoanalytic Literary Criticism, New York: Macmillan, 1966, p. 153.

[8] Freud, S., “The Unconscious”, 1915, Standard Edition, vol. XIV, pp. 201-202. My italics (V.M.).

[9] Trilling, L., “Freud and Literature”, in The Liberal Imagination, New York: Doubleday, 1947.

[10] Kramer, in Jerry Adler, “Freud in our Midst”, Newsweek, March 27, 2006, p. 37.

[11] Jessie Chambers recounts how D.H. Lawrence once told her: “You know, Jessie, I’ve always loved mother.” “I know you have,” I replied. “I don’t mean that,” he answered, “I’ve loved her – like a lover – that’s why I could never love you.” (in Wilson, op. cit., p. 73).

[12] Lewis, Mere Christianity, London: Fount Paperbacks, 1977, pp. 91-92.

[13] Lewis, op. cit., p. 81.

[14] Occasionally, however, we do find in Freud something approaching the concept of a truly independent rational faculty like the God-given conscience. Thus in The Future of an Illusion he writes: “We may insist as much as we like that the human intellect is weak in comparison with human instincts, and be right in doing so. But nevertheless there is something peculiar about this weakness. The voice of the intellect is a soft one, but it does not rest until it has gained a hearing. Ultimately, after endlessly repeated rebuffs, it succeeds. This is one of the few points in which one may be optimistic about the future of mankind.”

[15] Grabbe, “Pravoslavnoe vospitanoe detej v nashi dni”, http://www.portal-credo.ru/site.print.php?act=lib&id=846 (in Russian)

[16] The idea was first put forward in his Project for a Scientific Psychology (1895) (Claudia Kalb, “The Therapist as Scientist”, Newsweek, March 27, 2006, p. 42).

[17] Grabbe, op. cit.

[18] Freud, Group Psychology, pp. 103, 94.

[19] Anthony Storr, The Dynamics of Creation, London: Secker & Warburg, 1972, p. 236.

[20] Dronov, “Otets PsikhoAnaliza protiv Svyatykh Otsov”, Pravoslavnaia Beseda, N 4, 1998; http://www.psylib.ukrweb.net/books/_dronm01.htm, p. 4 (in Russian).

[21] Dronov, op. cit., p. 5.

[22] Grabbe, op. cit.

 

 

В Православной Церкви, в Ее догматах и в Ее духе, в полноте и чистоте сияет истина Божия.  И никакое нерадение и нововведения  "православными" иерархами МП, не может выжечь  лика Спасителя Господа, из распятой и преследуемой ими Церкви, которую они стремлясь к построению всемирной церкви и правительства, нечисто и нерадиво представляют в мире.

 

 

 

РОССИЙСКАЯ ДУХОВНАЯ МИССИЯ В ПЕКИНЕ (КИТАЙ). М.К. (Осень 1938 г.)

(Продолжение см. № 140, 149, 150)

        СМИРЕННЫЙ АРХИПАСТЫРЬ.

    Со смертью митрополита Иннокентия закончилась целая эпоха существования Российской Духовной Миссии в Китае. Ушел непоколебимый противник демократического строя Церкви,  и еще у гроба его появилось стремление русских реформаторов осуществить этот строй в пределах Духовной Миссии, причем, как все революционеры, они для достижения своей цели пошли кривыми путями, придав вопросу о церковном строе националистический характер. Для этого они выдвинули возглавителем движения китайского протоиерея Сергия Чана.

    Отец Сергия Чана был также священником и в числе 222 православных китайцев погиб при разрушении боксерами Духовной Миссии в 1900 году.

    С благословения митрополита Иннокентия, протоиерей Сергий Чан в 1928 году основал в Тяньцзине миссионерский Молитвенный Дом в честь Св. Иннокентия Иркутского. Здесь около него объединились все противники митрополита Иннокентия в вопросах церковного строя и побудили его, еще у гроба почившего митрополита предъявить Преосвященному Симону требование: передать все управление Миссией коллективу под председательством Сергия Чана. Чан в 1928 году основал в Тяньцзине миссионерский Молитвенный Дом в честь Св. Иннокентия Иркутского. Здесь около него объединились все противники митрополита Иннокентия в вопросах церковного строя и побудили его, еще у гроба почившего митрополита предъявить Преосвященному Симону требование: передать все управление Миссией коллективу под председательством Сергия Чана. Преосвященный Симон проявил неожиданную твердость, заявив о несвоевременности такой реформы, а затем и окончательно отклонил ее.

    26 Июня 1931 года состоялось назначение Епископа Симона Начальником Духовной Миссии с возведением в сан Архиепископа. Глубоко преданный послушник своего Владыки, он всю жизнь старался быть незаметным. Образец смирения и послушания, усердный молитвенник, он изнурял себя аскетическим воздержанием. Вся душа его отражалась в его лучистых глазах, которые невольно поражали всякого встречавшегося с ним.

    Отличительной чертой его служения, кроме совершенного смирения и аскетизма, была исключительная строгость к себе в исполнении своих обязанностей. Он начал поучать проповедями только в епископском сане, приготовляясь к этому в течение 25 лет своего иерейского служения. После него осталось свыше 3000 проповедей, тщательно им разработанных. Ознакомление с ними показывает, как много он работал над ними, изменяя, дополняя и переделывая, в стремлении к предельной ясности и простоте. И большинство его проповедей отчетливо запоминаются и производят глубокое впечатление. Собрание его проповедей является сокровищницей церковной мудрости, отвечая на все запросы верующего христианина.

    Он учил: Царство Небесное силою берется. Только тот в Царстве Небесном, кто со смирением, с напряжением, с терпением совершает свое спасение. Без подвига христианин мертв для Царствия Божия. (Иак. 2, 26).  Что такое – христианский подвиг? – Стремление с усилием преодолеть препятствия, принуждение себя думать, говорить и делать только то, что согласно с заповедями Божьими.

    Закон и пророки утверждаются на заповеди о любви к Богу и ближнему – вот основание к подвигу… Любить Бога – значит исполнять заповеди ради угождения Богу и во славу Его… Земная жизнь дана нам для подвига…  Со стороны человека требуется подвиг, а от Бога на истинных подвижников изливаются благодатные дары… В основе подвига лежит смирение. (2 Тим. 2, 5). Все, что делается без смирения, не подлежит к оправданию на Суде Божием… Сознай, что ты совершенно бессилен, сделайся нищим духом – и без усилия заплачешь… Иерихонскому слепцу говорили: «напрасно ты кричишь», но он был уверен, что Иисус услышит и не пройдет мимо. И вера его спасла его…  У Бога готова для нас помощь, но мы не готовы, наше неверие мешает нам получить ее… Многие говорят,  погибает Святая Русь. Святая Русь – это русские люди, живущие по заповедям Божиим, по уставам Святой Церкви Христовой. Это – Святой Владимир, Преподобный Сергий, Преподобный Серафим Саровский, мученики и исповедники нашего времени. Вот Святая Русь – и она пребудет во век. Не Святая Русь погибнет, а то, что недостойно имени Святой Руси… Христос любовь заповедал нам, но Он, заповедал нам любить личных наших врагов, и за них молиться, но Христос сказал: не мир пришел Я принести, но меч. Чтобы быть достойным Христа, надо уметь различать, какая любовь достойна, называться Христовой... С любовью, усердно, не теряя времени надо делать доброе дело: "«казано тебе, что требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудро ходить пред Богом"» (Мих. 6, 8)... Кто живет церковной жизнью, кто молится теми словами, которые по преданию хранятся в Церкви с древних времен, кто в чистоте содержит православную веру, тот составляет со всеми Святыми одну Христову семью, одно тело, глава которого Христос. Назначение Церкви – созидать Тело Христово, возводить своих духовных чад к духовному совершенству…  Каждому из нас,  дана благодать по мере дара Христова (Еф. 4, 7), но не для его славы, а служения всему Телу – Церкви… Если бы все были равны, то не могло бы составиться и Тело. Членов много, а тело одно. (1 Кор. 12, 19-20). Как в теле есть разные члены и всякий член свое особое имеет значение, так и в Теле Церкви… если иной имеет более – и трудов у него больше. «Горе  мне, аще не благовествую». (1 Кор. 9, 16). За полученное благодари, а чего не получил – тому не завидуй».

    Трудно оторваться от его проповедей – так ясно, так просто, так убедительно говорят они о всех вопросах Божественной Истины.

    Отвергнув домогательства церковных революционеров, Преосвященный Симон должен был уступить в вопросе о расторжении браков. Глубоко почитая память своего учителя – митрополита Иннокентия и сознавая всю правоту его преданности завету Спасителя  - «что Бог сочетал, человек да не разлучает», он с большим трудом пошел по пути Моисея, разрешившего давать разводное письмо «по жестокосердию народа израильского». Но, согласившись учредить Совет Миссии по бракоразводным делам, он удалил его от себя в Шанхай и передал в ближайшее ведение своего Шанхайского викария. Затем, в виду настояний Высшего Церковного Управления осуществить и в Китае демократический строй Церкви, установленный Поместным Собором 1917 года, он поручил Архимандриту Виктору разработать Положение об Управлении Российской Духовной Миссии в Китае, как Китайской епархии Православной Церкви. Убедившись, что Высшее Церковное Управление не вполне ясно представляет себе особые условия существования Российской Духовной Миссии в Китае, он командировал в 1932 году Архимандрита Виктора, как своего представителя, на Зарубежный Архиерейский Собор. Результатом этой командировки явилось более правильное осведомление Священного Синода Зарубежной Церкви о делах Российской Духовной Миссии.

    Председатель Собора – митрополит Антоний – узнав ближе Архимандрита Виктора, предложил Собору возвести его в сан епископа, как Шанхайского викария Китайской епархии. Решение это было совершенно неожиданно для Архимандрита Виктора,  и он с трудом,  упросил митрополита Антония,  отложить этот вопрос в виду отсутствия формального ходатайства о нем Архиепископа Симона. Митрополит Антоний согласился и разрешил ему выехать на Дальний Восток, но, получив по телеграфу необходимое ходатайство Архиепископа Симона, вернул его с пути и 6 Ноября 1932 года, в Белградском Соборе, в присутствии Сербского Патриарха Варнавы, состоялась хиротония его во Епископа Шанхайского.

    В середине Февраля 1933 года, совершая освящение места работ по возведению кафедрального Собора в Шанхае, Архиепископ Симон простудился. Болезнь быстро прогрессировала,  и 22 Февраля он тихо скончался.

    Сооружение Собора Божией Матери – Сподручницы грешных – было последней волей почившего Архипастыря. В Шанхае в это время не было постоянного Храма. Начавшиеся со времени китайской революции 1911 года междоусобия совершились установлением в Китае диктатуры партии Гоминдан. В 1927 году Нанкинское Правительство объявило себя Центральным Правительством всего Китая, подчинило себе Южный и Северный Китай и перенесло столицу Китая из Пекина в Нанкин. В том же году постоянный Храм Российской Духовной Миссии в Шанхае был сожжен и разрушен.

    Епископ Симон в своих проповедях говорил: «В прошлом году мы лишились бывшего у нас освященного Храма. Господь попустил, что наш Храм разрушен. Ожидая нашего покаяния, Господь допустил нам устроить Молитвенные Дома, но если мы подумаем, что можно обойтись и без Храма, то не замедлит придти на нас гнев Божий,  и мы в один день лишимся и Молитвенных Домов, и оставлены будем блуждать во тьме, которую возлюбили больше, чем свет. Когда евреи возвратились из плена Вавилонского, они долго не могли восстановить разрушенного Храма Божия. Многие говорили: не пришло еще время. Но пророк Аггей обличал: «Вы сеете много, а собираете мало. Зарабатывающий зарабатывает для дырявого кошелька. Так говорит Господь: стройте Храм – и Я буду благоволить» (Агг. 1, 6-8). И Шанхайское русское общество, если с верою и единодушием приступит к построению Храма, будет благословенно пред Богом.  … Афонская Икона Божией Матери прислана в Китай в 1903 году. В 1926 году она была дана мне в благословении при моем отъезде в Шанхай. Эта икона Богоматери называется «Сподручница грешных», как написано на самой иконе. Пресвятая Дева Мария поручается пред Богом за грешников, за их исправление, и обещает Свою помощь всем, кто эту помощь будет искать… Как воспитать в себе уверенность, что Бог печется о нас? – Словами этому не научишь. Нужен опыт. Нужна милостыня и усердная жертва на Храм Божий».

    Архиепископу Симону не суждено было закончить сооружение Собора. Ко дню его кончины Кружком ревнителей церковного благолепия было собрано около 7000 долларов, а через 2 месяца его преемник, епископ Виктор, совершил молебен перед началом забивки свай на месте постройки Собора.

    К концу 1933 года сумма пожертвований возросла до 31.000 долларов, кроме пожертвований материалами и бесплатным трудом по проектированию и наблюдению за сооружением. Это дало возможность Епископу Виктору в короткое время возвести стены Собора, перекрыть их и приступить к выполнению деталей сооружения.

    В настоящее время заканчивается последняя отделка Собора, который уже с 1935 года освящен малым освящением для совершения в нем богослужений.

    По представлению Архиепископа Симона Высшее Церковное Управление утвердило организацию Российской Духовной Миссии, как Епархии, из пяти Благочиннических Округов, причем во главе Шанхайского ныне стоит первый викарий – епископ Шанхайский Иоанн, во главе Синьцзянского – второй викарий, епископ Синьцзянский Ювеналий.

    Военно-политическое положение Синьцзянской Области, находящейся в настоящее время под самым действительным контролем СССР, так сложно, что пребывание там викария Синьцзянского признается невозможным, почему Преосвященный Ювеналий, с согласия Преосвященного Иоанна, пребывает также в Шанхае.

    Преосвященный Иоанн являет собой пример строгой подвижнической жизни. Преосвященный Ювеналий, приняв на себя обязанности епископа, наблюдающего за приходом Свято-Николаевского Храма в Шанхае, привлекает к себе сердца прихожан своей простотой, добротой и доступностью перекрыть их и приступить к выполнению деталей сооружения.

    В настоящее время заканчивается последняя отделка Собора, который уже с 1935 года освящен малым освящением для совершения в нем богослужений.

    По представлению Архиепископа Симона Высшее Церковное Управление утвердило организацию Российской Духовной Миссии, как Епархии, из пяти Благочиннических Округов, причем во главе Шанхайского ныне стоит первый викарий – епископ Шанхайский Иоанн, во главе Синьцзянского – второй викарий, епископ Синьцзянский Ювеналий.

    Военно-политическое положение Синьцзянской Области, находящейся в настоящее время под самым действительным контролем СССР, так сложно, что пребывание там викария Синьцзянского признается невозможным, почему Преосвященный Ювеналий, с согласия Преосвященного Иоанна, пребывает также в Шанхае.

    Преосвященный Иоанн являет собой пример строгой подвижнической жизни. Преосвященный Ювеналий, приняв на себя обязанности епископа, наблюдающего за приходом Свято-Николаевского Храма в Шанхае, привлекает к себе сердца прихожан своей простотой, добротой и доступностью.

(Продолжение следует)

 

Всемирная церковь - Аполиптическая Блудница  экуменизма, "пристанище всякому нечистому духу и пристанище всякой нечистотой и отвратительной птице" (Откр. XVIII,2)

Но согласно Святому Писанию, исчезнут, истребятся  нечистые силы и унии мира сего, "вином блудодеяний своих напоявающие все народы" (Откр. XVIII,2)   "Цари земные любодействуют с ними";  увлекая людей, наступающими илюзиями земного благополучия, к духовному блудуПрикрываясь  покрывалом демократии, современные правители государств опираются на ложнык "первоиерархов церкви",  получая от них полное оправдание своим беззакониям.

 

 

ЯРОСЛАВЛЮ  1000 ЛЕТ

Вадим Виноградов 

Часть 2 (см. No. 151)

        ГЛАС ПРЕИСПОДНЕЙ

    А уж ныне то, когда Россия в огне, без всякой натяжки “на правах рекламы”, можно дать эффективный рецепт тушения нынешних пожаров - этой египетской казни. Вместо полива болот и лесов из брандспойтов, по указанию Самого Господа Бога: (столбы ихъ сокрушите!) - приступить к массовому сокрушению всех богоборческих памятников, сброса с улиц всех без исключения табличек с их именами (названiя боговъ ихъ сожгите огнемъ). И мы получим лёгкий морской бриз с теплым грибным дождём.

    Но этот рецепт борьбы с огнём Божiимъ ныне не в почёте. Только своими, только человеческими силами будем тушить пожары! Всё по брежнему:

И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди,

И Ленин такой молодой,

И юный октябрь впереди!

 И Ленин из самой сердцевины города по-прежнему безмятежно

указует ярославцам… прямой путь в адъ!

 

И скажут ярославцы:

- Мы не какие - нибудь безбожники, мы выстроили собор на Стрелке.

И ответит им идол с Красной  площади, как тот Командор дону Хуану:

    - Не собор вы построили, любимые мною ярославцы, а всего лишь декорацию собора, а в декорацию  не сходит Благодать Святаго Духа. Это я вам уж по секрету говорю за ваше почитание меня и памятниками, коих в Ярославле целых три, и проспектом, протянувшимся через весь ваш город. А ещё у меня в Ярославле целый жилой район - так и зовётся - Ленинский. Да, и за Дзержинский, за Кировский, за Фрунзенский районы тоже благодарим. А уж сеть улиц, держа-щая весь Ярославль в капкане: Свердлов, Урицкий, Володарский, Подвойский, Менжинский, Крупская, Воровский, Нахимсон (О, Нахимсона я особенно люблю! Не раздолбай он тогда не покорных ярославев, держали бы мы сегодня в своих руках город с 1000-летней историей?). И опять по секрету: и Андропов, и Киров, и Орджоникидзе - все наши! Это же целый мой совнарком! А гарь, а дым от горящих лесов и болот… так ведь, это дым нашего отечества - дым преисподней! А он, как известно, и дорог и приятен, - добавил идол с Красной площади. Красной, то есть, по-русски, красивой. Но идол, доминанта этой площади, придал сей площади смысл кровавого стяга богоборчества.

- У нас казанский собор в центре города, - пискнул кто-то из толпы.

    - Ваш Казанский собор, сказал идол с Красной площади, - зажат Андро-повым и Первомайским бульваром. Не думайте, что Первомайский бульвар  не в моем благочинии. А о декорации я уже извещал вас. Также и Ильинская церковь. Взятая в объятие Советской площадью (по-вашему, что - это тоже не мое благо-чиние?), подпирается с одной стороны Советской улицей, то есть, моим совнар-комом, а с другой контролируется моим верным Нахимсоном. А Нахимсон не допустит никакого баловства.

    - Да, где твой Нахимсона? Кто его видел? - выкрикнул из виртуальной толпы уже другой вояка. И тут идол рассмеялся, как тот Командор, который сжимал до посинения руку дона Хуана.

    - У нас бесы, хотя и трепещут, но веруют! А вы, бедняжки - “ничего не видим”. Так в этом вся наша сила - быть невидимками. Это наша самая большая победа, что мы сумели всем внушить, что нас нет. Но это я вам тоже говорю по страшному секрету, именно, за то, что вы думаете, что нас нет. Если бы нас не было, то разве стали бы вам внушать: “Жертвенники ихъ разрушьте, столбы ихъ сокрушите, вырубите священныя рощи ихъ, и названiя боговъ ихъ сожгите огнемъ, ибо ты не долженъ поклоняться богу иному, кроме Господа (Бога), потому что имя Его «ревнитель»: Онъ Богъ ревнитель(Исход. 34,13)? Никогда! Вы, что - думаете, что я только над вами здесь властвую? Да, я по всей РФ.

- Над чем же ты, интересно, властвуешь? – захарахоился новый голосишко.

    - Ах, вам интересно! - опять, как каменный гость, загоготал идол. Ну, ежели интересно, так и быть, скажу. Но только теперь уж под самым страшным секре-том. Над вашими душами властвую, - тихо, доверительно, почти прошептал идол, продолжая своею бронзовой рукой указывать дорогу в ад. А после некоторой паузы очень серьёзно сказал: - Вы думаете, что слова «Ленин - живее всех живых» - это просто трёп? Так и быть, признаюсь вам яросласцы, какие же вы дураки, если так думаете. Вы выбираете главой Медведева, и это правильно. Он зальёт водой торфяники, сменит милицию на полицию, введёт в школах любезный нам предмет «Основы религиозной культуры и светской этики», но к душонкам то вашим у него доступа нет. Это мы делаем всё, чтобы вы постоянно находились в поиске лжи. Да, сейчас наше время, - твёрдо произнёс идол и сделал паузу, ожидая, что кто-то выкрикнет: и власть тьмы. Но никто на этот раз не подал голоса. Те одинокие крикуны, как и все ярославцы, просто, никогда не слыхали этой фразы. А сергиане, хорошо знавшие даже её точное место в Евангелии (Лк. 22, 53), естественно не посмели хоть как то не угодить идолу, подтвердив в очередной раз признание епископа Сыктывкарского и Воркутинского Питирима, что за Русское Православие ныне постоять некому. Идол остался доволен таким единодушием ярославцев и, тоном властелина, превосходящим командный тон министра обороны, объезжающего войска на его же идола московской Красной площади, завершил свое общение к ярославцам из преисподней той же стандартной фразой, как и тот министр обороны:

- Поздравляю вас с 1000-летием Ярославля!

 

Истинно православные верующие в Отечестве и в Зарубежной Руси, силою любви Господа и Его премудростью, всегда и всюду соединены в Духе, как бы ни были они преследукемы, рассеяны и разбросаны в мире, по своим странам, обществам, домам и храмам. Пшеницу сатанинского рассеяния (Лук.22,31) - Ты Благодатию Своею претворяешь в благословенную пшеницу Своего сева, приносящую плод, "иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто" (Мк. 4,8), во всех сферах жизни, во всех углах Отечества, Европы, Америки и Австралии, где после унии части РПЦЗ, организуются епархии и приходы, и где только может прозябнуть зерно Истины.

Убежденные в истине того, что сказано в Священном Писании: "Я создам Церковь Мою и врата ада не одолеют ее"  (Матф. 16,19), верующие в грядущего Спасителя, знают,  что Церковь, никогда не разделяется, нераздельно и неразсеянно пребывая Единою, как Сам Господь.  Разделяются люди и падшие духи.  Придет час и соберет Хозяин Жатвы пшеницы Свою в житницы Небесные...  И убежит старая земля от Лица Господня...  и "не найдется ей места" (Откр. XX,11).  

 

 

GOD’S TEMPLE

HEAVENLY ISLAND ON A SINFUL EARTH

Bishop ALEXANDER (Mileant)

Translated by Seraphim Larin

 

CONTENTS: Significance of the Temple (Church). Origin of the church and its architectural form. Internal arrangement of the church. Meaning and purpose of church services. Significance of the cross. Icons and frescoes. Cycle of Divine Services and their types. Hierarchy of the clergy.  Vestments of the clergy. The Priest’s blessing. Candles and Prosphora. Prostrations. Fasts. Rules of conduct in church. Preparation for Confession and Holy Communion. Conclusion.

SIGNIFICANCE of the TEMPLE

    A temple (church) is a building consecrated to God and predetermined for conducting Divine Services in it. Inside the church, God (in His invisible presence) receives our prayers, and as He said: “For where two or three are gathered together in My name, I am there in the midst of them.” (Mat. 18:20). As here, “heavenly powers serve with us invisibly”, it can be said that a church is a segment of Heaven on Earth, or an island of Heavenly Kingdom.

    In this brochure, we will familiarise the reader with the historical beginnings of the Church, its architectural form, internal arrangements and the significance of the various articles found within it. We will discuss the main church services, how to conduct yourself in church, and preparing yourself for Confession and Holy Communion.

    The Church is the centre of our spiritual life, where our spiritual birth originates and we are regenerated. Here, we partake of Holy Sacraments that provide us with eternal life; we receive blessings for a family life (through Holy Matrimony) and are escorted along the path toward eternal life (burial). In church, there is an especial awareness of God’s grace. Having prayed in church, the believer emerges cleansed, peaceful and spiritually strengthened.

     The faithful, imbued with God’s grace, always strove to go to church. As the ancient righteous King David wrote: “Lord, I have loved the habitation of Your house, and the place where Your glory dwells……..I was glad when they said to me: let us go into the house of the Lord”. (Psalms 26:5; 122:1)

ORIGIN of the CHURCH and its ARCHITECTURAL FORM

    The arrangement of an Orthodox church is based on a centuries old tradition, emanating from the first tent-temple (tabernacle) erected by Prophet Moses some 1500 years BC.

    The church of the Old Testament and its various items used for Divine Services: Table of Oblation, Candelabrum, Censer, Sacred vestments of the Clergy and other objects – were all established through Divine revelation. As the Lord said to Moses, - “According to all that I Shew thee, after the pattern of the tabernacle, and the pattern of all the instruments thereof, even so shall ye make it….And thou shalt rear up the tabernacle according to the fashion thereof which was shewed thee in the mount”. (With obvious reference to Mt. Sinai Exodus 25:9, 26:30).

    Approximately 500 years later, King Solomon replaced the mobile Tabernacle (housed in a tent) with a magnificent stone temple in the city of Jerusalem. During its consecration, a cloud descended from the sky and filled the temple, and the Lord said to Solomon: “I have hallowed this house, which thou hast built, to put My name there for ever; and Mine eyes and Mine heart shall be there perpetually”. (3 Kings chps. 8 & 9)

    From the time of king Solomon’s reign up to the times of Jesus Christ – tens of decades – the Temple of Jerusalem was the centre of religious life for the entire Jewish people.

    After being destroyed and upon its subsequent restoration, the Lord Jesus Christ used to visit and pray in it. In citing the words of the Prophet Isaiah, God demanded that the Jews treat the Temple with reverence: “..Mine house shall be called an house of prayer for all people”, and He drove out those that conducted themselves in an unworthy manner. (Isaiah 56:7, Mat 21:12-13, Mark 11:16, John 2:13-20).

    After the ascension of the Holy Spirit upon the Apostles, in following Christ’s example, they also visited and prayed in the Temple of the Old Testament. (Acts 2:46). At the same time they started to augment the church service with special Christian prayers and mysteries. Specifically, on Sundays ( “the Lord’s Day) the Apostles would gather in the homes of the faithful (sometimes in distinctly nominated places – eekos) to pray, read the Holy Scripture, “broke bread” (performed Liturgy) and partook of Holy Communion.  This is how the first house-churches evolved. (Acts 5;42, 12;12, 20;8, Col. 4;15). Later, during the times of persecution by the heathen authorities, the Christians used to gather in catacombs (underground structures) and perform Liturgy on the graves of martyrs.

    During the first three decades of Christianity, because of the relentless persecution against it, a church was a rare sight. Only after the declaration of religious freedom by Emperor Constance the Great in 313, did the churches begin to emerge universally. 

    Initially, churches were built in the form of a basilica – a rectangular building with an elevated  portico or flight of steps at the front entrance, and a raised curvature or apside at the rear. Columns separated the internal area of the basilica into 3 or 5 sections called ships. The middle ship was situated higher than the side ones and its ceilings contained windows. Basilicas were outstanding with their surfeit of  fresh air and light.

    Soon after, other structural forms started to appear. Starting in the 5th century, the church structures in Byzantium were in a form of a cross with arches and a cupola above its central form. Rotund or octagonal erections were quite infrequent. The church architecture of Byzantium had an enormous influence on the Orthodox East.

    Simultaneously with Russia embracing the Orthodox Faith, a Russian church architecture began to emerge. Its distinctive characteristic is reflected in the shape of its cupola, which is in a shape of a candle flame. Later, other architectural forms began to appear e.g. in the West, the Gothic style evolved – churches with tall spires. It was through this centuries old process that the features of the Christian church were created, every country in every era acquiring its own unique attributes. Even in ancient times churches used to embellish towns and cities. They became the symbol of the world’s spiritualisation, the emblem of the future renovation of the universe.

    The number of cupolas on a church has a specific significance. One cupola is erected in honour of  the one God, three – in honour of the Holy Trinity, five – in honour of Christ and His four Evangelists, seven – in honour of the seven Mysteries, thirteen – in honour of Christ and His twelve Apostles.

    The belfry is located above the entrance to the church or to its side, and the sound of ringing bells reminds the faithful of the services conducted within the church.

    The slow toll of the largest bell signifies glad tidings. This type of toll is made before the commencement of the all night Vigil or the Liturgy. The joyful and melodious ringing of all bells (called three-ringing) is rendered on Feast days. Before the revolution in Russia, the three-ringing was heard every day during Easter Week. The mournful alternate toll of the bell with long pauses is practiced during funerals.

    “The sound of the bells is not simply a ‘gong’ that summons the people to church, but is a melody that spiritualises the environs of the church, reminding of prayer those that are engaged in work or are travelling, those that are immersed in everyday monotony….The peals of the bell, in its own way is a musical sermon, carried outside the precincts of the church. It proclaims about faith, about life and pierces it with its light, it awakens the sleeping conscience. (Archpriest Alexander Men`).

INTERNAL ARRANGEMENT of the CHURCH

    As with the Old Testament temple which had a courtyard, a nave and the “Holy of Holy”, the Orthodox church has a porch (courtyard), a nave or middle section of the church (the church itself) and the altar.

    The area called COURTYARD is located on the western side of the church and contains its main entrance. In the ancient church, this section was designated for the catechumens (those preparing to be baptised) and repentant (those individuals precluded from having Holy Communion for a specific period because they had committed some onerous sins). The courtyard was usually quite large and some provided large basins for baptising adults. Contemporary courtyards are relatively small in area and contain facilities for the sale of candles and “prosphora” (leavened bread). Step lead up to the courtyard, which is an elevated section called parvis, portico or porch.

     The NAVE or middle section of the church accommodates the praying faithful. It is separated by an “iconostasis”: a partition covered with many icons. In the very ancient churches, the iconostasis was not very high and did not have any icons.

    It was only at the close of the 8th century, after the heresy of iconoclasm (opposition to icons) had been condemned, that icons began to appear on the growing partitions. In the ensuing centuries, the iconostasis fully evolved as a high partition between the altar and the nave, adorned with rows of  icons, arranged in an established order.

    The iconostasis has 3 doors that lead into the altar: the central door – Royal Doors (through them the Lord Jesus Christ Himself , King of Glory, passes invisibly in the Holy Gifts or Holy Communion) and two side doors ( the right one being the southern, while the left one being the northern). The Royal Doors carry a depiction of Annunciation to the Holy Virgin Mary and the four Evangelists (Matthew, Mark, Luke and John), while the side doors – Archangels Michael and Gabriel. To the right of the Holy Doors, there is always an icon of our Saviour, while to the left – an icon of Mother of God. To the right of the Saviour, there is an icon of the Saint (or an event from his life) in whose honour the church had been consecrated.

    The lower level of the iconostasis contains icons of saints that are especially revered (John the Baptist, Nicholas the Wonderworker etc…). Above the Royal Doors, there is a mandatory icon depicting the Last Supper, reminding the faithful of the major Mystery that is performed in church: Holy Communion.

    The iconostases usually have a number of rows – tiers. The second tier accommodates icons of the major Feast days, the third – of Apostles, the fourth – the Prophets. The top of the iconostasa is crowned with a cross.

    The iconostasis is usually situated on an elevated area called solea, and this area is designated for those individuals involved in church services. The middle of this section – opposite the Royal Doors – is called ambo or place of ascending; here the deacon intones the litanies, reads the Gospels, and it is here where the faithful ascend to partake of Holy Communion. At the ends of the solea are found the cliros, or choirs for readers and chanters. Above the cliros are banners, i.e. icons made of either cloth embroidery or metalwork, hung vertically in the fashion of flags and fastened to long poles. They are carried in processions as ecclesiastical flags.

    The Altar or Sanctuary is the holiest part of the church, and inside it stand the Altar Table and the Table of Oblation. The Altar Table is a special, sacred, usually cube-shaped table, upon which the priest serves the Mystery of Holy Communion. Adorned with holy vestments, it is found in the centre of the Sanctuary. On it are a Cross, the Gospel, Antimins, Tabernacle and Communion Set.

    The Tabernacle is the ark in which spare Holy Gifts are kept for communing the ill. The Communion Set is a small ark that contains the utensils for bringing Holy Communion to those who are ill at home. Antimins is a silk cloth upon which Jesus Christ is depicted being placed in the tomb as well as the tools of His suffering: crown of thorns, spear, sponge, scourging post, nails etc.

    On the Antimins, it is noted: when and for what church it was consecrated and by what bishop. Following the tradition of the early Christians, into the other side of Antimins, a fragment of the relics of a Saint must be sewn, since in the first centuries of Christianity, the Mystery of the Holy Gifts was always celebrated upon the graves of martyrs. Without an Antimins (consecrated by a bishop) there can be no Liturgy. For the greater protection of the Antimins, it is folded into another silk cloth called the Iliton.

    Located behind the Altar Table are the Altar Cross and Candelabrum.

    As with the Altar Table, the Table of Oblation (which is situated in the north-eastern corner of the Altar) is adorned with holy vestments and is used for Proskomedia: preparation of bread and wine for the celebration of the Mystery of Communion (Eucharist).  Upon it are kept sacred vessels: Cup or Chalice into which wine is poured; Diskos – a small round plate on a stand that carries a depiction of  Child Jesus, lying in the manger; the bread (called the Lamb – cut out of the centre of the Prosphora) is placed on the diskos, as well as other portions cut from other prosphoras, for consecration at the Divine Liturgy; the Star, composed of two metal arcs fixed about the centre so that they can be closed and opened into a cruciform shape; it is placed on the diskos so that the cover will not disturb the cut out portions of prosphora, Spear which is used to cut out the Lamb and sections from other prosphoras; the Spoon used to administer Holy Communion; Sponge used to wipe the vessels.

    Apart from the main Altar, some churches have additional side altars called chantry. Church services on minor Feast days are conducted at these altars or, services that begin very early in the morning.

    The main Altar upon which the faithfuls' attention is focused, is located on the eastern side of the church. Since Apostolic times it has been accepted to pray to the east, symbolising the enlightenment through Jesus Christ, Son of God, of every human being that comes into the world.

    The Liturgy conducted in the church does not have earthly beginnings but has its origins in Heaven. This conclusion is reached through Apostle John’s vision, described in his Book of Revelations.

    Indeed, our Orthodox Liturgy in many ways resembles the Heavenly Divine Service that he witnessed: Heavenly Altar, Candelabrum, golden Censer alive with billowing smoke of incense, Holy Chalice, slain Lamb in the middle of the Altar, Elders in white robes and crowns of gold standing in front of the Altar, and further – countless number of Angels and righteous people praising the Creator ( Rev. chp. 4-5). The 24 Elders conform in number to the 24 sequences of Divine Services established by King David to be served in church (1 Paralipomena 24:1-18).

    As in Heaven, the slain Lamb lies on the Altar in the Orthodox church. Apostle John’s vision of souls located under the Heavenly Altar that were killed for proclaiming God’s Word, conforms to the ancient practice of  Liturgies being conducted over the graves of martyrs. Consequently, in coming to church for Liturgy, we must fully comprehend the honour bestowed upon us for being able to partake in the great and mysterious celebration of the Mass. Through it, our prayers amalgamate with the prayers of Angels and Saints that encompass the Altar of the Heavenly King.

MEANING and PURPOSE of CHURCH SERVICES

    Every spiritually sensitive individual acknowledges that his existence and all the earthly blessings that he enjoys are due to God’s benevolence. This realisation evokes the need to thank God: “Bless the Lord, O my soul, and all that is within me bless His holy Name.” (“All that is within me” – the merging of all the spiritual qualities, all the best and noble strengths of the human being that are called upon to participate in praising God). From this eventuates the glorification of God in church: reading, singing, talents of artistic depictions and various other mediums –everything that augments the majesty of  the church service.

    Pray about what?

    Prayer is a dialogue with God, similar to a conversation with people. What do we converse with people? We express our thoughts and feelings, we turn for help, and we learn, listening to others, we express our gratitude, we praise or ask for forgiveness. Similar dialogue takes place in the House of God. Its basic elements are:

    (a) thanking and praising God; (b) repentance for our sins and for violating our Christian obligations; (c) appealing for help from danger, for curing an illness, for our salvation; prayers for one another, for our Church, for our people, for the whole world. Just as there are special prayers for the living, invocations for our deceased parents, brothers, sisters for their redemption and repose have distinctive attributes. 

    A combination of all the elements of prayer can be seen in nearly all the prayerful petitions, i.e. our pleas to God, coupled with contrition, or gratitude, or praise.

    “A prayer itself in church, calms everyone, disposes toward repentance for sinning, toward meekness, toward gentleness, reformation, toward a virtuous life, demanding fruits of repentance, reminding us of death, of the Judgment Day, depicting God’s terrible judgment of the whole world; displays our frightful, sinful vitiation, which is impossible to expunge without the Saviour, without the healing power of faith, without the mystery of atonement, Holy Communion, without fasting, without tears, without endeavours to mortify the flesh, without charity.

    Divine Service teaches, allays, heals and strengthens the Christian soul. It elevates and elates the spirit of a Christian. This heavenly treasure on earth, given to us by our Lord and Redeemer; this treasure of all that is good, all the gifts of the Holy Spirit, the treasure of all intensities for life and piety, of the deeds of righteous individuals that are worthy of duplication” (St. John of Kronstadt, Thoughts on Divine Service).

    In turning to God for His help, we appeal to our Saints to pray for us as they stand closer to God than we do.

SIGNIFICANCE of the CROSS

    The Cross is a symbol of the triumph of good. Through His sufferings on the cross, Christ washed away the sins of the human race, conquered the devil, abolished death and opened the path to eternal life. The Cross is witness of God’s boundless love for the sinful human race.  However, the Cross is much more than a symbol: it possesses spiritual power.

    All the Mysteries of the Church are performed through the sign of the cross: the blessing of the water before Baptism, endowment of grace of the Holy Spirit through Chrismation, the transformation of bread and wine into Christ’s Flesh and Blood for Communion etc.. In making the sign of the Cross, the faithful draws toward him, the regenerating power of the redeeming sufferings of Man God. The air, water and all nature are all blessed with the sign of Christ’s Cross. The fallen spirits are fearful of the Cross and flee from it like insects from a fire.

    Reverence of the Cross by Christians began in the first century. In the second and third centuries, this reverence became so widespread that the heathens called Christians "“Cross worshippers”. Images of the Cross can be found on ancient Christian tombstones and in the catacombs.

    Emperor Constantine the Great, while still a pagan and acting on a Heavenly vision, had the image of the Cross etched on all shields and banners of his forces. Because of this, he vanquished the Christian-hating emperor Maxentius that took arms against him with a much larger force. Enlightened by the miraculous assistance in his battle against Maxentius, Emperor Constantine became patron of the Christians and as a consequence, the Christian faith that was formerly persecuted, began to strengthen quickly throughout the various countries of the Roman empire. From that time, the churches were adorned with crosses, both outside and inside.

    During baptism, the newly-christened is adorned with a personal cross. Carried around the neck, this cross represents God’s symbol that protects the individual from all evil.

    Much has been written by the Holy Fathers regarding the great power of Christ’s Cross. In their explanations of the Holy Scripture, they saw symbols of the cross in many Biblical events: the smearing of door jambs with the blood of a paschal lamb, in the brass snake constructed by Prophet Moses in the desert, the imprinting on the foreheads of the righteous with a mysterious symbol as related in the Books of Prophet Ezekiel and Apocalypse (Exodus 12:7-13; Isaiah 44:5; Rev. 7:3, 9:4, 14:1; Num. 21:8-9). On the subject of the sign of the Cross and the reverence of it by Christians in ancient times, see writings by Justin the Philosopher, Origen, Saint Cyprian of Carthage, Tertulian and other writers after him. 

    Orthodox Christians stand out from other Christian faiths because they make the sign of the Cross. However, not everybody applies it equally: some do it with reverence and faith, while others – hurriedly and carelessly. It is better to cross yourself infrequently than to do it often any which way. To execute the sign of the Cross correctly, it is necessary to bring the tips of your thumb and the next two fingers of your right hand together, signifying the Holy Trinity. The last two fingers are pressed into the palm and symbolise the dual nature of Lord Jesus Christ – Divine and human.

    In order to make the sign of the Cross, while our fingers are in this position, we touch our forehead (for the blessing of our mind), our stomach (for the blessing of our internal feelings), then our right and left shoulders (for the blessing of our bodily strength).

    We need to cross ourselves during prayer, when we enter the church, when we kiss icons and other holy items. It must be remembered that the sign of the Cross summons a Divine force and at the same time repels every type of evil influence sent by the demons.

    Annotation on the Russian Cross. On top of the vertical beam of a basic cross, a small board is attached bearing the words: “Jesus of Nazareth, King of the Jews”. The bottom angled, cross-beam of the Russian eight-pointed cross, reminds us of the two robbers that were crucified with Christ on either side of Him. The robber crucified on the right side, repented his sins, found belief in Christ and entered the Kingdom of Heaven (the crossbeam points upwards toward the right side) while the robber on the left side, angry and blaspheming Christ, perished (the crossbeam pointing downwards).

ICONS and FRESCOES

    The significant attributes of the Orthodox church are reflected in the icons and frescoes that artistically depict Christ, Angels, Saints and Biblical subjects. Icons remind us of God, His merciful deeds, the Heavenly world. They relay in contours and colour that which the Holy Scripture describes in words. These Holy depictions create a prayerful feeling. Without them, the temple would resemble a hall for civil functions.

    In praying before an icon, we must remind ourselves that we are not praying to the material object but rather to its depiction of Christ, Mother of God or a Saint. Everything that we see and hear has an influence on our thoughts and feelings – such is our nature. Consequently, it is much easier for us to concentrate during prayer when focused on an icon, rather than staring at a blank wall or something similar that has nothing to do with our act of devotion.

    Through their flawed understanding of the second Commandment of the Old Testament, which forbids praying to false gods, Christians of other denominations denounce the utilisation of icons. We know from the Holy Scripture that the Lord prohibited idolatry, but at the same time decreed Moses to structure golden Cherubs on the lid of the Ark of the Testimony, where He promised to appear to him: “…and make one cherub on the one end, and the other cherub on the other end…And there I will meet with thee, and I will commune with thee from above the mercy seat, from between the two cherubims..".

    Likewise, the area in the Temple of Solomon upon which the eyes of the praying priests were focused, contained sculptured and embroidered depictions of Cherubims (Exodus 25:18-22 and 26:1-37; 3 Kings 6:27-29). The restored Temple of Solomon, in which the Lord Jesus Christ, His Apostles and early Christians all prayed, was adorned with similar Cherubims.

    The most ancient icon is that of our Saviour called “One that was not made with hands”.  Just as it is narrated in the New Testament, the Lord Jesus Christ wiped His sacred face with a towel and miraculously depicted His face on this towel, which was sent to the sick Prince Abgar. After praying before this icon of the Saviour, Abgar was cured of his leprosy.

    Evangelist Luke - who was also a painter - portrayed a number of icons (many of them miracle-working) of Blessed Virgin Mary, who sat for him.

    The most ancient places of prayer for Christians – the catacombs – have preserved their holy images to this very day. In comparison to contemporary icons, they are quite outstanding in their symbolist form. Nonetheless the idea is the same: to remind us of God. Among these ancient depictions, it is worthy to note the Sacrificial Lamb – symbol of the Lord Jesus Christ, Who suffered for mankind; the lion – symbol of His might; the fish – in Greek “ichtos” which contains the initials of Jesus Christ, the Son of God; the anchor – sign of Christian hope; the dove – symbol of the Holy Spirit; the birds phoenix and rooster – symbols of resurrection; the peacock – symbol of immortality; the grape branch and basket with breads – symbol of the Mystery of Holy Communion etc…In the catacombs, one can also encounter more complex artistic creations that illustrate Biblical events and sermons of the New Testament.; Noah and the Ark, Adoration of the Magis, the resurrection of Lazarus, Prophet Jonah and the whale, Prophet Moses receiving the tablets of the Ten Commandments, sermon on the sower, on the ten maidens and others. Over the centuries, these early Christian symbols and compositions became more artistic and diverse.

    God is depicted on the icons in the same form as He appeared to people. For example, the Holy Trinity is shown as Three Strangers-Angels, sitting at a table. It was in this form that God appeared to the righteous Abraham. On other icons, every face of the Holy Trinity has its own symbolic profile. God the Father – as an old Man, because that is how He appeared to Prophets Isaiah and Daniel. Jesus Christ is shown in ordinary human form because that is how He appeared when He came down to earth and became human; a Child in His Mother’s arms, or a man preaching to the masses and performing miracles, Transfiguring, suffering on the Cross, reposing in the Sepulchre, Resurrecting or Ascending into Heaven.

    God the Holy Spirit is depicted as a dove (this is how He appeared during Christ’s Baptism in the river Jordan) or in the form of fiery tongues ( as He descended in visible form upon the Apostles, fifty days after the Resurrection of Jesus Christ).

    Icons must differ from ordinary paintings or photographs, and their depictions must conform to iconographic traditions that have been developed over centuries. Newly painted icons must be blessed in church and sprinkled with Holy water. As a consequence, it becomes a Holy item through which the invisible grace of The Holy Spirit works. There are many miracle-working icons through which many miraculous healings occurred.

    Around the heads of the Saviour and the holy saints of God as presented in icons, there is a depiction of radiance – a circle of light called a halo. The halo symbolises God’s grace on that particular person. This invisible shining of the light of God that normally cannot be seen by the human eye, sometimes becomes visible through God’s will. Thus, for example, the Prophet Moses had to hide his face with a veil so that the light that proceeded from his face would not blind the people. The Apostles were honoured to see the light of Christ’s divinity on Mount Tabor.

    During his talk with Motovilov, the face of St. Seraphim of Sarov shone like the sun. Similar occurrences can be found in the writings on the lives of  many Saints. Normally, in the halo of the Saviour there are three letters ‘O ON’, which in Greek means “Being” or “He Who Is”, because as God He always exists. Over the head of the Mother of God are placed the letters MP OV. These are the first and last letters of the Greek words meaning “Mary, Mother of God”.

CYCLE of DIVINE SERVICES and THEIR TYPES

    a) Yearly Circle of Divine Services

    Each day of the year is dedicated to the memory of one or more Saints and to special sacred events – feast days. There are feast days that are IMMOVABLE and are celebrated on the same date each year e.g. Nativity of Christ (including the preceding Lent), Dormition of the Mother of God and the preceding Dormition lent. There are also feast days that are MOVEABLE which fall on different dates in different years. They are dependent upon what day Easter is celebrated and include Palm Sunday, Ascension and Holy Trinity.

    Easter is the most joyous Christian feast day. It is “the feast day of feast days and the most triumphant of the triumphant”. The Lord Jesus Christ resurrected from the dead on the day following Jewish Passover (Pascha), which happened to be a Saturday.

    Because in the Old Testament, Pascha was celebrated according to the lunar calendar, its celebration under the New Testament is dependent upon the Old Testament. The First Ecumenical Council decreed that the Christian Pascha should be celebrated quite separate and distinct from the Jewish one, and always on the first Sunday after first half-moon of Spring.

    There is a Paschal menology that shows the dates of Paschas for every year. The earliest Pascha is celebrated on the 4th April (22nd of March according to the Church calendar) while the latest date is 8th May (25th April according to the Church calendar). Great Lent begins 7 weeks before Pascha. During this Lent, every Sunday is dedicated to a distinct occurrence (see brochure: Great Lent). Palm Sunday is celebrated one week before Easter while Ascension is celebrated 40 days after Easter, and a further 10 days - Holy Trinity (The Descent of the Holy Spirit on the Apostles). The following is a list of main feast days ( twelve) with dates according to the new style (civil) calendar:

    The Nativity of Christ ( 7th Jan), The Baptism of our Lord Jesus Christ (Theophany, 19th Jan), Meeting of the Lord Jesus Christ (15thbFeb), Annunciation (7th April), Triumphal Entry into Jerusalem (Palm Sunday, last Sunday before Easter), The Ascension of the Lord (40 days after Easter), The Descent of the Holy Spirit upon the Apostles (Pentecost) or Day of the Holy Trinity (50 days after Easter), Transfiguration (19th August), Dormition of the Theotokos (28th August), Nativity of the Theotokos (21 Sept), Exaltation of the Cross (27 Sept), Entry of the Theotokos (4th Dec).

    From the Holy Trinity day, the consequential rotation of the Octoechos, or Book of the Eight Tones begins – songs and daily readings from the Apostles Epistles and the New Testament.

    b) Weekly Cycle of Divine Services

    Apart from the yearly Services, there is a weekly cycle where each day is dedicated to some holy event or to a Saint. Consequently, Sunday is devoted to Christ’s Resurrection; Monday – to the Angels; Tuesday – to the Prophets, headed by John the Baptist; Wednesday and Friday – in memory of our Saviour’s sufferings on the Cross (hence these days being fast days); (Wednesday was when Judas Escariot, one of the Twelve Apostles, betrayed Christ to the Jewish High priests; apart from this, the Mother of God is remembered on Wednesday; Thursday commemorates the Holy Apostles and their successors – Saints, Saint Nicholas the Wondermaker being especially revered; Saturday is dedicated to all Martyrs and Saints. Also on Saturday, all the reposed are remembered. (“Weekly” in church-Slavonic language means the day of Resurrection, as a day of inactivity i.e. a day free from earthly activity, while the seven days that are referred to as a week, is called seven day).

    c) Twenty-four hour cycle of Services

     Following Biblical tradition, the church day begins in the evening. “And the evening and the morning were the first day” (Gen. 1:5). That is why the first church service begins in the evening – Vespers. There are nine daily services: Vespers, Compline, Midnight Office, Matins, First Hour, third Hour, Sixth Hour, Ninth hour and Divine Liturgy. Usually, these services are conducted in their fullness by monasteries and some large churches that have many worshippers.

    Vespers – is the service celebrated towards the end of the day, in which we express our gratitude to God for the day which has passed, and for His mercy for the approaching night.

    Compline – is the service that is conducted after the evening meal (dinner); it is composed of the reading of a series of prayers, in which we ask the Lord for the forgiveness of sins and preserve us from the wiles of the devil during our sleep.

    The Midnight Office – is essentially a monastic service, conducted at midnight, in remembrance of the prayer of the Saviour during the night in the Garden of Gethsemane. This service summons the faithful to be ready at all times for the day of the Dread Judgment, which will come unexpectedly like “a bridegroom in the night” (parable of the Ten Virgins).

    Matins – is celebrated in the morning prior to the rising of the sun. In this service we give thanks to God for the night which has passed, and we ask of Him mercy for the approaching day.

    Hours – are very short services which are read during the day and are devoid of singing. Because in ancient times time was calculated from the rising of the sun, the First Hour corresponds approximately with our 7am. The Third Hour covers our time from 9am to 12 noon and recalls the descent of the Holy Spirit upon the Apostles. The Sixth Hour corresponds to our 12 noon to 3pm and reminds us of the Passion and Crucifixion of our Lord Jesus Christ. The Ninth Hour represents the hours from 3pm to 6pm and reminds us of the death on the Cross of our Lord Jesus Christ.

    The main divine service – Liturgy, is conducted before noon. During the course of its celebration, the entire life of our Saviour is called to our spiritual mind, especially the Mystery of the Last Supper when our Lord Jesus Christ established the Mystery oh Holy Communion. A miracle occurs during this Mystery: the Holy Spirit descends upon the bread and wine, and transubstantiates them – i.e. changes their substance. The bread truly becomes the Flesh of Christ and the wine, His blood.

    In ancient times monastics conducted all of these services separately, at the times appointed for each. When these services began to be conducted outside monastic churches, to accommodate the faithful, they were combined into two groups: evening and morning services.

    The composition of evening services is Vespers, Matins and First Hour, while the morning services included the Third and Sixth hours and Liturgy. The Ninth Hour, Compline and Midnight Office are not observed in non-monastic churches.

    On the eve of feast days and Sundays, the evening service (which is composed of Vespers, Matins and First Hour) is celebrated more triumphantly than ordinary days, and are called All Night Vigil – “All Night”, because Christians of ancient times celebrated the service from evening till morning, which then progressed into the Liturgy, during which the faithful received Holy Communion.

HIERARCHY of the CLERGY

    The Apostles instituted the levels of holy hierarchy – Bishop, Priest and Deacon. Through the “laying of hands”, the priesthood receives the grace of the Holy Spirit for serving the Church: teach people the Christian faith and righteous living (piety), celebrate Divine Services in churches and in private houses, and direct church activities. 

    The Bishops receive the highest degree of Grace. In their degree of Grace they are equal, but due to their administrative responsibilities are subdivided into bishops, vicars, archbishops, metropolitans and patriarchs. Apart from having the authority to celebrate all ecclesiastical services and preach the Word of God, Bishops have the right to consecrate (the “laying on” of hands) others into the priesthood (including deacons), consecrate Holy Chrism, Antimins and churches, and direct church affairs of the parishes within their jurisdiction. Under contemporary church practice, only those of monastic calling can be considered candidates to the bishopric.

    Presbyters (or priests, in Greek hieros) receive Grace through the blessing of their bishop in order to serve church services and all Mysteries (except the Mystery of Ordination), preach the Word of God and conduct the affairs of their parish. The more senior priests are called Archpriests. Monk-priests are called Hieromonks, while the senior ones Igumen, and more senior still – Archimandrites.

    Deacon, in Greek means “server”. During the serving of Divine Liturgy, they assist the bishop and the priest but may not serve alone. While the presence of a deacon embellishes a church Service, it is not essential, which is why in many churches the Services are conducted without him. A senior deacon that serves a bishop is called Protodeacon (or Archdeacon if he is a monk).

    Other participants in Divine Services are the Reader that reads prayers or the Sacristan that not only reads prayers but can also chant on the cliros. Quite often parishioners that are conversant with the church service, assist by reading and singing.  The choir and its choirmaster add to the majesty of Services on Feast Days.

    The clergy together with their faithful form a single spiritual family – a minor church. The sole aim of all its members should be - to save their souls and assist in the salvation of others. Regular churchgoers of any particular church are called its Parishioners. In their church, they go to Confession and partake of the Holy Sacraments, wed, bring their children to be Baptised as well as their reposed for funeral Services.

    Every Orthodox Christian has to be a member of a church, regard it as his or her sacred place and be concerned for its welfare, as well as the material independence of those who serve it.

VESTMENTS of the CLERGY

    Those who conduct Divine Services must be dressed in sacred vestments adorned with crosses.

    Vestments of the Deacon: Sticharion, Orarion and Cuffs. Sticharion is a long garment, open down the length of the sides, with wide sleeves and an opening for one’s head. The right to wear a sticharion may also be granted to readers and servers. Orarion is a long wide band of the same material as the sticharion and is worn over the left shoulder over the sticharion. Cuffs (or manacles) are worn around the wrists (laced with cords) to remind those conducting the Services that they do so by the power and Grace of God.

    Vestments of the Deacon: Under-vestment, Epitrachelion, Belt, Cuffs and Phelonion. The under-vestment is a simpler form of sticharion. It is made up of thin material with narrow sleeves that have laces, which are tied around the wrists. The phelonion is worn over this sticharion. The epitrachelion is similar to the deacon’s orarion, only it is worn around the neck, comes down the front so that the two inner edges are fastened together with buttons for convenience. The priest may not conduct any Service without his epitrachelion, just as a deacon must have his orarion. The belt is worn over the epitrachelion and under-vestment for greater freedom during church Services. The phelonion is worn over the other the other garments. It is a long and wide cape without sleeves with an opening for the head at the top and cut away in front to give the hands freedom of movement. In its form it resembles the purple mantle which the Lord was given during His Passion. Over the phelonian and around his neck, a priest wears a pectoral cross. For long and dedicated service, priests may receive: Skoufia – a purple, conically shaped cap, Nabedrennik (thigh shield) – a stiffened rectangular cloth that is hung on a strap on the right hip from the shoulder, Kamilavka – a purple hat without a rim that is slightly widened on top, Gold Cross, Palitsa and an Ornate Cross.

    Vestments of the Bishop: Under-vestment, epitrachelion, cuffs and belt as with a priest; instead of phelonian, bishops wear a Saccos which resembles a shorter deacon’s sticharion so that the sticharion and epitrachelion are visible underneath. Around the shoulders, over the saccos, a bishop wears the Omophorion – a long, wide fabric adorned with crosses; it is wrapped around the shoulders of the bishop so that one end falls in front and the other behind. Without his omophorian, a bishop may not conduct any Service; this vestment reminds him that he must be concerned for the salvation of the fallen like the Gospel’s good shepherd who, when he has found the lost sheep, carries it home on his shoulders. On his right hip, the bishop wears a palitsa – a stiffened, rectangular cloth that resembles a geometrical rhombus. In addition to a cross, the bishop wears a Panagia around his neck – a small round icon of the Saviour or the Theotokos, usually adorned with precious stones. During the Divine Services the bishops use a staff as a sign of ultimate pastoral authority. When serving in church, the bishop wears a Miter on his head, adorned with small icons and precious stones.

    During the Divine Service an Orlets – a circular rug with the image of an eagle flying over a city – is put under the bishops feet. This symbolises that the bishop should soar from the earthly to the heavenly like an eagle, and as an eagle can see clearly over long distances, so must a bishop oversee all parts of his diocese.

    The colour of the sacred vestments changes according to the Feast Days and church periods. For most of the year, gold is used. During the Easter and Christmas periods, the colour white is used; Feast Days in honour of the Mother of God – azure; during week-days in Great Lent – black, while Saturdays and Sundays – red; on Trinity and Palm Sunday – green.

The PRIEST’S BLESSING

    Bishops and priests are anointed with Grace. They are called to direct and enlighten the faithful and elicit God’s blessing upon them. In Biblical times, the priests were directed by God to: “…bless the children of Israel, saying unto them, the Lord bless thee, and keep thee!…And they shall put My name upon the children of Israel; and I will bless them”. (Numbers 6:23-27, Leviticus 9:22). A New Testament blessing by a clergy bestows great spiritual strength on the faithful. When a clergy blesses, he is following Christ’s example, “ And He took them up in His arms, laid His hands on them, and blessed them”. (Mark 10:16; Luke 24:50).

    When the priest blesses us with his hand, he forms the Greek letters IC XC with his fingers, which are the beginning of the words Jesus Christ. Upon meeting a priest or a bishop and in order to receive his blessing, we should place our hands in the form of a cross: the right hand on the left with the palms upward and say: “Bless me father (or Vladika if it is a bishop). This blessing must be received with reverence and firm belief that it will bring God’s Grace. After receiving the blessing, we kiss the hand that blesses us as if it were the invisible hand of Christ the Saviour Himself.

CANDLES and PROSPHORA

    All that we have and use are gifts from God. This gives a natural compulsion to thank God. Since time immemorial, people have been expressing their gratitude to God in a form of offerings from their crops and stock. The Word of God directed the ancient Jews to: "..and none shall appear before Me empty.” Just as the Lord commanded, it was essential to bring an offering when attending the temple. (Gen. 4:2-4; Ex. 23:15-19, 35:5; Num. 15;18-21, Lev. 23:34-40, 1 Cor. 16:27).

    Likewise, when we enter church and ask God for His earthly blessings and assistance, we must not remain effete and ungrateful. Our donations go towards the maintenance and beautification of the church, of supporting the clergy who have committed their lives serving God and the faithful, of helping the needy that turn to the church for help.

    In Apostolic times, Christians used to bring to church oil, wine, bread, incense and wax – necessary items for church services – as well as honey, various provisions and donations for evening meal of love (supper, where the more affluent Christians brought food for the attendant faithful, in particular the indigent members of the community) and for assisting the needy. Gradually, these various forms of donations came down to basic two – candles and prosphoras.

    The candle expresses our ardour for our faith. The prosphora is offered as a sacrifice to God for the remembrance of parents and relatives, contained in our commemoration book or list. It is necessary to write these names fully (without the surname) as one was christened, and not the shortened version: Peter, Olga, Alexander, and not Pete, Olia or Alex.

PROSTRATIONS

    Prostrations, kneeling, making the sign of the Cross, raising hands to Heaven, bowing of the head and kissing icons, are all expressions of the Christian perspective, about which the Apostle said: “..that ye present your bodies a living sacrifice, holy, acceptable unto God, which is your reasonable service” (Romans 12:1)

    In the realisation of our unworthiness, we humbly prostrate ourselves before God. Bows can be from the waist (when we bow to waist level) and prostrations (when we kneel and bow till our forehead touches the ground). Apart from some rare exceptions, it is not acceptable to pray in church while kneeling, as this practice is confined more to the privacy of an individual.

FASTS

    There are two activities that assist in the renovation of a soul: prayer and fasting. All righteous individuals, in their soul-saving endeavours, not only prayed but also fasted. “Howbeit this kind goeth not out but by prayer and fasting,” – said the Saviour regarding exorcism(Mat. 17:21).

    Christians in ancient times used to fast by not having anything to eat, or eating rarely very basic food: bread and water. While today many do not fast so stringently, it is worthwhile to observe fast days by refraining from eating meat, dairy products and all excesses and attempt to immerse into prayer and reflect on God. Fast accustoms a person toward abstinence, assists in suppressing carnal desires, and promotes the strengthening of the spirit at the expense of the flesh.

    Fasts have been established by the ancient Christian Church by following Christ’s example (Who fasted for 40 days) and in accordance with His directives on fasting (Mat. 6:16-18).

    Fasts are divided into one day and periods of many days. The first category includes Wednesdays and Fridays of every week, with the exception of “fast-free” weeks: after Feast days of Pascha, Holy Trinity, period between Christmas and Baptism, Cheese fare Week, Week of the Publican and Pharisee and a few other days during the year.

    Among the various Fasts or Lents of many days, the major one is called the Great Lent, which starts 7 weeks before Easter, immediately after Forgiveness Sunday. The last week of this Lent is called Passion Week as it recalls Christ’s suffering. On Passion Week Friday it is a practice not to have any food until the “Plaschanitsa” (Burial Shroud of Christ) is carried from the altar to the centre of the church. The other fasting periods during the year are: The Dormition of the Mother of God Lent (2 weeks duration); The Apostles Peter and Paul Lent. It begins from the Monday after Trinity Week and goes till the 12th July, when the Feast of Peter and Paul are celebrated.: the Christmas (or Philip’s) Lent, established to prepare the faithful for the Feast of Christ’s Birth. This Lent continues for 40 days from 28th November to 6th January. The last day of this Lent - Christmas eve – is especially strict. On this day, food is not taken until the arrival of the first star in the heavens.

RULES of CONDUCT in CHURCH

    The sanctity of a church in itself, demands an especial reverence. Apostle Paul instructs that during prayer meetings “Let all things be done decently and in order”. With this in mind, the following governing rules were established.

1.         In order for a church attendance to be beneficial, it is very important to foster a prayerful frame of mind beforehand. We have to imagine that we want to appear before the Heavenly Father, before Who stand billions of trembling Angels and Saints.

2.         God is not frightening to those who stand in reverence before Him, but calls them saying: “Come to Me , all you who labour and are heavy laden, and I will give you rest” (Mat 11:28). Tranquility, the strengthening and enlightening of the soul – these are the aims in frequenting a church.

3.         Just as the holiness of the place demands, one must come to church in clean and decent attire. Women should display Christian modesty and propriety by not coming to church in short or brazen dresses or in pants.

       Before entering the church, they should remove all rouge from their lips so as not to leave their imprints on the icons, Cross or the Holy Chalice. 

4.         Upon entering the church, it is necessary to leisurely cross oneself and bow to your waist in the direction of the Altar, saying: “God, be merciful to this sinner,” or: “God, cleanse this sinner and show mercy.”

5.         Following this, you can purchase candles, light and place them in front of icons as your offering to God. If you are attending Divine Liturgy, purchase a prosphora(s) and submit your commemorative book with the names of your close ones, both living and dead.

6.         Having kissed the icons of your choice, quietly and without pushing and shoving, walk to the spot you want to occupy and pray for the duration of the Service. If you are walking across the church thereby passing the Royal Doors, cross yourself reverently and bow toward the altar. The established practice is for men to stand on the right side of the church and women - the left side. It is not acceptable to stand on the porch as it impedes the entrance of worshippers into the church.

7.         Always come to the church for the beginning of the Service. If circumstances force you to arrive late, try not to disturb the praying worshippers that have come to church earlier. Should you arrive during the reading of the Gospel, or the singing of the Cherubic Hymn, or Eucharistic canon of the Liturgy, or the singing of Our Father, then pause on the porch and wait till these most important parts of the Liturgy are concluded, before quietly entering and positioning yourself among the worshippers.

8.         Should you see some people you know, greet them with a silent bow, and  even if they are  relatives, never shake their hand or start a conversation, especially jokingly – it is a sin.

9.         You should stand in church and not sit. You are permitted to sit down only if you are ill or you are feeling faint.

10.       Pray as though you are an active participant in the conduct of the Service and not merely a bystander. Let all your prayers and church songs flow from your heart.

11.       When you hear the words of the common blessing, like: “Peace to all”, “The blessing and mercy of the Lord be upon you….” Or similar exclamations to this effect, bow without crossing yourself.  While being censed, respond with a bow.

12.       Do not leave the church before the end of the Service, as this shows scant respect for the sanctity of God’s House, as well as interrupting the prayers of other worshippers.

13.       Approach the Holy Sacraments with reverence, cross your hands across your chest (the left hand covering the right); kiss the Chalice without crossing yourself as this action might accidentally bump the Holy Chalice, and following this, having consumed the mixture of water and wine, return to your position, praising God. Women communicants should approach the Chalice with covered heads and lips free of any rouge.

14.       If you have noticed someone that is not dressed properly or is violating any of the above directions, point this out to the Starosta (Elder) or his assistant. Never make your remarks directly to that person in church.

15.       When leaving church, cross yourself and during the currency of the day, conduct yourself carefully  - safeguarding the grace that you have received.

PREPARATION for CONFESSION and HOLY COMMUNION

    Confession and Communion – two powerful means for spiritual renovation. In ancient times, Christians used to have Communion every Sunday, went to Confession according to their need.

    In preparing to receive the Holy Sacraments, one must be deeply filled with the realisation of one’s sinfulness and unworthiness before God. One must be in harmony with everyone and guard against feelings of ill-will and irritation, refrain from restless and sinful distractions (television, films, loud music etc.. It is advisable to ponder on the enormity of the Mystery of Communion, and as circumstances permit, spend time in isolation, reading books of spiritual content and in contemplation.

    Those who want to partake of Holy Communion must first go to Confession, ideally during Vigil (on the eve of the Liturgy) and bring heartfelt repentance to God by opening their souls and their sins to the priest – withholding nothing – with the firm intention of correcting your life. During confession, it is best not to wait for the priest to question you. Instead, just reveal all that troubles your soul, never trying to justify neither your sinful acts nor shifting the blame on somebody else for them. Having confessed, it is essential to make a firm resolution not to repeat these sins.

    Before Holy Communion it is advisable to read established pre-Communion prayers (see Prayer Book), as well as pray to God for His mercy and spiritual renewal. Communion must be taken on an empty stomach: beginning from the Midnight Office, one is not allowed to eat, drink or smoke.

    ADDENDUM. Under extreme circumstances, one can go to confession in the morning. However, it must be before the start of the Liturgy and never during the Service. Those who demand Confession during the Service exhibit a lack of respect for its inviolability, as the shortage of time  would force it to be conducted hurriedly. Apart from this, it compels everyone to wait unnecessarily for the conclusion of the Confession, thereby disrupting the sequential flow of the Service.

CONCLUSION

    In this brochure, we have introduced the reader to the Church’s origins, its architectural forms, the significance and meaning of the different items within its walls; we explained the various types of major church Services, of the daily, weekly and annual cycles of Divine Services; reminded the basic rules governing the behaviour within the church; explained the meaning of Holy Communion and how to prepare for it.

    In going to church, we must correspondingly prepare ourselves for the occasion, reminding ourselves that we are entering another realm, totally different to the general earthly cares and temptations. Here we stand before our Creator and Saviour, here, collectively with the Angels and Saints, we bring Him offerings of praise and thankfulness.

    So that our stay in church brings benefit to our soul, it is necessary to immerse into the essence of the Service, concentrate and think about it. A cooperative prayer in church has an immensely renovative power. If it is absorbed consciously, this blessed prayer purifies the conscience, calms the soul, makes perfect, strengthens the faith and warms the heart in its love for God.

    Consequently, let us treasure our Orthodox church as a Heavenly island on a sinful earth. Let us be involved in its beauty and achievements of the Services conducted within it. God is generous and merciful. May He send us His spiritual and earthly gifts so that, protected by His almighty support, we may become worthy of eternal life in His Heavenly Kingdom. Amen.

 

Церковь, это любовь и милость!  Правдив Суд Ее,  и безгранична благость Ее ко всем немощным и слабым сынам человеческим. Она - всем Мать,  но не все Ее сыны.  Мы умоляем, чтобы Она открылась всем,  незнающим Ее в Отечестве и в Зарубежной Руси,  перевязала всех раненных разбойниками унии с руководством МП и неокоммунистическим правительством РФ.  Церковь!  - пошли самарян Своих;  и священникам Своим заповедай,  не проходиить мимо лежащих на дорогах Отечества, Европы,  Америки и Австралии,    детьми мира грешного,  и не дай избранным Твоим,   которые откликнулись на Твой зов, презирать неоткликнувшихся.   Ибо Ты, воскрешающая мертвых, силою Воскресителя жизни, многих последних сделаешь причастниками трапезы первой любви (Откр. 2,4),  и многим "верным в малом" - поручишь великое.

 

                 

ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ

Елена Семенова


- В 2004 г. каждый житель России будет платить за тепло и электроэнергию в два раза меньше, чем сейчас
- В 2005 г. каждый гражданин России будет получать свою долю от использования природных богатств России
- В 2006 г. у каждого будет работа по профессии
- К 2008 г. каждая семья будет иметь собственное благоустроенное жилье, достойное третьего тысячелетия, вне зависимости от уровня сегодняшнего дохода
- К 2008 г. Чечня и весь Северный Кавказ станет туристической и курортной «Меккой» России
- К 2010 г. будет построена транспортная магистраль Санкт-Петербург-Анадырь, Токио-Владивосток-Брест и другие
- К 2017 г. Россия будет лидером мировой политики и экономики
Скажете, что этого не может быть? Это будет! Мы - партия «Единая Россия» - сделаем это! Тысячу лет Россия была основным элементом мировой политики и экономики. Скажете, что в стране упадок и это никогда не повторится? У нас есть общественные силы, готовые поддержать возрождение России. Мы на пороге взрывного роста национальной экономики и мы сделаем этот шаг. Через 15 лет Россия будет лидером мировой экономики и политики. И весь мир на это посмотрит.
(Из Манифеста «Единой России». 2002 год.)


Хроники кризиса

    На днях российским пенсионерам торжественно пообещали повысить пенсии с первого апреля. На целых 6,3%. Об этом заявил глава кабинета министров В. Путин. В то же самое время министр финансов Кудрин добавил, что дополнительной индексации (помимо 6,3%) в ближайшее время не ожидается, поскольку из-за недостачи доходов, полученных пенсионным фондом в прошлом году, образовался дефицит бюджета. По словам Кудрина, если индексация все-таки будет проведена, то придется искать еще 130-170 млрд. рублей в 2010 году - в результате или увеличится дефицит бюджета, или придется сокращать программы по всем министерствам и ведомствам.
    Сколько уж обещали власть имущие повысить пенсии! Да не на жалкие проценты, а – в разы. Но этому воспрепятствовал, как поясняют нам, кризис. Тот самый, которого у нас не было. И за победу над которым министр экономического развития Набиуллина получила ежегодную премию «Известность». В итоге, намеченные индексации пришлось изрядно сократить, и пенсии в России выросли в среднем на 13,8%. При этом из 39,2 млн. пенсионеров около 2,5 млн. получают пенсию лишь на уровне прожиточного минимума, то есть почти в 1,6 раза ниже среднего по стране размера пенсий.
    Между тем коммунальные тарифы с начала года увеличились на 15,1%. Рост же потребительских цен в России стал самым высоким среди стран Европы, не считая Украины (11.1%), и составил 8%. Примечательно, что в Европе цены на продовольствие стабильно снижаются. Так, в странах Евросоюза в январе они снизились в среднем на 0,7% в годовом исчислении. Более всего по сравнению с январем прошлого года продукты подешевели в Латвии (на 8,6%), Ирландии (на 8,1%), Финляндии, Эстонии, Литве (на 5,3-6,3%). В России же в январе в годовом исчислении цены на продукты питания выросли на 4,9%, по сравнению с предыдущим месяцем – на 1,5%. Стоит добавить, что по статистике, в России не менее 2-3% населения или около 4 миллионов человек голодает. Еще большая часть населения (по международным стандартам – до 30%) – просто недоедает, получая недостаточное для здоровья количество белковой пищи и фруктов. Если 3% голодающих – это, в основном, маргиналы – беспризорники, наркоманы и прочие, то даже официальная статистика признает 8-10% «экстремально бедных» жителей страны.
    Если цены в РФ растут, то объёмы производства и количество рабочих мест неуклонно сокращаются. За один только январь объёмы промышленного производства упали более чем на 20%. Хуже всего обстоят дела в автомобильной и строительной отраслях. Общая численность безработных выросла в тот же период на 10,7%. Задолженность по зарплатам в России в январе-феврале 2010 года увеличилась до 5 миллиардов рублей, тогда как в декабре 2009 году она не превышала 4,6 млрд. руб.
    На ряде предприятий, где массовых увольнений ещё нет, наблюдается сокращение рабочих недель и зарплат. Такая тенденция установилась, в частности, на предприятиях Свердловской области. В феврале на «трехдневку» перешёл Уральский завод РТИ, а на «Заводе радиоаппаратуры» работникам сразу некоторых подразделений платят по 3 тыс. рублей в месяц, что составляет четверть зарплаты. При этом по постановлению правительства Свердловской области прожиточный минимум для трудоспособного населения региона составляет 5 631 рубль. Как пояснил «Новому Региону» гендиректор предприятия Сергей Новосельцев, причина в резком снижении заказов АвтоВАЗом, а Минобороны на этот год вообще не заказало екатеринбуржцам ни одного радиоприемника, тогда как в прошлом году, несмотря на трехкратное снижение, гособоронзаказ все-таки поступил.

«У вас тут чисто, но слишком бедно»

    Гораздо хуже обстоят дела на периферии. Уже полгода не получают зарплату работники Талицкого дрожжевого завода. Критическая ситуация сложилась на заводе «Молот» города Вятские Поляны. Здесь зарплаты не видели уже год. Городская администрация объявила акцию по сбору помощи голодающим детям работников завода. В школьных столовых выстраиваются очереди. Городские власти организовали для школьников бесплатное питание. В среднем полноценный обед для ребенка обходится в 15-20 рублей. Даже таких жалких денег у родителей нет. Уже третий год они вынуждены считать каждую копейку. Помогают предприниматели, поставляющие для работников предприятия бесплатные наборы товаров, но их катастрофически не хватает, равно как и нищенского пособия по безработице. А ведь нужно ещё оплачивать коммунальные услуги! Количество неблагополучных семей увеличивается с каждым месяцем. Посильную помощь голодающим детям сейчас оказывают даже соседние регионы, присылающие одежду и обувь для нуждающихся.
    Между тем, в отдельных случаях проблему голодающих детей государство стало решать самым «простым» способом: отъёмом детей у родителей. Так органы опеки забрали детей у 34-летней Веры Камкиной, в том числе потому, что она задолжала порядка 140 тысяч квартплаты. Женщине грозит лишение родительских прав. Вера Камкина обратилась с письмом к президенту РФ. «Я сама осиротела, потеряв маму, я овдовела, потеряв мужа, - пишет она. - У меня четверо детей, которых я воспитываю одна: Дарья, год рождения 13.01.1997, Руслан, год рождения 30.01.2001, Елизавета, год рождения 14.04.2005, Лариса, год рождения 29.04.2008.
    Сейчас у меня отнимают моих детей, хотят оставить их сиротами при живой матери. Я не пью, я не курю, я не наркоманка. Я сижу с маленьким ребенком. Для того, чтобы следить за детьми, я сама не могу работать. Отец старших детей фактически бросил нас.
    Конечно, моя семья, мои четверо детей и я, живем крайне бедно, мне помогал благотворительный фонд, часто помогают мои родственники.
    28 декабря 2009 года, под Новый год, Васильева Светлана Владимировна - сотрудник отдела опеки и попечительства муниципального образования г. Колпино, расположенного по ул. Красная, дом 1, и Иванова Наталья Борисовна - инспектор по делам несовершеннолетних, пришли ко мне домой, без предупреждения, и насильно, обманным путем устроили вначале осмотр моей комнаты. Затем Васильева С.В. в присутствии Ивановой Н.Б. насильно фактически выкрала у меня документы на всех моих четверых детей, включая медицинские документы Елизаветы, и удерживает их у себя по сей день. В итоге эти дамы, не предоставив никаких документов, насильно отобрали у меня детей, поместив их, без показаний, в детскую больницу № 22 в инфекционное отделение. Я фактически легла с ними в детскую больницу, ведь младшей дочери всего 1 год 8 месяцев.
    Теперь мне угрожают, что моих детей у меня отберут, потому что нашими жилищными условиями является одна комната в коммунальной квартире площадью 18 кв.метров. Утверждают, что нет спальных мест, а вот в детском доме, в доме ребенка этих спальных мест много. Зачем улучшать жилищные условия моей семье?
У меня мало денег и хватает их только на самое необходимое. Мне говорят, что в детском доме моих детей будут кормить лучше.
    Когда я прошу помочь мне определить детей в детский сад и ясли для того, чтобы я могла работать и зарабатывать больше, мне в этом отказывают.
    Меня и моих детей хотят разлучить. Мы все в горе, мы все страдаем. На моих детях пытаются выполнить план по заполнению детских домов России. Дети плачут, просятся домой, они понимают, что нас хотят разлучить. Я нахожусь с детьми в больнице. Я ничего не могу сделать. Я беззащитна. Прошу защитить меня и моих детей от этого произвола, от беззакония. Чиновники сиротят четырех моих детей при живой матери.
Уважаемый господин Президент! Вы помогаете матерям! Я родила четверых детей, и я хочу сама их воспитать хорошими, добрыми, умными людьми, пускай в бедности.
    Я не хочу, чтобы мои дети стали бандитами, ворами, асоциальными людьми, и не хочу, чтобы они пошли по пути подавляющей части нынешних детдомовских детей, заполняя тюрьмы.
Неужели в нашем государстве не найдется возможности помочь мне и моим детям, чтобы их воспитывала родная мать?!
    Прошу защитить меня и моих четверых детей от этого кошмара, от этого произвола, от этого беззакония. Пусть отменят все решения по отобранию моих детей. Я верю, найдутся добрые люди, которые помогут мне и моим детям!»
    Ответа на своё обращение женщина пока не дождалась. Между тем, схожий случай произошёл в городе Дзержинске Нижегородской области. Там у семьи Пчелинцевых чиновники отобрали троих маленьких детей: трехлетнего Максима, двухлетнюю Анну и Дашу, родившуюся осенью 2009 года. Вопреки требованиям ст. 77 Семейного Кодекса РФ, представители власти отобрали детей без предъявления их родителям соответствующего акта городской администрации. Отнимая детей, чиновники цинично бросили Сергею такие слова: «У вас тут чисто, но слишком бедно».
    По словам правозащитников, чиновники отобрали детей у супругов, ведущих «абсолютно нормальный, трезвый и здоровый, образ жизни». Родители оказались виноваты только в том, что стали многодетной семьей. Сергея Пчелинцев делает все возможное, чтобы прокормить свою многочисленную семью. Его среднемесячный доход составляет 10-11 тысяч рублей, чего с трудом хватает на пятерых. Жена сидит с детьми. Казалось бы, эта семья должна пользоваться всеми мерами государственной социальной поддержки. Но ничуть не бывало! Пчелинцевы не получали ни одного пособия, положенного по закону, в том числе и по федеральным льготам при наступлении многодетности. По словам Сергея, им отказывают даже в выдаче бесплатного детского питания для грудничка. Все, чем помогло этой семье государство – выделило ей месяц назад отдельную комнату.
    Как пишет издание «Новый регион», гонения на семью Пчелинцева начались после его выступлений на пикетах в Дзержинске в ноябре и декабре 2009 года, где он говорил о безработице, бедности, незаконных увольнениях работников нижегородского ГАЗа и грабительских пенсионных реформах. После этих выступлений, активиста, не состоящего ни в одной партии, в декабре пригласили в Центр «Э» (отдел по борьбе с экстремизмом) по Нижегородской области. По словам Пчелинцева, в ходе беседы сотрудники угрожали ему расправой, предлагали «работать» внештатным осведомителем, требовали прекратить выступать на любых гражданских мероприятиях. В числе прочих угроз, прозвучало обещание создать проблемы его семье.
    18 марта дети были возвращены в семью Пчелинцевых. Однако до полной победы добра и разума над детозащитой еще далеко. 5 апреля в 10 утра в Дзержинском городском суде пройдет следующее заседание по иску органов опеки о лишении Пчелинцевых родительских прав. Чиновники ещё раньше сказали Сергею готовиться к такому судебному процессу. Более того, с их слов, он понял, что уже известен итог судебного разбирательства: родители будут ограничены в родительских правах на детей. А затем, будут лишены родительских прав, если через месяц не проведут ремонт комнаты, не закупят дополнительных игрушек, книжек, кроватку и питание. Стоит отметить, что на подобное «устранение недостатков» семейное законодательство устанавливает срок в полгода.
    Существует опасение, что подобная практика, особенно широкий простор которой даёт ювенальная юстиция, которая внедряется в России после принятия пресловутой Европейской социальной хартии, явится в руках власти весомым инструментом в борьбе с неугодными. Говоря о последствиях принятия этой хартии, протоиерей Сергий Рыбаков отмечает: «Сразу же Министерство образования и науки РФ стало разрабатывать «паспорт здоровья школьника», куда вошли и сведения о родителях, о семейных отношениях и прочие вопросы, касающиеся частной жизни семьи. В школы направили свои стопы омбудсмены, а по стране пошли процессы по изъятию детей из вполне благополучных семей.
    Идет целенаправленный процесс разрушения семьи, для которой вначале создаются самые неблагоприятные экономические и материальные условия жизни (народ нищает, а число миллиардеров удваивается!), а затем «книжники и фарисеи - лицемеры» начинают сокрушаться, как тяжело детям из малоимущих семей жить в таких условиях. И это для них становится предлогом, чтобы отобрать детей у родителей и отправить их в никуда». (Русская Линия)

Кому бриллианты маловаты…

    Как известно, если где-то что-то убывает, то в другом месте непременно прибывает. В России убывание касается исключительно кармана населения, а где является прибыток нам красноречиво продемонстрировал журнал Forbes, опубликовавший рейтинг долларовых миллиардеров. За кризисный год их в нашей стране стало вдвое больше. Если в феврале 2009 года, в разгар кризиса, в России по данным издания оставалось 49 бизнесменов с состоянием более миллиарда долларов, то в этом году таких оказалось уже 77 человек. Москва заняла второе место в рейтинге городов, где проживает больше всего долларовых миллиардеров. Как оказалось, среди жителей российской столицы - 50 богатейших людей планеты.
    Вот и ответ на вопрос, куда пошли деньги, столь щедро выделяемые правительством разным корпорациям. В. Путин недавно прибегнул к уже набившей оскомину мизансцене: «порке» олигархов перед телекамерой. Пригрозил Потанину и Прохорову генпрокуратурой. Прохоров, самый богатый олигарх года минувшего, нашёлся быстро. Объявил о том, что будет финансировать летний отдых «нашистов». Исключительно, само собой, из острых патриотических побуждений. Можно не сомневаться, что его судьба Ходорковского сотоварищи теперь не постигнет.
    Публичные «порки», имеющие целью показать крутость «главного» и вызвать умиление публики тем, как «наш им врезал», дело не новое. Куда интереснее посмотреть на то, что осталось за кадром. За кадром осталось разрешение загрязнять Байкал во имя повышения рентабельности завода Дерипаски. За кадром осталось снижение экспортной пошлины на нефть на 6,3%. За кадром осталось смягчение уголовного наказания за экономические преступления.
    Президент Медведев направил в Госдуму пакет поправок в УК и УПК РФ. В дополнение к обещанной ранее замене ареста залогом добавились отмена статьи «Лжепредпринимательство», смягчение наказания за легализацию денежных средств и увеличение в 6 раз «нормативов» для «крупного» и «особо крупного» ущерба по экономическим преступлениям: с 250 тысяч и миллиона – до 1,5 и 6 миллионов рублей.
    Президентские поправки предусматривают отмену заключения под стражу по статьям «незаконная банковская деятельность», «отмывание денежных средств и сбыт имущества, добытого заведомо преступным путем», «незаконное получение кредитов», «принуждение к совершению сделки», «разглашение банковской, коммерческой, налоговой тайн», «подделка денег и кредитных карт» и т.п. кроме того, в список включены «мошенничество», «растрата» и «причинение имущественного ущерба» – но только если эти преступления совершены в сфере предпринимательства. То есть, на чиновников-коррупционеров будут действовать прежние нормы.
    Заключение под стражу по экономическим преступлениям допускается только в исключительных случаях, подчеркивается в пояснительной записке. Большинство обвиняемых, «оставаясь на свободе до вынесения приговора, не представляют большой опасности для общества», а «чрезмерно жестокая и не всегда оправданная практика следственных органов и судов» при избрании меры пресечения приводит к тому, что 70 000 заключенных подозреваемых не приговариваются к тюремным срокам, цитирует президентские поправки газета «Ведомости».
    Надо добавить, что реформа уголовного права коснулась не только экономических преступлений. Около 20 составов преступлений перейдут из Уголовного кодекса в КОАП, а тюремное заключение будет заменено административным арестом до 2-х месяцев. Наказание будет облегчено за мелкие кражи, незаконные аборты, побои, не повлекшие вреда здоровью, и браконьерство с причинением крупного ущерба. Теперь чиновники, любящие «охотиться» в заповедниках и стрелять с вертолётов занесённых в Красную Книгу животных, станут свершено безнаказанны.
    Ещё одна «отрасль», которую сокращение расходов не касается ни при каких условиях – содержание чиновников. Граждане могут наблюдать здесь отрадную картину всё увеличивающегося благополучия. По данным Федеральной адресной инвестиционной программы на 2010 год, разработанной Минэкономразвития и утвержденной правительством, в текущем году существенно выросли расходы на жилье в Госдуме, Федеральной службе по контролю над оборотом наркотиков и Следственном комитете при прокуратуре.
Как пишет газета «Ведомости», аппарат Госдумы получит в этом году квартир на 309 млн. рублей – в 9 раз больше, чем в прошлом году (33 млн. рублей). Улучшение жилищных условий сотрудникам ФСКН обойдется бюджету в 587 млн. рублей (в 2009 году – 360 млн., в 2008-м – 138 млн.). Следователям должно достаться квартир на 250 млн. рублей (182 млн. и 167 млн. руб. соответственно).
    Конечно, при таких расходах на «слуг народа» сколь ни облагай сам народ всевозможными податями, всё равно не хватит. Но наши изобретательные руководители всё же выискивают способы ещё облегчить кошельки граждан. На днях стало известно, что «Единая Россия» снова увеличить налоги. Новый законопроект партии власти направлен на изменения Налогового кодекса. По мнению экспертов, проект этот абсолютно сырой. Замечаний к нему уже сейчас больше, чем страниц в самом документа. Не вдаваясь в детали, которые даже сторонники нововведения сравнивают с высшей математикой, поясним, что на практике принятие закона обернётся для налогоплательщиков дополнительными налоговыми обязательствами, для производителей – путаницей по определению величины налога на цену своей продукции, для рядовых граждан - ростом цен на товары, для чиновников – беспрецедентной возможностью для коррупции.
    Москвичей «порадовал» Сбербанк, решивший брать комиссию в 3% при оплате коммунальных платежей.
Не оставили в покое и автолюбителей, для которых машина всё более превращается в роскошь. На этот раз законопроект, призванный увеличить собираемость штрафов, вынес на обсуждение коллег председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Владислав Резник. Владислав Матусович предложил внести изменения в закон об ОСАГО и некоторые другие законы, обязав водителей иметь при себе специальные кредитные карты для оплаты на месте штрафов за нарушение правил дорожного движения. Причем наличие кредитной карты будет столь же обязательным, как и наличие полиса ОСАГО. И, судя по всему, карать за ее отсутствие будут так же, поскольку оное отсутствие будет считаться административным нарушением. А получение кредитной карты будет обязательным одновременно с получением полиса ОСАГО. Пресс-секретарь депутата Анжелика Есоянц уже пояснила, что, согласно задумке ее шефа, в каждом автомобиле ГИБДД будет установлен специальный терминал (аналогичный тому, посредством которого мы расплачиваемся «кредиткой» в магазине). Кое-кто уже открыто говорит о лоббировании банковских интересов на самом высоком уровне. За прошлый год только в Москве было задержано около 2,5 миллионов водителей – за грубые нарушения ПДД, которые нашли отражение в протоколах. Если взять минимальный штраф – 100 рублей, то за год банки только в Москве соберут четверть миллиарда рублей. А если минимальный штраф, как планируется, повысят до 1000 рублей? Получается уже 2,5 миллиарда. Каов будет сбор от России в целом?
    - Получается, что человека заставляют заранее заплатить за нарушение, которого, возможно, вообще не будет! – заявил в комментарии для auto.mail.ru вице-президент Движения автомобилистов России Леонид Ольшанский. - А раз не будет, значит, банк и страховая компания будут эти средства прокручивать, получая неплохой доход с миллионов водителей. В этом нет ничего удивительного. Ведь автор этого законопроекта, «единоросс» Владислав Матусович Резник, сам в прошлом и банкир, и страховщик. В 1990-ом году он исполнял обязанности заместителя председателя совета директоров «России» - одного из ведущих на тот момент коммерческих банков. До 1995-го года руководил правлением компании по страхованию – «Русь», а с 1995 по 1998 годы возглавлял «Росгосстрах». Итак, кредитная карта даст водителю возможность расплатиться за нарушение ПДД «на месте», но по безналу. Однако, согласно «Кодексу «Об административных правонарушениях», на оплату штрафа отводится 30 дней. Из них 10 – на обжалование наложения штрафа. А подача обжалования автоматически тормозит любое производство по административному делу. «Оплата на месте» лишает водителя не только права на обжалование решения инспектора ГИБДД, которое может быть несправедливым, но и на гарантированную 42-й статьей квалифицированную помощь адвоката.

Инновационная кормушка

    Несмотря на все рапорты о «победе над кризисом», очевидно, что кризис не только не преодолён, но и развивается. И это не всемирный кризис, на который списывают все проблемы, но, в первую очередь, кризис насквозь прогнившей системы, выстроенной за десять лет т.н. «стабильности». Мы переживаем фазу разложения. Социального, политического, духовного.
    Как-то незаметно прошла по лентам новость о том, что у Минфина не оказалось бюджетных средств на реализацию федеральных целевых программ (ФЦП) в будущем году. Существующие 53 ФЦП не обеспечены расходами бюджета больше чем на две трети: из 2,9 трлн. рублей будет профинансировано только около 800 миллиардов. В следующем году нас ждет радикальный секвестр бюджетных расходов, по масштабу сопоставимый с отменой не финансируемых мандатов в 2005 году. Тогда правительство отказалось продолжать делать вид, что оно богатое, и отменило социальные льготы, на которые в казне не было денег. Теперь та же операция ждет федеральные целевые программы. В рамках действующих 53 ФЦП утверждено проектов на 2,9 трлн. руб., но в бюджете есть только треть необходимых денег.
    На этом фоне правительство намерено выделить 1 трлн. рублей на «инновационные проекты». До сих пор не сформулировано, что, собственно, разумеется под новомодным словом «инновации». На выработку определения ответственным министерствам отпущено два месяца.
    Видимо, одним из самых «инновационных» проектов является на данный момент проект «Чистая вода» Грызлова-Петрика. Организовать партийный проект «Чистая вода» Борис Грызлов предложил еще в конце 2006 года на съезде партии в Екатеринбурге. Спустя год спикер призвал превратить партийный проект в Федеральную целевую программу с соответствующим федеральным финансированием. И даже запатентовал вместе с изобретателем вечного двигателя, скандально известным академиком семи академий Виктором Петриком фильтры для очистки воды с символикой «Единой России».
    Во время обсуждения проекта бюджета на 2010 год глава высшего совета партии пригрозил даже, что фракция не проголосует за бюджет, если правительство не выделит деньги на «Чистую воду», но кабинет остался глух. Глава Минфина Алексей Кудрин посчитал, что на очистку воды предложено пустить слишком большие средства. По оценкам г-на Грызлова, озвученным в январе, до 2020 года стоимость программы может составить примерно 15 трлн. руб. Во внесенном в правительство варианте бюджет программы на 2010—2017 годы превышает 14 млрд. долл., включая государственные и частные инвестиции.
    Только в феврале «Единой России» удалось внести в правительство проект своей госпрограммы. Как рассказал Борис Грызлов РБК daily, сейчас с Минфином удалось договориться. Правда, на существенно меньшие затраты. Как пишет издание «Новый Регион», проект «Чистая вода» уже, фактически, подготовлен для госфинансирования на 165 миллиардов рублей (на все 53 ФЦП на 2011 год оставлено лишь 800 миллиардов).
    Одним из главных проектов правительства в области науки является строительство Кремневой долины, аналога Силиконовой. Во что выльется данный долгострой можно легко догадаться, просто ознакомившись со списком лиц, ответственных за него. Рабочую группу возглавил Владислав Сурков, также в неё вошли президентские помощники Аркадий Дворкович и Лариса Брычева, представители Минфина, Минэкономразвития, Минпромторга и Минобрнауки на уровне замминистров, губернатор Московской области Борис Громов. Основной подрядчик проекта - «Роснано», в группу вошел ее гендиректор Анатолий Чубайс. По мнению учёных, план создания Кремневой долины есть ничто иное, как мыльный пузырь, инновационная кормушка, свою долю в которой получат всё те же госкорпорации, о борьбе с которыми столь много говорил президент.

По воле торжествующего Хама

    Кроме науки в РФ заботятся о культуре. Культура, согласно новым установкам, тоже должна быть инновационной. Полигоном для неё избрана Пермь, где теперь вовсю развернулись Марат Гельман сотоварищи. Здесь по примеру Москвы варварски уничтожаются исторические здания, дабы дельцы антикультуры могли реализовать свои «творческие» амбиции. Среди последних проектов – реконструкция местного театра оперы и балета. Оплатить нефинансируемые бюджетом статьи расходов пообещал «ЛУКойл Оверсиз Холдинг-ЛТД». Но не просто так, а за счет налога на прибыль, платежей по которому недосчитается как территориальный, так и федеральный бюджет. Лучший проект реконструкции выбирало жюри в составе губернатора Пермского края Олега Чиркунова, заместителя министра культуры РФ Павла Хорошилова, члена Совета Федерации от Пермского края Сергея Гордеева, и.о.министра культуры Пермского края Бориса Мильграма, художественного руководителя Пермского театра оперы и балета Георгия Исаакяна, руководителя компании КСАР, разработчика генплана Перми Кейса Кристианса, директора ассоциации Опера-Европа Николаса Пейна, уполномоченного по правам человека в Пермском крае Татьяны Марголиной, президента компании «ЛУКойл Оверсиз Холдинг-ЛТД» Андрея Кузяева, профессора отделения городских программ Лондонской школы экономики Роберта Тавернора. Ни одного крупного специалиста по архитектуре и градостроительству в этом «жюри» не оказалось. Как и следовало ожидать, избран был самый затратный план реконструкции. Эта реконструкция претендует стать наиболее дорогостоящей в мире. Нетрудно догадаться, какой простор для наживы откроется для всех участников данного «предприятия»! «Подруга в Перми рассказывала мне, как в магазине дешевой одежды видела заношенную женщину с тремя мальчиками, - пишет в статье «Опилки культуры» Ирина Дедюхова. - Стоял мороз, но дети были одеты очень легко. Они подыскивали себе подходящую зимнюю одежду. Подругу поразило покорное выражение лица старшего мальчика, когда он тут же снял теплую куртку, предложенную продавщицей, поняв, что мать не сможет найти денег на одежду младшим братьям. Что, эта женщина мало работала в жизни? Но, в отличие от Гельмана и его шалашовок, она поднимает трех мужчин! Так не за ее ли счет с таким размахом ведется «культурная жизнь» в Перми?»
Надо заметить, что наши «деятели искусства» более всего любят хвастаться размерами бюджетов своих проектов. Например, в российском кино норовят превзойти друг друга в размере затраченных на свои «шедевры» средств г-да Михалков, Бондарчук и другие «мастера». Так, бюджет михалковских «Утомлённых солнцем – 2» составил 55 млн. долларов. А новый блокбастер Ф. Бондарчука «Сталинград» предварительно оценивается в 30 млн. Этой картиной автор решил утереть нос «Аватару», сняв её формате 3
D. Остаётся только представлять, на что будет похожа величайшая страница российской военной истории в интерпретации придворного кинодельца.

    У нас самые дорогие реконструкции… Самые дорогие евровидения… Самые богатые олигархи… Самая дорогая столица… И голодающие дети. И нищие старики, вынужденные собирать бутылки. И разрушающиеся, гибнущие, «не нужные» памятники. Наша «инновационная» армия не имеет современного вооружения, зато будет одета в новую форму от Юдашкина. Наши власти строят «кремневые долины», а молодые учёные уезжают за границу, потому что в России у них нет перспектив. К слову, о перспективах учёных в нашей стране свидетельствует история, изложенная на днях блоггером arkhip: «Сегодня услышал совершенно замечательную историю от 15-летней дочери своего друга. Их недавно всем классом водили на экскурсию в Государственную Думу. Приобщить, так сказать, таинств представительской демократии. В программу экскурсии входило, между прочим, общение с настоящим живым депутатом. Этим вот отрокам и отроковицам достался на растерзание депутат-единорос Груздев. (…) Дочка друзей своего не упустила и задала депутату совершенно правильный вопрос:
    - У меня папа - учёный-химик, а мама - учёный биолог. Почему в нашей стране учёным так мало платят и почему выделяется так мало денег на исследования? (Для справки: мама девочки - молекулярный биолог, а папа - химик органик, оба имеют кучу публикаций в престижных мировых журналах и в своих областях довольно-таки известны в мире). Как вы думаете, что ответил этот подводный полярник?
- Мой ответ, наверное, будет циничным, но, видимо, те области науки, в которых работают твои родители, неперспективны и не имеют будущего в России.
На второй вопрос:
    - А какие же области науки в России перспективны? - проследовал совершенно убийственный ответ
    - Продление жизни и биотопливо».
    Как говорится, комментарии излишни. Остаётся лишь посоветовать господам, более всего озабоченным теперь продлением своей драгоценной жизни, которой, страшно подумать, может не хватить на освоение всего наворованного, не ждать эликсира, обещанного им г-ном Петриком, а воспользоваться методикой конька-горбунка: «Царь велел себя раздеть, два раз перекрестился, бух в котёл и там сварился!» Dixi.

 

 

НЕТ СПАСЕНИЯ ЧЕЛОВЕКУ ВНЕ СВЯТОЙ   ЦЕРКВИ. ТОЛЬКО В НЕЙ СПАСАЕТСЯ БЕССМЕРТНАЯ ДУША ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ И ТОЛЬКО В НЕЙ  ПИТАЕТСЯ И ОЖИВЛЯЕТСЯ СВОЕЙ ПИЩЕЙ, ПИЩЕЙ ДУХА И ВЕЧНОСТИ.

ГОСУДАРСТВА БОЛЕЮТ, СТАРЕЮТ, УМИРАЮТ И РАЗЛАГАЮТСЯ, КАК ФИЗИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗМЫ… ЛИШЬ ЦЕРКОВЬ – БЕССМЕРТНАЯ ЮНАЯ СТАРИЦА (КАКОЙ ЕЕ ВИДЕЛ В ВИДЕНИИ СВ. ЕРМА). ОНА  ЖИВЕТ ВО ВСЕХ НАРОДАХ И ГОСУДАРСТВАХ ЗЕМЛИ, ВЗРАЩИВАЯ НОВОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО,  И В БОЛЬШОЙ МЕРЕ ЭТО ЗАСЛУГА ПРАВОСЛАВНОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ.

 НО ТЕПЕРЬ - ОГЛЯНИТЕСЬ – ДЕСЯТИЛЕТИЯ ТОМУ НАЗАД В ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ БЫЛО МНОГО ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ: ИХ БОЛЕЕ НЕТ, НО ЦЕРКОВЬ ОСТАЛАСЬ ПОСКОЛЬКО ЭТО НЕ ДЕЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ. МНОГИЕ ЛЮДИ, ВИДЯ ОТПАДЕНИЯ ВЕРУЮЩИХ В МП И СЕКТАНТСТВО,  ВПАДАЮТ В ОТЧАЯНИЕ, ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ГРЕХОМ. ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ УНИИ РПЦЗ С МП В ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ ОСТАЛОСЬ МАЛО ДУХОВЕНСТВА И ПРИХОДОВ. НО НЕ В КОЛИЧЕСТВЕ ВАЖНОСТЬ А В ИСТИНЕ,  КОТОРУЮ ПРОДОЛЖАЮТ ХРАНИТЬ, ПОДОБАЯ ПЕРВЫМ ХРИСТИАНАМ ЛЮДИ ВЕРНЫЕ ЦЕРКВИ.  ПОЭТОМУ КАК НЕ БЫЛО ВОЗМОЖНОСТИ У ПЕРВЫХ ХРИСТИАН ЧАСТО ПОЛУЧАТЬ ДУХОВНУЮ ПИЩУ ТАК И ВЕРНЫМ В ОТЕЧЕСТВЕ И ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ ЭТО НЕ ЧАСТО ВОЗМОЖНО ИЗ-ЗА ДАЛЬНИХ РАССТОЯНИЙ К ХРАМАМ НЕ  НАХОДЯЩИМСЯ ПОД АДМИНИСТРАТИВНЫМ КОНТРОЛЕМ МП И ПРАВИТЕЛЬСТВА РФ. 

 

 

МОЙ ДЕД – СОЛДАТ

                                                                            Игорь Колс                                                                      

                                                                                                                                                        «Иванами да Марьями   

полна наша страна…»     

       Из песни    

  «Измучась всем, не стал бы     

  жить и дня, да другу будет   

  трудно без меня»      

       В. Шекспир 

           

    Дед мой - Иван Федоров - самый простой человек и человек самой необычной судьбы. Родился он в 1901 году и уже в пять лет стал полным сиротой. Родителей его убили на Дальнем Востоке в Русско-Японскую войну, а его отдали в многодетную семью священника, где вдобавок к своим детям были и приемные. О родном отце он знал только, что тот был офицером, служившим на границе, где и погиб, исполняя свой гражданский и воинский долг.  

    Получив образование в церковно-приходской школе, Ваня в шестнадцать лет стал в ней учителем.

    Кончалась Первая Мировая война, и разгоревшаяся в стране революция, расстилая кровавый туман вдоль всей державы, докатилась и до окраин империи, где и застала Ивана.

    Осенью девятнадцатого года новая власть закрепляла свои позиции на востоке страны, истребляя церковь и непокорных в первую очередь. Выполняя заказ из центра, банда большевиков устраивала показательную казнь священника.

    Ивана вместе с семьей выгнали на задний двор их небольшой усадьбы, где заканчивались последние приготовления к расстрелу.

    Люди в кожанках со странным акцентом суетились, давая распоряжения красноармейцам-китайцам, кого, где поставить, как установить пулемет. Человек в пенсне в полувоенной форме: заправленных в сапоги галифе, удлиненной кожаной куртке и кожаной фуражке с красной звездой лично переставлял приготовленных к убиению. Посредине он поставил уже немолодого священника с матушкой, ближе к нему подтянул высокого Ивана, а к нему приставил двух девиц пониже ростом и перед ними - двух подростков. Со стороны матушки он подтолкнул ближе друг к другу стайку детей разного возраста, больно хватая их короткими пальцами за руки выше локтя.  

    - Так-с, сюда-с, изволите-с, - язвительно командовал он, явно получая удовольствие от своего занятия.

      Со стороны могло показаться, что это провинциальный фотограф, может, и невежливо, но торопится запечатлеть все семейство для вечности. И только бряцающий металл пулеметных лент за его спиной, рядом с установленным на подводе «Максимом», говорил о другой страшной картине, которую собирается набросать кровью этот художник в кожаном фартуке.   

    Иван кротко посмотрел на отца, показывая, что ни о чем не жалеет и разделяет его судьбу. Батюшка незаметно сжал его руку в знак поддержки, другой - он обнимал матушку.  

    В глазах их не было страха. Дети с серьезными лицами, как бы тянулись ближе к своим родителям, склоняя головы набок в их сторону.  

    Палачам в кожанках это не нравилось, от спокойствия семьи им было не по себе. Привыкшие к рыданьям, воплям о помиловании, они хотели скорее покончить с этим делом, украдкой следя за настроением китайцев.

     В углу, у ворот усадьбы, сжалась кучка местных жителей, согнанных сюда для устрашения. Один из них, уловив мужицким чутьем ситуацию, вдруг выступил вперед и по-простецки брякнул:

      - Начальник, а Ванька-то ихний – приемыш! Чего его в расход пускать? Забрейте его в солдаты!

       Комиссар в пенсне резко повернулся на голос и краем глаза заметил, как осклабились и одобрительно закивали китайцы.

     Простецкий мужик вскинул подбородок в сторону Ивана и ухмыльнулся:  

     - Нехай штыком поработает, если стрелять не может!  

    Пенсне уставилось на Ивана, будто пытаясь рассмотреть его душу, и тут Иван дрогнул и опустил глаза, ему стало страшно.  

   - Пущай послужит! – раздался сбоку вальяжный голос приехавшего к месту казни нового местного начальника.  

    Комиссар сделал шаг к Ивану и, отвечая сложившейся обстановке, схватил его за шею и грубо вытолкнул к зрителям.  

    Иван кинулся обратно. Но мужик сжал ему запястье и шепнул в самое ухо: 

     - Дур-рак! Я тебе жизнь спас!  

    Ивана подхватили другие руки и затянули вглубь собравшихся, скрывая от него сцену расправы. Захлопали выстрелы, полетели гильзы, раздались крики, и все вдруг смолкло. Темные круги пошли перед Иваном, погружая в теплое небытие. 

     Пришел в себя он вечером, его знобило, две женщины склонились над ним, промокая ему лицо и вглядываясь в глаза.

      - Где я? – простонал Иван.

     - У своих, не бойся. Бог тебя спас! – раздалось в ответ.

     В памяти по порядку возникли сцены прошедшего дня: как утром к дому подъехали две подводы с вооруженными людьми, как те, не спеша, прошлись по усадьбе, осматриваясь, как вошли в дом, как вытолкнули детей на задний двор, перевернув все в доме. Как забирали все ценное и тут же делили между собой, как сгоняли к их дому соседей.  

     Иван думал, что их арестуют, увезут на допрос или в тюрьму, но чтоб так взять и расстрелять, ему и в голову не приходило.  

    - А где остальные? – Иван посмотрел вокруг себя. 

     Женщины переглянулись, видя, что он не бредит, и молчали. Иван выдохнул остаток воздуха из груди, закрыл глаза и замер.

    - Тебе о себе надо думать. Они тебя в армию забирают, - тихим голосом сказала одна из женщин. 

     Ивану хотелось зарыдать, но что-то мешало это сделать. Он понял, что стал другим, изменился весь его мир, вся жизнь. Произошло непоправимо страшное, такое, что и думать вообще не хотелось. 

     «Почему я не с ними…, со всеми? Зачем все это?» - мелькнуло в голове. 

    Полы в избе вздрогнули под тяжелыми сапогами, и чья-то рука отодвинула простыню, отделяющую его кровать и стулья, на которых замерли сиделки.

     - Очухался? – ни к кому не обращаясь, спросил китаец. – Хватит отлеживаться, на сборный пункт велено…

      Женщины вздернули ладони к щекам: 

    - Да, куда ж ему? Пусть хоть ночь отлежится!

      - Ишь чего! - цыкнул на них красногвардеец. 

    - Подымайся, - толкнул он в бок Ивана. - Я и так долго жду! 

     Иван приподнял голову, подтянул ноги и опустил их на пол. Встав с кровати, он пошатнулся, но женщины с двух сторон поддержали его.

    Вдохнув на крыльце свежий воздух, Иван посмотрел в небо. Высоко в темной синеве сияла одинокая звезда, приковав его взгляд. Мысли мгновенно унеслись прочь, но грубый оклик выдернул его в невыносимую реальность. Конвоир, вооруженный наганом, довел его к школе, где он когда-то учился, затем преподавал, а теперь призывался в другую, страшную и чуждую жизнь.

    Находясь в школе среди других молчаливых мужчин, Иван терял последние надежды, ему казалось, что нет ни выхода, ни спасения. 

    Их держали на сборном пункте, привозя ежедневно новых бойцов для красной гвардии. У кого-то тоже всех расстреляли, у кого-то взяли семью в заложники, кого-то просто схватили на улице. Но никто не верил, что это надолго. Казалось, что это наваждение, дурной сон, но тянулись дни, недели, их вывозили на полевые учения, унижали, запугивали, и все труднее становилось поверить, что это когда-нибудь кончится.  

    Одна мысль не давала покоя Ивану – где Мария? Знает ли она, что он жив, что с ним? Если б только найти ее и бежать далеко-далеко, чтобы этот кошмар не достал даже во сне, чтобы стереть этот ужас из памяти, чтоб ничего этого не было. Чтоб не видеть эту алчную саранчу, пожирающую людей, не чувствовать зловония ее ртов, не видеть ее выпуклых стеклянных глаз, жаждущих мучений и смерти.

     И деду моему, тогда еще восемнадцатилетнему, с едва заметным пушком на верхней губе, юному и тонкому удалось бежать.

     Перегоняли их с призывного пункта осенью босыми, плохо одетыми в районный центр, где должны были обмундировать. Несчастные шли толпой по дороге, стараясь держаться ближе к обочине. Там было меньше грязи, а оставшаяся местами желтая трава ласкала избитые ноги мягкостью ковра. Пленники то и дело забегали на нее, избегая сырости двойной колеи. Конвоиры кричали на них, требуя идти строем и стараясь удерживать под надзором, но людская масса выпирала в стороны, особенно, когда шли лесом. Тогда ветки деревьев хлестали гонимых по лицам, как бы мстя за то, что они топчут и без того скудную траву под ними.

     Иван то и дело посматривал в лес: вот она свобода – рукой подать, сделай только рывок. Но, то лес просматривался насквозь, то конвоир шел рядом, мешая сделать этот спасительный и необратимый шаг, то страх вдруг сковывал волю. Ведь могут убить, выстрелить вслед, и все – конец. 

    «Конец – это тоже выход!» - нашептывал Ивану внутренний голос, но Иван отгонял его – «Нет, не могу! Я нужен ей, моей Машеньке. Она не переживет, если узнает, что я погиб и еще так бесславно…»

      Внутренняя борьба доводила Ивана до исступления. Временами, уносясь в свои рассуждения, он даже забывал, что его гонят на войну, а точнее на убой в бессмысленной братоубийственной мясорубке. И вдруг он понял: «Я должен бежать ради нее, ради моего друга, ведь ей будет трудно без меня!» И он принял решение – бежать, во что бы то не стало! Откуда ни возьмись, появились силы. Он жадно вглядывался в приближающийся лес, надеясь, что он будет достаточно густ для укрытия. Заставляя себя даже сдерживать шаг, Иван шлепал по самой колее, уйдя с обочины, стараясь не привлекать к себе внимания, а сам вспоминал, как познакомился с Марусей, как тогда все звали тринадцатилетнюю Марию.

    Ему в то время было пятнадцать, а он уже учительствовал. Маруся была последним одиннадцатым ребенком в семье местного купца. Иван познакомился с ней на Рождественской елке, где Маша читала «Богородице - дева, радуйся» и этим  тронула Ваню. Ее голос был такой чистый, такой искренний, что у Ивана упала слеза. Потом они сидели по соседству за детским столом со сладостями, и он ухаживал за ней, предлагая свежий чай и печенье.

    Маруся тоже обратила внимание на него. Она знала, что он учит арифметике в начальном классе и считается ученым. Его рост, красивая волна каштановых волос и благородное лицо нравились ей, а спокойный характер и манеры внушали доверие.

    Они стали видеться чаще. Батюшка брал Ивана с собой, когда ездил к отцу Маши, а тот, приезжая в усадьбу священника, был по-особому приветлив с Ваней, показывая свое расположение.

    Когда у Вани с Марусей была возможность остаться вместе, они брались за руки и смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря, а читая из глаз все новости за время разлуки. Взрослые посматривали на них, одобряя их чувства, и понимали, что скоро встанет вопрос об их будущем.

     Иван иногда видел, как Маша помогает в семье по хозяйству. Статная, с густыми русыми волосами, она ступала по двору, неся на плече коромысло с ведрами, будто белая лебедь плыла по озеру. Подвешенные ведра совсем не двигались, не давая воде выплеснуться. Иван любовался ею, ожидая того дня, когда сможет спросить отцовское благословение и заговорить о свадьбе.

     И вот, когда уже пришло время, и Иван достиг зрелости, грянула беда. Сначала арестовали отца Маши, но тогда про революцию Иван и не знал вовсе. Потом поползли страшные слухи о том, что творится в Петербурге, Москве, а уж затем эхо мятежной грозы докатилось и к ним. И тут приехали в их усадьбу… 

    - Куда прешь?! – громко гаркнул на Ивана босой мужик, вызывающе обернувшись. 

    Иван понял, что наступил ему на ногу, выскочил из воспоминаний и увидел, что их колонна идет через просеку. Он глянул по сторонам. Лес был густой, но рядом шел конвоир с винтовкой, ограждая длинным штыком саму мысль о побеге.

    Охранник, привлеченный криком, взглянул на Ивана и прочитал в его глазах отчаянную решимость. Иван же, заметив, что тот схватился свободной рукой за цевье винтовки, больше не размышлял. Он с силой толкнул его в самую грязь и, прыгнув через него, бросился в лес. Шум за спиной поддал скорости. Ветки хлестали по щекам, а ноги летели.

     «Почему не стреляют?!» - думал он, когда уж был далеко, как вдруг раздался выстрел. От дерева отлетела большая щепка и больно ударила в лоб, оставив на нем зарубку. Иван прыгал через упавшие деревья, словно брал барьеры, и когда крики за спиной стали утихать, понял, что спасся. 

    Ночами Иван тайно пробирался к Марии, которая, он знал, ждала его.

    Его приняли, как сбежавшего с того света, брали за руки, трогали за плечи, убеждаясь, что это он, их Иван. Машенька только и твердила, что ждала его, и целовала в лицо, никого уже не стесняясь. Оставаться в этих местах дольше было нельзя, и Иван с Марией, наскоро повенчавшись, бежали.

    После долгих скитаний, перебиваясь и зарабатывая в пути, они, уговорив проводника, сели на крышу поезда, который направлялся в Армению. Мария была на девятом месяце беременности, и при подъезде к Еревану у нее начались схватки. Проводник разрешил спуститься в его купе, где и родилась их первая дочка. Надеждой назвали ее, обозначив в имени свою надежду на спасение. 

     Поселились они в Долине Роз среди молокан и жили по их уставу, ели из вырубленных в общем столе углублений, заменяющих тарелки. Армения была еще свободна от красной чумы, и молодые были здесь в безопасности, взращивая Наденьку. Но, победив в России, монстр большевизма поглотил и этот народ. Друзья едва успели предупредить Ивана, что в городе красные и надо бежать, так как ищут таких, как он, «беглых».

       Судьба еще изрядно помотала их, когда уже с сыном и второй дочерью они осели в Таганроге, пережив голод, рабский труд и тревоги, тревоги, тревоги.… 

    Находясь в бегах и скитаниях по советскому лагерю, Мария измучилась и, спасаясь от голода, нанялась в агитбригаду, где за мизерный паек, чтоб только дети не умерли с голоду, ездила на бричке с агитационным плакатом: «Поп с крестом, кулак с обрезом! Мы – с колхозом и ликбезом!»

     Иван же, оставив семью, покинул город в поисках пропитания, и через неделю, как условились, Мария с Надей пошли встречать его на вокзал.

     Моя мать потом рассказывала нам, как тогда встречала своего папу. Увиденное осталось навсегда в ее памяти. Здание вокзала и постройки вокруг него были полны умирающими. Здесь были мужчины и женщины, старики и дети. Прислонившись к стенам и к друг другу, они засыпали от голода. Кто-то держал в руках уже мёртвых детей, кто-то, обнимая умершего, сам отдавал Богу душу.

    Картину эту сопровождала неестественная тишина, что делало видимое нереальным и похожим на сон. Не было слышно голосов. Не было уличного шума. Всё будто замерло. Только иногда раздавались стоны и вздохи, но никто не взывал о помощи.

    Бабушка, видя состояние моей матери и понимая, что нужно отвлечь ребенка от ужаса, наклонилась к ней и шёпотом сказала – они голодные. Надя тронула указательным пальцем ногу умирающей женщины и удивлённо посмотрела на мать – на ноге образовалась вмятина, похожая на черную дыру. 

     - У голодных так бывает,  - сказала бабушка, уводя её от страшной сцены.  

    Мой дед, возвращаясь с поисков пищи, уснул в поезде, и его обокрали, оставив без мешка муки и куля крупы, которые ему удалось выменять на теплые вещи. Потом он работал учителем и с трудом выживал с детьми и Марией, не теряя надежды на лучшее.

    Прошли годы. Гале, сестре матери, стало пятнадцать, Коле – семнадцать, а Наде – восемнадцать. Дед с бабушкой смотрели на них и не могли поверить, что недавно сами были такие.  

    - Как скоротечна земная жизнь! – вздыхал Иван, глядя на Николая и видя в нем свое отражение.

    - Неужели вся жизнь так пройдет? – спрашивала Мария, убирая в толстую косу Надину копну пшеничных волос. 

    Надя удивленно оборачивалась к маме и отвечала:

     - Ну что ты, мама! Жизнь только начинается!

     Иван с Марией переглядывались и улыбались.

     Иван окончил Педагогический Университет и стал преподавателем, но неожиданно в 1941 году грянула новая гроза – новая война.

    Немцы подошли к Таганрогу так быстро, что Колю забрали на фронт прямо из десятого класса.

    Ивана мобилизовали вместе с другими и, выдав деревянную винтовку, отправили рыть окопы вокруг города. Через день немцы выгоняли их оттуда лозинами. Он попал в плен, и опять их держали в школе, как когда-то красные.

      «Почему все повторяется?» – думал Иван. – «За что мне такая доля?»  

    Он снова решил бежать, и случай тут же представился. Их перегоняли из школы к вокзалу и вели по дороге через весь город, позволяя брать хлеб у местных жителей, которые протягивали пленным горбушки через забор.

    Иван, приняв хлеб из руки старушки, не оглядываясь, скользнул под забор и тут же, стянув с себя гимнастерку, отбросил ее далеко в сторону. Высунувшись с другой стороны ограды, он невозмутимо протянул хлеб другому пленному. Его заросшее щетиной лицо, почерневшее от грязи и пыли, делало его стариком. И немцы, ничего не поняв, погнали остальных дальше.

    Потом был фронт на передовой, плен и другая история. Дед опять попал в окружение и выбросил книжку красноармейца. А после отступления немцев ее нашли и послали бабушке похоронку, которую получила Галя. Надю тогда забрали на работы в Германию, а бабушка ушла на поиски пищи для себя и дочери. Галя, решив не огорчать мать, спрятала похоронку, зашив ее в подушечку для иголок, и сообщила о ней только тогда, когда получили весточку, что отец жив. А произошло с ним вот что.  

    Немцы, взяв в окружение его часть, разоружили солдат и сгоняли их к месту дальнейшего этапирования. Молодой немец вел деда вдоль леса. Потом неожиданно остановился и сказал ему по-русски, указывая на лес:

     - Папа, беги! 

     Дед с удивлением посмотрел на него, не понимая, что тот хочет, и тогда немец, направив на него автомат, повторил:  

    - Па-па, беги!  

    Иван не заставил ждать, рванулся в лес и, когда уже глубоко скрылся в нем,  услышал сзади выстрелы. Он упал на землю и долго лежал без движения. Только потом, поняв, что немец отпустил его таким образом.

     Много историй на войне было с дедом, но много подобных им уже описаны, потому я расскажу только две и закончу ими его военную эпопею.  

    Дошел дед до Югославии, получив медаль «За освобождение Белграда». И вот какая история случилась с ним в тех местах. К концу войны ему было сорок четыре, и благодаря возрасту и, еще больше хорошему почерку его держали при штабе, рядом с командованием. Полковник в возрасте знал о детях Ивана и берег его.  

    И вот однажды их часть двигалась в автоколонне вдоль страны. Иван сидел в кабине с молодым лейтенантом и водителем, когда в кювете заметили немецкий грузовик. Немцы тогда отступали, и подобное было не редкость. Лейтенант велел остановиться и послал Ивана осмотреть машину. Как не хотелось бежать к ней, война кончается, жить хочется, как никогда раньше, и дома ждут…. Иван вылез из кабины, заметил спрятавшегося за лейтенантом молодого водителя и, спрыгнув с подножки, побежал мелкими шагами вниз вдоль кювета, держа винтовку перед собой. В кабине немецкой машины никого не было, и дед для наглядности распахнул ее двери с белыми крестами. Потом, зайдя сзади кузова, крытого брезентом, подтянулся на его борт и увидел в его глубине двух немецких мальчишек. Форма смотрелась на них несуразно, а глаза молили помиловать.

     Иван вспомнил своего Колю: «А, может, и он так где…?»

    Он еле заметно подмигнул немцам и, спрыгнув с машины, громко крикнул своим, махнув рукой:  

    - Никого нет!

    Он понимал, что если б кто узнал, что там немцы, то ему – смерть. Залезая в свою машину, он показывал всем видом, что выполнил миссию. Командир повернулся к водителю и дал команду двигаться. «Пронесло», - выдохнул Иван, глянув из окна на удаляющийся немецкий крест.  

    Другая история, услышанная мной от деда во время одного из семейных застолий, тоже удивила меня тем, как относились солдаты к смерти, как берегли ближнего, не щадя и своей жизни. Находясь в окопах, бойцы ночью спали во всех проходах, и если кому надо было сходить по нужде, то добраться до конца траншеи, где был туалет, было немыслимо, не разбудив спящих бойцов на их кратком отдыхе. Тогда солдаты выбирались из окопа, отползали и справляли нужду, кто лежа, кто сидя - по надобности, потому что немецкие осветительные ракеты освещали периодически местность, и трассирующие пули снимали тех, кому не везло.

    Одной ночью пришла очередь и деда выбраться так из окопа и, отползя от траншеи, он присел в поле спиной к противнику и, глядя на звезды, не думал о летящих трассерах. Несколько пуль пролетели рядом, и дед успокоил себя: «Пуля – дура». И вдруг правое ухо обожгло болью. Кровь брызнула на руку, и дед проводил взглядом светящийся след немецкой пули. Инстинкт бросил его на землю и оттянул в укрытие. Утром он узнал, что другой боец был снят ночью немецким снайпером. 

    Завершился для деда военный поход в августе 1945 под Японией, куда его часть отправили после разгрома немцев.

    «Там бы меня точно убили», - говорил он. - «Если б не американские бомбы…». Дед говорил о Хиросиме и Нагасаки, городах стертых с земли американцами.

    Всю оставшуюся до пенсии жизнь дед проработал преподавателем физики. Студенты его любили. Он был если и требователен, но справедлив, никогда никого не обидев ни словом, ни делом. 

    Когда я был ребенком, я спросил деда: «Дедушка, а много ты на войне немцев убил?» И получил разочаровавший меня тогда ответ – «Ни одного». Он посмотрел на меня своими спокойными и умными глазами, и я впервые понял, что убивать нехорошо и врага. 

    Сына своего, Колю, дед с войны так и не дождался. Куда они с бабушкой только ни писали, где только ни разыскивали его, но он так и остался для них пропавшим без вести. Бабушка всегда жила надеждой, что он жив, а дед был менее оптимистичен, «пропахав» всю Европу по-пластунски. Знали они только то, что из Колиного класса никто не вернулся. 

    Другая история из невоенной жизни деда очень поразила всех нас. У него был брат – Миша, который после гибели родителей был также отдан на воспитание, но в другую семью, и связь с ним была потеряна, хотя дед всегда помнил о нем. И вот как дед встретил своего брата спустя семьдесят лет после разлуки.

    Деду было семьдесят пять, все время он посвящал своему саду, а свободное от садовых работ - чтению. Как-то на книжной ярмарке он выбирал себе книги. Взгляд привлекло имя автора – Михаил Федоров. Дед протянул руку и взял книгу. Полистав страницы, он нашел заметку об авторе, чье отчество было Никифорович, как и его. Деда проняло жаром. Может ли быть такое? Совпадение? Отчество не частое! И все же..

    Глаза хватались за любую возможность раскрыть загадку, а руки быстро листали страницы, стараясь найти подтверждение появившейся надежде. Дед протянул продавцу деньги и, взяв книгу, сел на лавку в аллее, исследуя страницу за страницей. Это были фантастические рассказы, из которых было не узнать автора, но дед не заметил, как поглотил один рассказ за другим, почувствовав, что это он, его брат, Миша. 

    Придя домой, он написал письма: одно в адрес издательства, другое – в Союз Писателей, чьим членом был автор книги. И к своему удивлению скоро получил телеграмму от самого писателя. Он сообщал, что срочно едет к брату со своим сыном и внуком. 

    Родители наши особо ожидали приезд дяди, а дед с бабушкой готовили пир на весь мир. Мы, внуки, с интересом рассматривали высокого убеленного старика, очень похожего на деда, который, раздавая подарки, трепал нас по волосам точно, как дедушка. Удивительная и необычная радость переполняла всех. Ведь не было – и нашелся, был мертв – и ожил!  

    После этого дед прожил еще десять лет, проводив незадолго до смерти бабушку. Я, как-то, помогая ему заправлять постель, увидел под его подушкой письма. Взглянув на них, я понял, что писал он уже умершей бабушке, своему верному другу и спутнику многострадальной, полной лишений и в то же время счастливой жизни.  Я понял, что они, пройдя рядовыми долгий путь тяжелой борьбы, полной искушений и страданий, навсегда стали одной и неделимой душой.  

        Сидней, Австралия

 

 

 НЕТ БОЛЕЕ БЕЗБОЖНОГО СССР,  МЫ УВЕРЕНЫ НЕ БУДЕТ ТАКЖЕ И НЕОКОММУНИСТИЧЕСКОЙ РФ. МОЛИМ ГОСПОДА, ЧТОБЫ НА РУСИ ОПЯТЬ ВОССИЯЛО СОЛНЦЕ НАД ПРАВОСЛАВНЫМ ГОСУДАРСТВОМ, В КОТОРОМ СОБОРНАЯ ЦЕРКОВЬ НЕ БУДЕТ ПОДЧИНЕНА ГОСУДАРСТВУ.

ВЕРНЫЕ СЫНЫ ЦЕРКВИ ДОЛЖНЫ ПОМНИТЬ, ЧТО  ВНЕ ЦЕРКВИ НЕТ НЕ ТОЛЬКО СПАСЕНИЯ В ВЕЧНОСТИ, НО НЕТ И ЖИЗНИ ВО ВРЕМЕНИ. ВСЕ, ЧТО ИСТИННО ЖИВЕТ – ПРИЧАСТНО ЦЕРКВИ, ИБО ЦЕРКОВЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ ИСТИННАЯ,  ВНЕ ЦЕРКВИ – ПРИЗРАК БЫТИЯ… В СВЕТЕ ЭТОЙ ИСТИНЫ СОЗЕРЦАЕТСЯ ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ И ИХ ЕДИНЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ.

 

 

ВОЙНА ОКОНЧИЛАСЬ, НО ГЕНОЦИД ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

(Продолжение см. № 150)

ВТОРАЯ ВЫДАЧА ВОЕННОПЛЕННЫХ ИЗ ПЛАТТЛИНГА 13 МАЯ 1946 Г.

(Перевод статьи из газеты «Нью-Йорк Гералд Трибюн» 15 мая 1946 г. № 19681)

Эрвин Гартрих корреспондент

Деггендорф, Бавария. 13-5-46 г.

    В запечатанных товарных вагонах, под сильной охраной, 218 русских, которые сражались вместе с Германским Вермахтом против своих соотечественников, покинули сегодня Баварскую зону вероятно для того, чтобы найти смерть в советской оккупационной зоне. Эта маленькая группа представляет последних русских солдат, взятых в плен немцами во время войны и которые вступили в предательскую русскую армию освобождения, которой командовал генерал Власов. Приблизительно 1600 человек других уже было отправлено американскими войсками в советскую зону, согласно условиям Ялтинской конференции. Шансы избежать передачи были очень малы, так как военнопленным не было дано возможности в последнюю минуту, в припадке отчаяния, совершить самоубийство, что имело место при первой принудительной репатриации их коллег.

    Однако сегодня, когда смущенные солдаты были пригнаны во двор железнодорожной станции, один из них перерезал себе горло бритвой, которая была у него спрятана. Быстрая медицинская помощь, которая была ему оказана врачом, ожидавшим подобного рода инцидентов, спасла ему жизнь.

    Эти люди, отправленные сегодня под сильным конвоем, были выбраны из первой группы в 3400 человек (приблизительно), которых опознали советские представители как военных преступников и поэтому требовали их выдачи. Сегодняшняя отправка хранилась в строжайшей тайне, как от американцев, так и от русских. Военнопленным было заявлено вчера вечером, что они будут отправлены в другой лагерь и должны приготовить свои личные вещи. Один имел яд. Как только каждый переступал порог, он схватывался командой из 5-ти американских солдат и совершенно раздевался. Их одежда обыскивалась. У одного нашли цианистый калий, у другого 4 бритвенных ножа были зашиты в подкладке куртки, у третьего было найдено достаточное количество морфия для того, чтобы отравить себя и других.

    Затем русским было разрешено одеть только брюки, рубаху и носки. Их ботинки были конфискованы, так как они могли содержать бритвенные ножи и яд. Потом военнопленные были погружены в товарные вагоны. Каждый вагон был разделен на две ячейки, со свободным центром для американской охраны в 3-4 человека на вагон, которые могли бы предотвратить любую попытку самоубийства во время пути к пункту передачи на советской границе. Охрана была вооружена винтовками, револьверами и слезоточивыми газами. Каждый вагон имел переносную аптечку.

    Репатриацией заведовал сегодня 3-го батальона, 16 пехотного полка, майор Джон Синкс из Нью-Йорк Сити.  

 

СТРЕЧА СВЕТЛОГО ВОСКРЕСЕНИЯ ХРИСТОВА В ПЛЕНУ.

О. Лаптев

    Автор – курсант кадетской роты, описавший первую в своей жизни Пасху, спустя 3 месяца был убит американским часовым при попытке побега из лагеря Бургау.

    Был канун праздника. В лагере чувствовалось оживление – с самого утра была объявлена всеобщая уборка: мыли, чистили и скребли.

    Уже был поздний послеобеденный час, и солнце мало по малу склонялось к западу. Вот подул легкий ветерок, так приятно освежающий после жаркого солнечного дня, воздух начал очищаться, а серые однообразные прямоугольники бараков бросали уже длинные тени на выбитую тысячами ног глинистую и, ставшую под действием солнца, каменистую землю. Чувствовалось приближение вечера, которого все с нетерпением ожидали...

    Неожиданно в воздухе резко прозвучали звуки ударов в чугунную рельсу – на поверку. Это значит, что кончился рабочий день.

    Но вот, наконец, смеркается. Желтое море цветущих одуванчиков за проволокой сменилось бесчисленными белыми шариками уже отцветших. Небо становилось глубоко-синим,  и на нем загорелись первые вечерние звезды.

    Я не мог в такое время оставаться в бараке и сел на ступеньках у самой проволоки. Как хорош был этот весенний вечер! В легком, от времени до времени набегающем ветерке чувствовалась свежесть Дуная, ароматы полей, зеленеющих лугов, лесов и всевозможные, почти неуловимые запахи ликующей природы, веселья и жизни. Мысли уносились куда-то далеко, далеко, где нет колючей проволоки и рядов освещающих ее фонарей, где нет вышек с пулеметами и серых, похожих на сараи, бараков...

    Погасли последние косые лучи, уже скрывающегося в горах солнца, небо покрылось звездами. Теплый апрельский вечер уступал свое место темной ПАСХАЛЬНОЙ НОЧИ. Близость Дуная начинала давать себя чувствовать – становилось прохладно и я пошел в барак. Вспомнил, что совсем не ужинал и только теперь почувствовал усталость после беспокойного, полного хлопот, дня.

    Заутреня начиналась без четверти двенадцать. Народу собралось столько, что все в церкви не поместились,  и многим пришлось стоять за порогом. Все с нетерпением ожидали самого торжественного момента – крестного хода. Ровно в 12 часов с хором, крестом и хоругвями, крестный ход направился к выходу,  и за ним последовали все молящиеся… - «ВОСКРЕСЕНИЕ ТВОЕ СПАСЕ, АНГЕЛИ ПОЮТ НА НЕБЕСАХ…» прозвучало в тиши ночи. Охраняющие нас поляки с любопытством смотрели с другой стороны проволоки на крестный ход, а один из них засвистал «интернационал»…

    Со свечами в руках, торжественно шли люди за своим православным крестом. Перед входом в церковь остановились – чувствовалось приближение чего-то волнующего и величественного, на сердце нахлынули острые и какие-то, до сих пор мне незнакомые, чувства, которые невозможно охарактеризовать словами. Хотелось плакать и смеяться, падать на колени и радоваться…

    Рядом со мной стоял высокий пожилой мужчина с рыжими усами и простым открытым русским лицом, переживший трагедию Дахау. Он видимо переживал тоже сильные ощущения и слезы одна за другой,  катились по его щекам.
Вдруг батюшка торжественно провозгласил: «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ ИЗ МЕРТВЫХ», и все двинулись в церковь…

        -  «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ – ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ!!!» – радостно повторяли люди и поздравляли друг друга, троекратно, по-русски, целовались как родные братья.

     -  О, как понятны и близки, стали мне наши русские православные  обычаи, которых я не знал и не понимал у себя на Родине!

     -  «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ?» назвал кто-то меня по имени, я обернулся, ко мне подходил Н.А., и мы крепко с ним расцеловались. А кругом оказались знакомые, улыбающиеся лица.

            После литургии началось освящение куличей – необыкновенно красивое, почти сказочное, зрелище!

     Длинные ряды горящих свечей бросали неясный, колеблющийся от набегающего ветерка, свет, слабо освещая лица.

        Но вот показалась торжественная и медленно движущаяся процессия: впереди несли крест и хоругви, потом шел хор, а батюшка кропил налево и направо, освящая, лежащие на белых салфеточках, куличи и, кое у кого, крашенные яйца и иконки.

        Торжественный обряд кончился и каждый поспешил к себе в барак, чтобы поздравить своих друзей по несчастью со СВЕТЛЫМ ХРИСТОВЫМ ВОСКРЕСЕНИЕМ. Было так радостно на душе! Этот праздник пробудил у нас и вернул потерянную однажды ВЕРУ в жизнь и лучшее будущее.

            Пасха 1946 г.  Платтлинг                                    

 

ДЕСЯТЬ РУССКИХ ПОКОНЧИЛИ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ В ДАХАУ.

(“Stars and Stripes” No. 20, Jan.20,1946 – (америк. газета))

    Франкфурт 19-1.  Сегодня десять русских покончили жизнь самоубийством в Дахау, предпочитая смерть возвращению в Советскую Россию, где они должны были отвечать за дезертирство и измену. Кроме того, 21 чел. Русской национальности были отправлены в лагерный госпиталь, после того, как американские власти применили слезоточивый газ для прекращения демонстрации, вызванной группой в 271 человек, осужденных людей.

    Слезоточивый газ был применен для того, чтобы выгнать их из барака и погрузить на поезд, который должен был отвести их в Советскую Россию. Генерал Мак-Нарней, командующий войсками США в Европе, после получения частичных сведений об инциденте в Дахау, пояснил, что согласно условиям Ялтинского договора, военные власти США обязаны репатриировать советских граждан, обвиненных в военных преступлениях, желают ли они этого или нет.

    Он заявил, что все те, кто был отправлен насильно в Россию, были или дезертиры Красной Армии и служили в немецкой армии, нося немецкую военную форму, или те, кто совершили иные изменнические действия. Группа, замешанная сегодня в инциденте, как кажется официальным властям, состояла главным образом из русских, служивших в немецких С.С. или других частях. Ими было оказано неистовое противодействие и предполагаемая отправка (по Спискам) некоторых лиц, была отложена на сегодня. Несмотря на то, что обвиняемые люди были обысканы, в поисках оружия или иных предметов могущих причинить ранения, все же 10 человек смогли покончить с собою. Сегодня утром они найдены постами, повесившимися или с перерезанным горлом. Другие сняли с себя одежду, чтобы предотвратить их погрузку на поезд.

    Когда группа отказалась исполнить приказ о погрузке на ждущий их поезд и отказалась покинуть бараки, был применен слезоточивый газ, чтобы их выгнать из бараков. 21 человек раненых удалось насильно спасти от самоубийства. Когда были сделаны следующие попытки,  заставить их погрузиться в вагоны, они отказались двигаться и тогда для безопасности воинских частей,  на них было направлено оружие и, по сообщению Главного Штаба 3-й Армии (Бад-Тольц), они просили чтобы их лучше убили на месте, чем отправляли в Советскую Россию. Наиболее неистовые и непокорные были отделены и помещены в изолированные бараки. Один из бараков был благополучно очищен сегодня утром, но когда была сделана попытка очистить второй, заключенные забаррикадировались и подожгли здание, раздевшись и сцепившись руками.

Та же газета от 23-го января

«Дахау 22.1. 1946.

    - Русские военнопленные, боявшиеся вернуться в страну, которую они предали, боролись как звери за то, чтобы себя уничтожить. Об этом рассказывал сегодня очевидец, говоря: «В субботу в американском лагере для военнопленных, служивших в германской армии или же бывших добровольными предателями, 10 человек покончили с собой во время драки с американской стражей. Еще один умер в больнице несколько позже. Двадцать человек других себя серьезно поранили, но в настоящий момент выздоравливают. Когда стража ворвалась в бараки, где содержались подлежавшие возвращению на Родину русские, двое из них пытались зарезаться осколками разбитого стекла. Двое других перерезали друг другу горло. Один русский просунул голову в окно и потрясал ею до тех пор, пока стекло не перерезало ему горло. Американские солдаты говорили, что эти сцены были совершенно не человеческими. В бараке в этот момент как будто не было людей, там были обезумевшие животные. Американские солдаты начали быстро перерезать веревки, на которых уже многие успели повеситься, но те, которые были в сознании, кричали по-русски, указывая на ружья стражи и прося пристрелить их на месте. Когда им пытались помочь и отправить их в больницу, они отказывались от попыток сохранить им жизнь. Один ударил себя в грудь кинжалом, казалось бы, умер. Его положили на носилки и отнесли на грузовик, но вдруг он снова вскочил и бросился бежать.

        -  При каждом его движении кровь потоком лилась из раны.

      Полицейские не могли с ним справиться. Двое из них сломали свои приклады об его голову. Официальные лица рассказывали, что военнопленные были вне себя от ярости, когда им не удавалось покончить с собою. Об одном из русских рассказывают, что он, дико крича, ударял себя по шее тупым ножом, только царапавшим кожу. Лагерная охраны говорит, что триста русских были первыми, коих отсюда отправляли, хотя в лагере еще остается много румын, болгар и поляков».

ДОПРОС

Американской военной комиссии, в присутствии советского военного представителя полковника Хоменко, русских военнопленных в лагере Платтлинге 13-го марта 1946 года.

Полковник А.А. Зубакин

    В Платлинге, после выдачи 24 февраля, мы жили «на нервах». Мы не могли забыть вероломства и обмана. Сколько ошибок было совершено после окончания войны!… Сколько было возможностей всем уйти, спастись, раствориться в общей массе, сохранив себя для будущей борьбы!… Бессонные ночи, тревожные, замучили нас. Мы не могли даже есть от нервных переживаний. Если в германском плену мы перенесли чудовищный голод, без страха выдачи советам, то здесь, под охраной солдат великой заокеанской страны, мы были всегда под страхом выдачи советам и пережили невероятные, несравнимые ни с чем, потрясения и безнадежную потерю веры в людей.

    Однажды утром я проснулся с тревожным чувством. Я видел во сне громадный календарь и на нем большую, черную цифру «13». Я горько усмехнулся. Завтра, 13 марта, день моего рождения. Завтра меня будет вспоминать моя жена в Ландау, лаская маленького сына. Я поделился своими нерадостными мыслями с подполковником Г., моим соседом по койке. Мы поговорили о самовнушении, о вещих снах и т.д. Но почему цифра «13» – черная, она должна быть для меня красной, ломал я голову. Подполковник Г. смеялся и успокаивал меня. Не раз, в течение этого тяжелого для меня дня, я вспоминал цифру «13» и мучился неясными предчувствиями.

    Вставши и поздравляя меня с днем рождения, подполковник Г. странно на меня посмотрел. Он уже побывал у коменданта ока. – «Черная цифра «13» не случайно приснилась вам полковник. Я только что из комендатуры. Просили передать, что вам надлежит явиться в главную комендатуру для допроса комиссией к 10 ч. Вызвано всего 27 человек: солдаты, поручики, капитаны, майоры и Вы, один полковник».

    «Может,  обойдется» – успокаивал меня подполковник Г.

   - «Не будет же хуже 24-го февраля!»

    «После великих обманов, ожидать можно всего» – заключил я.

    Командуя на фронте артиллерийским полком, я не раз смотрел смерти в глаза. Приходилось бывать в таких адских переделках, что, казалось, и живым не выйдешь. И всегда, во всех случаях, выдержка, спокойствие, хладнокровие и решительность подсказывали правильное решение и выход из положения.

    В Платтлинге, после избиения 24 февраля и чудовищного обмана, нервы не выдерживали и только колоссальным напряжением воли,  удавалось сдерживаться. Вот и теперь надо было собрать всю волю и не показать вида растерянности. Главное не сорваться, помнить, что можно и нельзя говорить.

    К 10 часам я был у дверей комендатуры. Вызвали не всех сразу, а в разное, назначенное каждому, время. Передо мною стоял незнакомый мне солдат. Десять минут мучительного ожидания я употребил для окончательного овладения собою и приготовления себя ко всяким неожиданностям. Наконец дверь открылась,  и я вошел. Первое что мне бросилось в глаза и от чего,  я буквально задохнулся от ненависти и волнения – это знакомая фигура советского полковника Хоменко, душителя Платтлинга.

    Адъютант американского генерала, с акцентом говоривший по-русски, попросил меня стать в центре комнаты, лицом к переводчику. Сам адъютант стал сзади меня. Прямо передо мной сидел солидный переводчик лет 55, с весьма приятным лицом. Слева от него сидели два, подтянутые и аккуратные, американских полковника. Левее их – два офицера с пишущими машинками. Правее переводчика – советский полковник МВД, Хоменко, сверкая золотом погон и рядом орденов. Все американские офицеры были без пилоток и фуражек. Советский полковник был в фуражке, с малиновым околышем пехоты, сдвинутой на затылок. Сидел он на стуле подчеркнуто небрежно, развалившись слегка, постукивая по столу линейкой. Рядом с ним на стуле лежал, распухший от наших «дел», портфель. Первый заговорил американский полковник. Переводчик быстро и четко переводил его слова.

    «Расскажите нам, полковник, кто вы и откуда вы?»

    Я четко и спокойно доложил свою легенду. Полковник посмотрел на меня очень внимательно и спросил: - «Вы утверждаете, что не служили в советской армии?» «Нет" – категорически отрезал я. «Чем это доказуемо?»

    «Вот эта справка 1936 года говорит, что я не был в пределах Советского Союза».

    Полковник покрутил в руках мою справку и передал переводчику для советского полковника. Тот отмахнулся от нее рукой. Американский полковник предложил ему сделать заявление. Полковник Хоменко посмотрел на меня внимательно,  и твердо выговаривая слова,  произнес:

    «Все это ложь. Полковник служил в одном из пограничных округов. Окончил артиллерийскую академию. Командовал артиллерийским полком в армии ген. К.  Был взят в плен под В. Затем,  полковник служил в германской контрразведке и у полковника руки по локоть в крови русского народа. У Власова командовал артиллерийским полком. Как враг народа и предатель должен быть передан Советскому Союзу».

    Мы смотрели друг другу в глаза. Мы прекрасно понимали один другого. Он, представитель союзной страны, офицер МВД – «охотник за черепами», выполняющий «правительственное задание». Я – загнанная в тупик жертва. Еще один прыжок и меня замучают и пустят в затылок пулю.

    Видно велика была моя ненависть во взгляде. Полковник Хоменко опустил глаза. Я срываюсь и кричу:

    «Сам весь в крови… Сколько трупов привез из Платтлинга в Гоф?» Адъютант сзади одергивает меня. Я замолкаю, беру себя в руки и начинаю отвечать:

      - «Если бы я был тем, о ком утверждает советский офицер, то во первых я бы бежал еще из лагеря в Ландау, я мог бежать из лагеря Регенсбурга, я мог бы десять раз переменить фамилию. Я же этого не сделал, я спокойно ожидаю освобождения. Я отклоняю все утверждения советского офицера».

    -  «Мы скоро с вами поговорим откровенно в другом месте» – с угрозой  в голосе рычит Хоменко.

   -     «Вы будете разговаривать с трупом» – кричу я,  нащупываю в обшлаге зашитое лезвие бритвы…

    Внезапно адъютант генерала выступает вперед, краснеет и кричит в лицо Хоменко: - «У вас все враги народа, все предатели и изменники… Где же русские честные люди?»

    Американские полковники стучат карандашами по столу. Тишина.

    Советский полковник принял прежнюю,  беспечную позу. Он опять спокоен и хладнокровен.

    Американский полковник смотрит на него внимательно и медленно говорит: - «А не любят они вас…»

    Полковник Хоменко усмехается, заносчиво смотрит на американца и отвечает: - «Ну, что же!… Нас не любят немцы, .. японцы, не любят и они – наши враги. Друзей у нас мало…»

    Полковник обрывает его и спрашивает: - «Какие у вас имеются доказательства, что полковник ваш? Существует ли у вас система отпечатков пальцев?»

    Полковник Хоменко деловито отвечает: - «Такой системы у нас нет. У нас на каждого офицера имеется личное дело с фотографиями».

    -   «Когда вы сможете прислать его личное дело с фотографией?»

    -   «Недели через две», - небрежно отвечает Хоменко.

    -  «Когда вы предъявите эти доказательства, мы выдадим вам полковника».

    -  Адъютант открыл дверь в другую комнату и выпустил меня.

    Несколько дней я скрывался в яме под бараком. Был март, было холодно и мокро. Я заболел. Затем я кочевал из барака в барак, ночуя каждый раз на новом месте, на случай моего вызова для выдачи.

    Так я дожил до 14 мая 1946 года, дня нашего освобождения. Видно дошли до Господа Бога наши молитвы,  и мне суждено было встретиться с дорогими родными. Каждый год, 13-го марта, в день своего рождения, я с горечью и болью в сердце вспоминаю Платтлинг и погибших друзей и соратников в борьбе за счастье России.

 

НАСИЛЬСТВЕННАЯ РЕПАТРИАЦИЯ РУССКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ ИЗ АМЕРИКИ

(Газета «Россия» № 3163, 3-го июля, 1945 г.)

    Форт Дикс. Боясь отправки в СССР, где русских военнопленных ожидала бы смерть, в пятницу, 29 июня, русские военнопленные в числе 150 человек, за пол часа до погрузки на пароход, отправляющийся в СССР, в виде протеста против насильственной репатриации, имея столовые ножи и палки, попытались, несмотря на вооруженную пулеметами и ружьями охрану и проволочное заграждение, пробиться на свободу, дабы тем самым избежать высылки в СССР и гибели там.

    В бараках американские военные власти нашли трех военнопленных повесившихся (лейтенанты Калинин и Назаренко, боец Шатов), а 15 человек готовыми покинуть жизнь самоубийством, приготовив уже для этой цели петли. Во время попытки бегства из лагеря, 9 русских военнопленных были ранены, причем ранеными оказались также и три чина военной охраны лагеря.

    Возбужденное состояние военнопленных было заметно уже тогда, когда подполковник Г.М. Трейш приказал им собраться для отправки на пароход, так как русские военнопленные, по Ялтинскому соглашению, подлежат репатриации в СССР. Военнопленные отказались отправляться для посадки, после чего в бараках был замечен дым. Подполковник Трейш приказал чинам охраны забросать барак газовыми бомбами. После этого военнопленные выбежали из бараков и пытались прорваться через охрану.

    Ранеными оказались: лейтенант Клифтон Филанд, лейтенант Ира Фридер и рядовой Дерзонич. Вооруженная охрана открыла ружейный и пулеметный огонь, в результате которого 7 человек военнопленных оказались раненными. Пожар в бараках был быстро остановлен.

    В течение 30-ти минут попытка к бегству 150 русских военнопленных была ликвидирована, после чего эта группа была направлена для отправки в СССР, в лагерь Шэнкс, штат Нью-Йорк.

    В субботу, после 1 часа дня, на пристань 51 в Нью-Йорке, стали прибывать первые партии русских пленных под исключительно сильной вооруженной охраной: на четырех русских – пять человек охраны с пулеметами и ружьями. На пристани ожидал военнопленных еще отряд в 300 человек солдат, сильно вооруженных пулеметами и ружьями.

    В последний момент перед отправкой, совершенно неожиданно, распоряжением военного министерства, отправка русских военнопленных была задержана и в 3 часа 30 мин. Их направили обратно в Форт Дикс.

 

 

 

НАРКОМАНИЯ – СРЕДСТВО ГЕНОЦИДА РУССКОГО НАРОДА

Виктор Иванович ГРИНЧЕНКО

Выступление в Государственной Думе Российской Федерации на круглом столе на тему: «К вопросу о признании геноцида русского народа».

Уважаемые коллеги!

Проблема наркомании, к сожалению, давно стала русской национальной трагедией и трагедией других российских народов.

Более 20 лет занимаюсь вопросом избавления от вредных привычек с использованием психолого-педагогических методов. Считаю, что имеются только два вида наркотиков – легальные (табак и алкоголь) и нелегальные (марихуана, героин, кокаин и другие).

Во время Великой Отечественной войны страна потеряла более 26 млн. человек. Но в период с 45 по 95 гг. ХХ столетия, по оценкам специалистов, от алкоголя в СССР и России погибло около 50 млн. человек. Ежегодно алкоголь является причиной смерти, по данным разных авторов, от 500 до 750 тысяч человек. Табак убивает ежегодно около 400 тысяч человек. Нелегальные наркотики являются причиной смерти десятков тысяч молодых россиян.

Наука и жизнь убеждают: наркотики – легальные и нелегальные па-губно влияют на умственные способности потребителей, снижают их социальную активность, изменяют характер, являются причиной различного рода преступлений, инвалидности, половой диспропорции в обществе, распада браков, сиротства детей, усугубляют проблему дефицита трудовых ресурсов. Наркотики подрывают генофонд народа, многопрофильно снижают качество русского и других российских народов.

В России, по данным российских и международных экспертов, насчитывается от 3 до 6 млн. потребителей нелегальных наркотиков. На учете в государственных наркологических диспансерах состоит примерно 350 тысяч человек, зависимых от нелегальных наркотиков, и более 2 млн. – от алкоголя. По данным Министерства обороны, 70% призывников имеют опыт употребления нелегальных наркотиков.

В прошлом году Россия стала лидером по употреблению героина. Ныне 95% героина, который потребляется в России, афганского происхождения. По прогнозам, через 5 лет в каждой 10-й российской семье будет по наркоману, принимающему афганские наркотики.

Изложенное убедительно показывает: против России проводится умная многолетняя наркотическая война. Нас убивают табаком, алкоголем и нелегальными наркотиками. И мы погибнем от пороков, если в обществе коренным образом не изменится отношение к наркотикам.

Мощь страны определяется не только оружием, но в первую очередь качеством и количеством населения. Но мы, к сожалению, уже привыкли в так называемое мирное время к высокой смертности мужчин. Она в России в трудоспособном возрасте выше женской в 4-5 раз, а в Чаплыгинском районе Липецкой области в 2006 г. была выше в 10,5 раз. Безусловно, это страшно. Но более страшно то, что региональная и федеральная власть не желает решать проблему уничтожения населения алкоголем, табаком и другими наркотиками.

Без преувеличения, от решения проблемы легальной и нелегальной наркомании зависит будущее России как государства и цивилизации.

Но чтобы успешно решать проблему легальной и нелегальной наркомании, нужно четко понимать причины употребления наркотиков.

Собриологи выделяют три ведущие причины. Первая – социально-психологическая запрограммированность сознания на его изменение. Эта запрограммированность обусловлена явной и скрытой пропагандой употребления легальных и нелегальных наркотиков как на бытовом уровне, так и в средствах массовой информации.

Вторая причина – доступность наркотиков.

Третья – свойства наркотиков, формирующие зависимость от них организма.

При устранении любого из этих обстоятельств-причин исчезает и сама проблема наркомании.

Наукой достоверно доказано: легальные наркотики являются основой для приобщения к употреблению нелегальных наркотиков. Все или почти все потребители нелегальных наркотиков сначала употребляли алкоголь и табак.

В стране отсутствует серьезная профилактика употребления наркотиков. Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков способна изъять из оборота только часть нелегальных наркотиков, ввозимых в страну и в ней производимых. Эффективность наркологической службы в лечении зависимостей от табака, алкоголя и других наркотиков крайне низка. В итоге население страны беззащитно перед натиском легальной и нелегальной наркомании.

Так какое же отношение к наркотикам позволит обществу свести к минимуму последствия их наличия в природе и обществе?

Во-первых. Надо четко понимать, что не может быть куль-турного и умеренного употребления наркотиков. Табак, алкоголь и другие наркотики – это звенья одной цепи. Алкогольная и табачная зависимости поразили подавляющую часть населения, в том числе лиц, принимающих ответственные государственные решения. Подчеркну, под наркотической зависимостью понимается допустимость и сам факт употребления наркотика по тому или иному поводу с целью получения положительных суррогатных эмоций, связанных с нарушением нейроэндокринной системы организма. А при наличии зависимости, в частности, алкогольной, государственные мужи способны размышлять лишь в русле этой зависимости, но не в рамках «употребления или неупотребления наркотика». Именно наркотической зависимостью в обсуждении проблем профилактики алкогольных бед порождены нелепые разговоры о качестве и выборе алкогольных изделий и о мнимой пользе малых доз алкоголя.

Во-вторых, необходимо прекратить явную и скрытую пропаганду легальных наркотиков, которые прокладывают дорогу нелегальной наркомании. Власть в своих действиях должна быть последовательной. Отрадно, что в последние два десятилетия российское общество освободилось от надгосударственной идеологии и реализуется концепция развития и укрепления страны. Но созидание должно быть и в формировании мировоззрения населения. Нам очень нужна нравственная цензура, особенно на телевидении.

Поведение людей сильно зависит от деятельности средств массовой информации. Если пропагандируется употребление легальных наркотиков, так называемый балдеж, легкомыслие и беспечность, то будет распространяться и нелегальная наркомания. И напротив, если пропагандировать трезвость, народные нравственные ценности, дискредитировать пороки, то вскоре общество заметно оздоровится.

Нужна политическая воля для освобождения населения от наркотической удавки. Нужно желание власти. Пока же мы видим касательно проблемы употребления наркотиков успешную реализацию в стране заветов А. Гитлера и положений известного плана А. Даллеса.

В-третьих, мировой опыт пропаганды трезвости и некурения показал, что во
время предоставленная научная информация об алкоголе и табаке приводит к их неприятию. Но это и понятно, ведь человек – разумен. Нужна, очень нужна пропаганда трезвости и некурения в дошкольных, школьных и послешкольных образовательных учреждениях.

В-четвертых, следует методично уменьшать доступность наркотиков. И здесь уместны все разумные меры.

В пятых, необходима организация адекватной помощи лицам, зависимым от легальных и нелегальных наркотиков.

В устранении психической зависимости от наркотиков медицина бессильна. Но психическая зависимость от наркотиков исчезает при использовании психолого-педагогических методов. Данное утверждение основано на собственном многолетнем опыте работы с курильщиками табака, потребителями алкоголя и нелегальных наркотиков. Разработаны авторские учебные методы гарантированного избавления от легальной и нелегальной наркомании. Но в течение ряда лет безуспешно пытаюсь добиться объективной оценки методов и их распространения в системе государственного здравоохранения. На обращения в высшие государственные инстанции получаю формальные ответы.

Отдельно остановлюсь на учебном методе избавления, а точнее, самоизбавления, от психической зависимости от нелегальной наркомании.

Метод разработан на основе открытий в области психофизиологии русских ученых И.М. Сеченова, И.П. Павлова, А.А. Ухтомского, П.К. Анохина, Г.А. Шичко и собственных теоретических и практических инновациях.

С каждым наркоманом и его родственником заключается договор о гарантии избавления от психической наркотической зависимости. В случае неуспеха обучения, но добросовестного выполнения рекомендаций метода оплата за обучение возвращается в двойном размере. Степень добросовестности выполнения рекомендаций обучающийся определяет самостоятельно. Обучение проводится в период купирования физической зависимости, то есть так называемой «ломки». Для достижения осознанного отказа от употребления наркотиков навсегда в среднем требуется 2-3 дня.

Достигнутый результат закрепляется в домашних условиях. Местом социальной реабилитации бывшего наркомана является его семья. Возможны единичные срывы, но они характеризуются уменьшением дозы наркотика и увеличением времени между эпизодами употребления, потерей смысла употребления наркотиков и отсутствием каких-либо положительных эмоций, то есть так называемого «кайфа». В последующем бывшим наркоманам стыдно за прежний образ жизни, во взаимоотношениях с родными стараются наверстать упущенное, создают семьи, продвигаются по службе, отказываются от алкоголя и табака, помогают избавиться от них своим близким, агитируют своих бывших приятелей за неупотребление наркотиков.

Почему достигается столь высокий результат за столь короткий период времени? Во-первых, потому, что в ходе обучения обеспечивается усвоение научной информации о наркотиках, дискредитируется образ жизни, связанный с их употреблением и предоставляется помощь в формировании смысла жизни, жизненных целей и потребностей.

Во-вторых, потому что наркоманы убеждаются в том, что тяга к наркотикам, то есть положительные о них мысли, вопреки расхожему мнению, является не болезнью, а результатом искажения сознания. А значит, они — не больные, а заблудившиеся в жизни люди.

В-третьих, наркоманы приходят к выводу о том, что широко распространенное в христианском мире употребление алкогольного наркотика в виде пива, вин, шампанского и других жидкостей — дикая и глупая традиция, приводящая к вырождению и уничтожению народов.

Сегодня мы — русские, россияне вполне можем в короткий срок организовать высокоэффективное противодействие распространению наркомании в России. На первом этапе в рамках пилотного проекта следует на базе Елецкого наркологического диспансера организовать на хозрасчетной основе гарантированное избавление от наркотической психической зависимости. А в последующем опыт распространить по стране.

Но лицам, которые по ряду причин не желают обращаться к наркологам, нужно такую помощь организовать в других лечебных учреждениях в кабинетах избавления от вредных привычек. Здесь уместно сообщить о том, что разработаны и учебные методы гарантированного заочного самоизбавления от ожирения, неврозов и снижения повышенного артериального давления, которые тоже ждут объективной оценки государственной медицинской службой. Вне сомнений, эффективной будет и организация избавления от психической зависимости от наркотиков в армии и местах лишения свободы.

Практика избавления от употребления табака, алкоголя и других наркотиков показала, что сложность этой проблемы заключается не в том, чтобы избавиться от того или иного наркотика, а в том, чтобы этого пожелать. Поэтому очень необходима в данном вопросе административная поддержка власти.

Сегодня Россия проигрывает великую наркотическую войну. И проигрывать будем до тех пор, пока первые лица государства, члены Правительства и депутаты Госдумы не объявят о своей сознательной трезвости и некурении. Что породит в общественном сознании формирование культа трезвости и некурения и, как следствие, неприятие нелегальных наркотиков. Именно успешная борьба с употреблением алкоголя и табака позволяет США, Швеции и Норвегии добиваться заметных результатов в обуздании нелегальной наркомании. Методы гарантированного заочного избавления от алкоголя и табака имеются. Осталось лицам, определяющим общественное мнение, пожелать оздоровиться самим и оздоровить население страны.

Только трезвая Россия станет великой!

Спасибо за внимание!

POHC

  

 

 

ПИТЬЕ КОНЬЯКА И ЦАРСКОЙ ВОДКИ ОДИНАКОВО УБИЙСТВЕННЫ

НАСЛЕДНИК ПОСЕТИЛ КОНЬЯЧНЫЙ ЗАВОД И СПАРТАКИАДУ

   

Наследник Цесаревич  Великий  Князь  Георгий  Михайлович  на  Тираспольском винно-коньячном заводе. Фото ТВ ПМР, 2010


Находящийся с официальным визитом в Приднестровской Молдавской Республике в связи с её 20-летием Наследник Цесаревич Великий Князь Георгий Михайлович посетил 30 августа 2010 г. Тираспольский винно-коньячный завод ЗАО «КВИНТ». Об этом сообщает Первый республиканский телеканал Приднестровья.

            РИСО

        Примечание редакции:  пусть кремлевские правители и немцы пьют на здоровье коньяк!

 

 

О ТЕХНОГЕННЫХ КАТАСТРОФАХ, ПОЖАРАХ И НЕ ТОЛЬКО.

Димитрий Барма,

 

    То, что разнообразные техногенные катастрофы, перебои в движении всех видов транспорта и тому подобные явления изначально сопутствуют Советии - совершенно естественно. Почти век назад организовавшее всероссийскую смуту и победившее в ней племя хозяйствовать на нашей земле не умеет, а создавать порабощенному русскому народу более или менее сносные условия для существования или хотя бы выживания - не собирается.

    Более того - если мы внимательно всмотримся в его ''руководящую и направляющую'' деятельность на нашей земле, то не сможем не заметить того, что русским людям практически планомерно создаются все условия для ускоренного вымирания. Цель у ''победителей'' другая: им важен прирост собственной численности за счёт беспрепятственного паразитирования на русских ресурсах и дальнейшее расселение по ещё не разграбленным ''победившим племенем'' (и потому - процветающим) странам мира.

    Так сказать распространение потенциального революционного элемента по земле. Порабощенная русская земля в данном случае - лишь инкубатор для этой нечисти (коль кто посчитает сказанное мной голословным - пусть чуть внимательнее присмотрится к тому потоку, что идёт сейчас из РФ-ии в США и в Аргентину: найти в нём собственно русских окажется очень нелегко).

    К порабощенному же населению подход очень своеобразный: сбивая с толку и уводя в неверие народ русский, замещая свойственные ему формы хозяйствования и жизни для него неприемлемыми и чуждыми, его постепенно сживают со свету как исконного хозяина захваченной собственности. Вот так всё просто. В разграблении и совращении собственно и есть цель всякой революционной смуты. В ''победившем племени'' - её движущая сила. В погибели попавшихся на крючок собственной простоты и глупости, в угашении самого их национального самосознания - её неминуемое продолжение. В распространении ''победителей'' из порабощенной страны по свету - в готовности к новым ''революционным свершениям'' - подготовка новых несчастий цивилизованного мира.

    Лесные пожары возникли не из ниоткуда. С победою чуждых России сил и обезземеливанием русского народа исчезла традиционное, веками наработанное ведение лесного хозяйства. Лес то изначально был кормильцем и подспорьем многим поколениям русских людей. Созданная ''победившим племенем'' государственная система лесхозов конечно же успешно выполняла свою главную функцию - лишить русский народ его вековечного кормильца-леса. Но эффективной - как и все порождения ''победившей'' нечисти - не являлась.

    Конечно же, потихоньку, негласно, порабощенное русское население какое то время продолжало вести традиционное лесное хозяйство. В лесу за всем и каждым уследить то довольно трудно. Еще в 1985 году мне самому доводилось видеть свежеподсеянные кормовые травы на иных лесных полянах. Но десятилетиями ведущаяся ''победившим племенем'' политика уничтожения русских деревень сделала своё дело. И проходя по иным одичавшим местам ныне с горем видишь уже не нелегальные следы чьей-то хозяйственной инициативы, а почти до конца поглоченные землею, исчезнувшие в диком бурьяне остатки фундаментов изб и домов.

    Нет уже этих многих сотен тысяч, если не миллионов мелких русских хозяев, что неустанно следили за своим кормильцем лесом. Нет их, посжиты со свету ''победителями''. В этом-то обезлюдении земли русской - причина легкого разрастания лесных пожаров.

    И во всех этих бедствиях - гнев Божий к нераскаявшимся искренне в своем неверии и своих злодеяниях, но позволившим чуждому Руси племени ''победителей'' возвести и самые злодейства эти в основу бессовестной и чуждой русскому православию государственной идеологии. И стоит ли молить Его о милости к местным жителям или гораздо честнее - о их вразумлении? Ведь пока не вразумятся, пока не перестанут отворачиваться от спасенной русским Зарубежьем русской православной веры и отвергать самый русский дух, пока не покаются искренне в бесчисленных злодеяниях, коим безропотно потворствовали, пока не вернутся к исконной вере своих пра-пра-прадедов - сидеть на их шее громадному упырю и пройти им через ещё более жестокие несчастья и бедствия. Не зря писал Сергей Бехтеев: ''Клятвопреступники, вас кара неба ждет!''

    Хочется надеяться что если не вразумили народ прежние несчастья, то вразумят нынешние или хотя бы грядущие. И остается нам помогать этому вразумлению в меру наших сил и именно о нем молить Господа.

        Подмосковье

 

 

ИЖЕВСКОЕ  ВОССТАНИЕ

Н.Н.Смоленцев-Соболь

(Продолжение)

АНАТОМИЯ КАРАТЕЛЯ. Часть 2.

    Итак, 5-го июля 1918 года Уфа без боя сдана чехам. Уфимскому губисполкому действительно было не до каких-то мужиков и продотрядовцев из с.Топорнино. Губисполком в полном составе погрузился на пароходы, захватив с собой все, что представляло ценность, как-то: деньги, золото, серебро, мануфактуру, мебель, ковры, оружие, боеприпасы, обмундирование, запасы провизии, вина, спирта, - и поплыли вниз по Белой и Каме. Остановка и высадка - в Николо-Березовке.

    С собой забрали два десятка заложников, сообщает А.Кучкин. Часть их по прибытии в Николо-Березовку была расстреляна. Никаких деталей, кто были эти люди, почему их взяли в заложники, почему их нужно было расстреливать. Впрочем, на последний вопрос племя «юристов» давно ответило: какой же геноцид без расстрелов?

    Банда Чеверева прикрывает бегство губисполкома. У него уже 150 человек, при трех пулеметах и одном трехдюймовом орудии на «Зюйде». В прибрежной башкирской деревне Дюртюли ему определено размещение отряда.

    Первым делом ограбили местного богача Масютова. Тут же сыграли на национальных чувствах. Масютов, по всей видимости, был из башкир. Его богатства раздали татарам. Татарам было разъяснено: новая власть дает вам свободу грабить! Видишь богача – забирай у него, что тебе нравится. Будет сопротивляться – стреляй и вешай. Татары, по свидетельству А.Кучкина, отвечали всенародной любовью. «Чавыря, отса родная!» - кричали они от восторга. И пополняли ряды чевыревской банды.

    Из татар создали отдельный карательный отряд под командой Мельникова. Прибывший отряд таких же отморозков с Благовещенского завода под командой Семена Седова был также переподчинен Чевереву. Сразу приступили к репрессиям, реквизициям и казням.

    А.Кучкин много уделяет внимания первой стычке под Дюртюлями. Якобы отряд белочехов атаковал банду, но был отогнан, а Чеверев, сам раненый в руку, лично застрелил из Кольта командира штабс-капитана Блюмберга.

    Однако история эта неправдоподобна. И вот чем. Белочехами мог командовать Блюмберг, такой же бывший военно-пленный. Однако русский чин штабс-капитана ему летом 1918 года никто дать не мог. Блюмберг мог быть русским штабс-капитаном (мало ли обрусевших немцев было в Русской армии?), однако командовать белочехами ему никто не позволил бы.

    Зато дальше А.Кучкин отрывается в жизнерадостном описании обжорства... пельменями. Все Дюртюли обязаны кормить чеверевцев. Налепив пельменей на всех пятьсот головорезов, жители наблюдают, как те наваливают пельмени в котелки, миски, плошки, в картузы и шапки. Жрут их прямо на берегу, запивая самогоном. Картина эпохальная! И тут Кучкин проговаривается в очень специфическом ключе. Я не мог не выписать эти слова:  «...словно сошлись со всех концов верные рабы древнего властелина, устроившего в честь победы пир на весь мир. Словно это была не рать бойцов, а ватага кочевого народа» (стр.82).

    Рабы? Древнего властелина? Ватага кочевого народа?..

    Нельзя ли узнать имя этого «древнего властелина»? То, что татары и люмпены, ворье, бродяги и прочая босота – кочевое племя, подпитываемое таким же кочевым племенем «юристов», нам известно. То, что А.Кучкин откровенно назовет карателей Чеверева «рабами», это было новое слово в истории советской мемуаристики. За это Андрея Павловича можно было бы похвалить.

    Ответ на многие вопросы приходит из той же чекистской когорты. Всего несколько месяцев спустя после поражения Ижевского восстания палач и «верный сын партии» М.Лацис, он же Ян Фридрихович Судрабс, будет давать идеологические установки в своей брошюре: «Нам, как израильтянам, надо построить царство будущего... Для нас принципиальным является не конкретная вина человека, а его классовое происхождение: на основании этого мы решаем, целесообразно ли оставлять его в живых...»

    Вторая часть сейчас цитируется повсюду. Первая часть – о царстве будущего – опускается. А напрасно. Чекист М.Лацис, в 1919 году, после ухода деникинских войск, затопивший кровью Киев, указывает точно имя «древнего властелина»: нам, как израильтянам... Признание сделано на крови православных христиан! На дымящихся пожарищах русских сел и деревень. На бесконечных «братских» могилах, которые оставались позади большевицких банд.

    Однако вернемся теперь к Дюртюлям, где ватага кочевого народа обжирается пельменями. Очень скоро, по признанию самого А.Кучкина, село стало называться «дюртюлинская язва». Привлеченные новым разбойным порядком, собираются под крыло Чеверева все окрестные воры, убийцы, грабители. Мало? Чеверев запрашивает советского командарма-2 Блохина о возможности провести мобилизацию.

    Что это значит? Это значит, что в село приходят бандиты и говорят: «Все мужики в возрасте 18-35 лет идут с нами». Кто-то не хочет? На березу его, а родственников от мала до велика в избу, колышком дверь подпереть, керосином облить и поджечь. Всем – смотреть! Кто-то хочет повторить? Керосин Чеверев возил в жестяных бидонах.

    Вот как проходит мобилизация в «красную» армию.

    Блохин разрешение на мобилизацию дает, и в считанные недели Чеверев собирает до 5000 человек. Сразу же дает им «боевые» задания. Поднялись несколько деревень на границе Бирского и Белебеевского уездов против грабежей. Чеверев приказывает: «Хохрин, возьми 80 человек пехоты, полусотню кавалерии, два пулемета. Ликвидировать!» Подкрались чеверевцы, атаковали, выжгли все, что горело, руководителя восстания, земского начальника, казнили.

    Узнали, что в своем имении у деревни Яркеево живет и никуда не бежит штаб-ротмистр Мердер, да еще якобы человек 35 своих сторонников вокруг себя имеет. И эти три дюжины селян своего помещика в обиду не дают, красную погань в амбары не пускают. Опять карательный отряд! На сей раз уже известный нам Мельников его повел. Подкрались татары, атаковали имение. Отличились братья Хисматулла и Ахтям Бахтизины. Мердер с женой пытались бежать. Поймали их у лесочка и зверски казнили. Имущество «конфисковали», то есть разграбили.

    Очень скоро слава о бандитском логове в Дюртюлях разлетелась по соседним волостям и уездам. Сам А.Кучкин прекрасно понимал, о чем он пишет. Он так и назвал это место дислокации чеверевской банды - «дюртюлинская язва». Как мы видим, не раз и не два Чеверев и ему подобные в сознании даже собственных подельников вызывают ассоциации с гноем, гнойником, язвами... Это много позже наладятся их провозглашать «легендарными героями», а их логовища – «оплотами советской власти». А в 1928 году даже в мозгах А.Кучкина его друг Чеверев был «гнилой червяк», а месторасположение его банды – «язва».

    Само село прокомить пятитысячную ораву не могло. Чеверев применил известный еще с татарского ига прием: по окрестным деревням и починкам разослал отряды в 20-30 человек. Такой отряд, вооруженный до зубов, с пулеметами, входил в деревню и облагал ее «налогом» и «реквизициями».

    На выбор предлагалось: либо «реквизиции», либо откупаетесь мобилизацией. В ряде башкирских и татарских волостей, в том числе в Андреевской, Илишевской, Исмаиловской, Имянлекулевской, Куручевской, провели дополнительную мобилизацию, были составлены боевые дружины, то есть все те же БО.

    Сам Чеверев в это время сидел в Дюртюлях, как упырь. Точнее, постоянно перемещался с попоек на берегу в компании двух «комсомолок» Маши и Ани Якутовых, косоглазых, как и все его воинство, на пароход «Зюйд», стоявший у пристани, и обратно на берег. Его «начальник снабжения» Семен Седов, приведший собственных горлопанов и бандитов, регулировал поставки спирта и кокаина, а также закусок, чтобы горло не драло.

    Два слова об этом пароходе.

    А.Кучкин попытался в своей книге выдать «Зюйд» за махонький пароходишко, который можно было с лодки веслом пришлепнуть. Это не соответствует действительности.

    «Зюйд» был пассажирским речным пароходом, переделанным в боевое судно. Он был обшит броневыми листами. На нем установили пулеметы и трехдюймовую пушку. Капитаном парохода в ту навигацию был опытный речник А.М.Балезин, который великолепно знал и Белую, и Каму, и Волгу. Под его командой было 28 членов команды.

    В Дюртюли с Чеверевым на «Зюйде» прибыло 120 головорезов с оружием и 40 лошадей. Пароход тащил за собой железный баркас. В трюме баркаса были... заложники. О них уже было сказано. Среди заложников были и красногвардейцы. По словам Кучкина, их Чевереву сдали все те же проклятые левые эсеры.

    Вскоре вся округа знала, что такое «Зюйд» и кто там сидит.

    Стало известно, что начальником штаба и первым помощником у Чеверева бывший штабс-капитан Сулима-Грандовский. Именно он, а не Чеверев, наладил более или менее военную организацию банды: сотни были переформированы в роты и взводы, стали проводиться строевые занятия. Но это по словам А.Кучкина.

    По другим источникам, Франц Сулима-Грандовский был законченным кокаинистом, похвалялся своим титулом и гербом. В дальнейшем, он сделает показательную карьеру в красной армии, а в 1937 году схлопочет на свою шайбу в затылок.

    Его жена Людмила Сулима-Грандовская и сын Анатолий Францевич, подающий надежды 23-летний комсомолец, будут объявлены ЧСИР (члены семьи изменника родины) и высланы в Казахстан. В 1944 году рядовой штрафбата 30-летний Анатолий Сулима-Грандовский получит свои два метра земли в Новгородской области. Советская власть умела отблагодарить своих рабов.

    Но вернемся в август 1918 года, в Прикамье.

    На ликвидацию «дюртюлинской язвы», как пишет А.Кучкин, белогвардейцы бросили огромные силы во главе с... генералом. Ни больше, ни меньше! А как же еще? Партагитпроповца понять можно. Полторы тысячи бандитов, засевших в Дюртюлях, этих самых «легендарных чеверевцев», у которых было 20 пулеметов и одна пушка, могли быть разбиты только непомерно огромными силами белых. Имени генерала Кучкин не указывает.

    Увы, о Дюртюлинской операции и я не нашел подробных описаний со стороны белых. Объяснение этому может быть только то, что не первая и не последняя большевицко-анархистская банда была разбита в 1918 году в Прикамье. Ну, была шпана, ну, хрястнули хорошенько сапогом под копчик - все и разбежались, кто куда да кто смог, всех дел-то!

    Для усиления мелодраматизма, конечно, красные источники указывают, что белые шли в атаки на Дюртюли раз за разом. Четырнадцать (!) атак было предпринято, и лишь последняя, из-за неосторожности уже упомянутого Хохрина, который увлек свою роту в преследование, неожиданно окончилась поражением Чеверева.

    Однако те же красные источники сообщают, что белые шли на Дюртюли... колонной, походным порядком. Тут жуку и жабе понятно, что по 14 раз колонной наступают и атакуют только японские камикадзе. Русские, как известно, к японцам, а тем более к камикадзе, отношения не имеют.

    Из отрывочных упоминаний о боях под Дюртюлями в нескольких мемуарных заметках вырисовывается другая картина полного разгрома Чеверева.

    Это окрестные крестьяне при помощи фронтовиков собрались в несколько отрядов самообороны против чеверевской банды. Вполне очевидно, что в начале августа 1918 г. они сумели наладить связь с какой-то регулярной частью Русской армии, потому что упоминается артиллерия. Отряды повстанцев выбили бандитов из ряда крупных сел и деревень и осадили Дюртюли. Красные стали запрашивать поддержку, тем более, что село играло важную роль в передаче сведений из «центра» на восток.

    В район Дюртюлей на помощь «Зюйду» пришел с Камы пароход «Сплавщик». Однако река Белая в этом месте не очень широка. Береговая батарея повстанцев обстреляла «Сплавщик» при подходе к Дюртюлям. Пароход получил тяжелые повреждения корпуса, колес, пробоины в подводной части. Возник пожар, и судно затонуло. Часть экипажа и капитан А.И.Бызин были убиты.

    Повстанцы стали затягивать узел. Бандиты запаниковали. Началось дезертирство. Уходили целами ротами, разбегались при малейшей возможности. Утекали с крестьянскими подводами, уплывали на рыбачьих лодках.

    Тогда, даже в проспиртованных мозгах Чеверева просверкнула догадка: следующий будет он. Бросив свою банду в окружении повстанцев и фронтовиков, он отчалил на «Зюйде» от пристани Дюртюли и побежал к Сарапулу (вниз по Белой, затем вверх по Каме), где по его подсчетам, располагался штаб 2-й советской армии.

    Остатки его полуторатысячной банды 8-го августа 1918 г. были полностью разгромлены. Белые действительно атаковали село. Чеверевцы бросились к пароходам, баркасам, к парому через Белую. Повстанческие отряды плотно держали и стягивали окружение. Бандитов били повсюду. Они тонули в реке. Переполненный паром на середине реки ушел под воду. Вышеупомянутый Семен Седов был убит, «комсомолка» Маша Якутова, якобы раненая, была заколота штыком. Ее сестра Аня Якутова была удачливей, она плыла на «Зюйде» с Чеверевым.

    Кстати, о семейке Якутовых. Эти две «комсомолки» были еще те пройды. Их отец Иван Якутов задолго до беспорядков 1905-07 годов создал БО в Уфе, совершал нападения и взрывы, убивал людей. Как сообщалось в деле на него, "по агентурным и негласным сведениям, Якутов является главным агитатором к устройству рабочих беспорядков и организатором в Уфе "боевой дружины". Добавим, что именно Якутов явился организатором декабрьского (1905) вооруженного выступления в Уфе, повлекшим человеческие жертвы.

    Иван Якутов был известен Ленину и его ближайшему окружению. Он был одним из тех самых рабов, на костях которого создавался монстр РСДРП, а позже ВКП(б). После подавления беспорядков, Якутов прячется, по  партийной части ему дали возможность жить на нелегалке, перебрасывая с одной конспиративной квартиры на другую. Однако в 1907 году он был выловлен в Харькове и препровожден в Уфу. Там его судил военно-полевой суд, который приговорил его к виселице. В последних письмах своих, Якутов предстает запуганным человечком, во всем разочарованным, потерявшим какое-либо достоинство, осознающим, что свою единственную жизнь он отдает за химерические принципы.

    Дочки выросли и, как мы видим, пошли тем же путем. Их, косоглазых, как и их бандит-отец, матросы таскали с посудины на посудину, поили щедро самогоном и учили стрелять-расстреливать. Известно, что в Дюртюлях обе приняли участие в расстреле заложников. Некоторые бандиты и матросы отказывались и увиливали, а эти – с удовольствием. Анне Якутовой повезло, потому что она была любовницей Сулимы-Грандовского. Сам Чеверев обходился услугами своего любимого разведчика – Чиркова, Нюрка-то дома сидела.

    Но не надолго Анна Якутова переживет свою сестру, в 1919 году и ее, по-прежнему в отряде Чеверева, чмокнет белая пуля.

    По прибытию «Зюйда» в Сарапул в августе 1918 г., чеверевская банда обнаружила здесь полный развал и блестящие возможности грабежа и поживы. Как таковая, 2-я советская армия больше не существовала. Оставался только ее штаб и разные прощелыги при штабе. Совдеп возглавлял матрос-анархист П.Красноперов, он же был и председателем Сарапульского горисполкома. В перерывах между анархическим возглавлением совдепа и исполкома писал стихи, ну, прямо повторение Чеверева:

Я рожден в забытой и грязной деревне,

Я вырос в грязи порабощенным рабом капитала

Я на трупах рожден и зачат на крови борьбы всех народов

Я конечность любви, я погибну в борьбе за рабов...

(Цитирую по книге С.Жилина «От Прикамья до Приморья»)

    Со своими матросами эта «конечность любви» старался воссоздать «боевые дружины», однако штаб 2-й советской армии во главе с Блохиным, который перебрался сюда после бегства из Уфы, имел другие намерения. Армейцы усилили Сарапульскую ЧК, а затем и вовсе создали Чрезвычайный ревкомитет (ЧРК), который попросту запретил совдеп с его исполкомом, то есть советскую власть отменил.

    Уездный город Сарапул был, как уже говорилось, центром кожевенной и обувной промышленности в Прикамье. Местные купцы, торговцы разным товаром, от дегтя до пароходов, от скобяного товара до двигателей и строительных материалов, обувщики-предприниматели, сапожники-надомники, интелигенция, чиновное сословие, священничество, мещанское население – все тут же попрятались.

    ЧРК возглавляли Р.Шапошников, военные комиссары А.И.Галанов (уже пятый в дополнение к тем четырем, уже упомянутым «клонам») и П.И.Кайрен. Членом ЧРК стал также и П.Красноперов, рожденный «на трупах».

    ЧРК объявил военное положение в городе. Назначил комендантом Сарапула Е.Стельмаха-Розенталя, о котором тоже речь уже шла. Стельмах-Розенталь прежде был секретарем Казанского губкома РКП(б), но после захвата подполковником Каппелем Казани убежал туда, куда его «поставила» партия.

    И все бы ничего, можно дальше бандитствовать и мародерничать. Однако 7-го августа 1918 года неожиданно поднялся Ижевск. Город-Завод ощетинился тысячами штыков. Местная ЧК и милиция кто разбежался, кто получил по заслугам. Затем пришли вести из Воткинска – Ижевцы помогли, комиссаров и большевиков там больше не любят. Ждите гостей, скоро будут!

    Стало известно, что карательные экспедиции Антонова-Овсеенко, Г.Щеголева и Я.Рейнфельда против Ижевцев разбиты. Тогда чекисты и армейские части в Сарапуле создали некий «военный совет». Этот «военный совет», обосновавшийся на пароходе, действовал по известному принципу: карать, карать, карать, а при первой опасности – бежать, бежать. Он распорядился провести эвакуацию. Стали грузиться на пароходы, самоходные баржи, буксиры, на все, что может плыть. Не брезговали ничем, захватывали материальные ценности, продукты питания, мануфактуру, одежду, обувь, кожу, станки, свозили все на пароходы и в вагоны.

    Банда Чеверева попала, что называется, с корабля на бал. «Зюйд» у них был отнят «военсоветом». Самим было приказано выдвинуться в район станции Агрыз и там удержать Ижевцев, а заодно прикрыть железную дорогу Сарапул-Казань. Часть бандитов была послана в Агрыз, однако сам Чеверев не мог упустить возможность пограбить. Он остается в Сарапуле, делая наезды к своей банде в Агрыз и назад.

    О событиях в Сарапуле тех дней уже известные нам «летописцы» Дмитриев и Куликов в своем непревзойденном по лживости труде «Мятеж» пишут, как о какой-то непонятке, трагическом стечении обстоятельств.