ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 177

AUGUST/  АВГУСТ  10 - 2012 

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

 

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ  ПРАВОСЛАВНЫХ ВЕРУЮЩИХ  В  РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

1. К СИТУАЦИИ ВОКРУГ ХРАМА В ГОРОДЕ МАЛИНЕЕпископ Андрей (Маклаков) Русская Православная Автономная Церковь

2.   ЕПИСКОП АНДРЕЙ (МАКЛАКОВ) Русская Православная Автономная Церковь Биографическая справка

 

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ХРИСТИАН МУСУЛЬМАНАМИ

3. Muslim Persecution of Christians: May 2012 "Death to Christians!"  Elsewhere in Sub-Sahara Africa, wherever Christianity and Islam meet, Christians are being killed, slaughtered, beheaded and even crucified.

 

4. О ЗНАЧЕНИИ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЙ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТУРГИИ. Прот. Карп (Патеюк) (Продолжение см. № 174, 176)

5.  АНТИМИНСЫ НА РУСИ. (Церковно-Археологический очерк)  П.Е.

6.  ДЖОРДАНВИЛЛЬ, ПЯТИЛЕТКА, ОБРАБОТКА ПЕРЕВЕРТЫШЕЙ. Г. М. Солдатов

7.  GREECE, RUSSIA AND AMERICA. Dr. Vladimir Moss

8.   ARE ALL MEN CREATED EQUAL? Dr. Vladimir Moss

9.  РУССКИЙ ШТЫК. Н. Смоленцев-Соболь. (Продолжение, начало в №№164, 165, 167, 169, 170, 171, 172, 174, 176 «Верности»)

10. ЭМИГРАЦИЯ РУССКИХ – ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ Н.Смоленцев-Соболь

11.  ПОЗДРАВЛЕНИЯ С 80-ЛЕТИЕМ

12.  НАМ ПИШУТ   

        LETTER TO THE EDITOR from   Anthony Skevаs.

        ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ  от  Энтони Скевас.

        Копия письма Преосвященнейшего Митрополита Виталия Епископу Антонию (Граббе) от 15-28 августа 2001 года

        Письмо от  В.Д. Сологуб

        Общине и настоятелю храма в честь Покрова Божией Матери протоиерею Василию Демченко  (г. Малин Житомирской области, Украина).  от Свято-Вознесенская общины г.Барнаул, России.

13.  ОБРАЩЕНИЕ К ЭМИГРАЦИИ:ПОРА ВИДЕТЬ ПРАВДУ

     Димитрий Веймарн Председатель Высшего Монархического Совета

14.  Русский Православный Детский Лагерь в Спасо-Преображенском Скиту

 

 

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ  ПРАВОСЛАВНЫХ ВЕРУЮЩИХ  В  РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

 

К СИТУАЦИИ ВОКРУГ ХРАМА В ГОРОДЕ МАЛИНЕ

С чувством растущей обезпокоенности в приходах РПАЦ Америки возприняты известия о непрекращающихся попытках захвата Московской патриархией церковного храма у прихода РПЦЗ(А) в городе Малине, Житомирской области на Украине.

Эти попытки незаконного захвата тем более отвратны, что осуществляются с ведома и при попустительстве местных и центральных государственных властей, чем повторяется ситуация с храмами и святынями Русской Православной Автономной Церкви (РПАЦ), к которой я принадлежу.

Напомню, что в результате юридически беззаконных и попирающих христианскую мораль действий государственных, административных, правохранительных и судебных органов в городе Суздале Владимирской области и других городах Российской Федерации у РПАЦ в последние два года были изъяты десятки храмов и церквей, а также было принято судебное решение изъять мощи святых Ефросинии и Ефимия.

В связи с этим я обратился ко всем православным с предупреждением, в котором было сказано: "Сегодня они пришли за нами, завтра они придут за вами". Сегодня приходится признать, что это предупреждение оказалось правильным.

Прослеживается один и тот же сценарий: называющие себя «православными» люди приезжают из других городов на автобусах, при участии руководства местной епархии РПЦ МП, применяют силу против верующих, чтобы изгнать их из дома молитвы. Так делается в Малине. Так же делалось в Суздале.

Правохранительные органы, органы надзора за законностью и порядком, административные структуры власти при этом либо делают вид, что ничего не произходит, либо открыто встают на сторону безчинных захватчиков. Так они ведут себя в Малине, Житомире и Киеве. Так же они вели себя в Суздале, Владимире и Москве.

Преследуются те же цели: подавить православных, не согласных с Московской патриархией, лишить их законного конституционного права молиться в своих церквях и храмах, подчинить их духовную жизнь безблагодатной и по сути неправославной организации, называемой РПЦ МП и установленной Сталиным в 1943-м году.

Несмотря на разногласия РПАЦ в канонических вопросах с РПЦЗ(А), мы отстаиваем право этой церковной юрисдикции, зарегистрированной в государственных органах Украины, на свободу вероисповедания, на право, данное людям самим Господом, молиться Ему там и так, как они хотят.

Мы обращаемся к руководству Украины, Житомирской области и города Малина с требованием немедленно прекратить произвол и безчинства, творимые против прихода РПЦЗ(А).

Президент Украины г-н Янукович, глава Житомирской областной госадминистрации г-н Рыжук и городской голова г-н Стельмах, вы, по вашим должностным положениям, обязаны вмешаться в ситуацию вокруг храма Покрова Богородицы в городе Малин и защитить права ваших граждан против посягательств на них со стороны лиц, представляющих организацию из соседнего государства.

Епископ Андрей (Маклаков)

Русская Православная Автономная Церковь

Июля 25, 2012 Элмвуд Парк, Нью-Джерси, США

 

 

 

 

ЕПИСКОП АНДРЕЙ (МАКЛАКОВ)

Русская Православная Автономная Церковь

Биографическая справка

Родился в 1953 году в г. Форт Уэйн, штат Индиана. Имя при рождении: Майкл МакЛаклин. Родители – благочестивые католики, предки по линии матери восходят к знаменитому проповеднику конца 18 – первой половины 19 веков Джону «Яблочному Зернышку» Чэпмэну, предки по линии отца – к известному ирландскому роду МакЛаклинов.

Уже шести лет от роду, окруженный религиозным рвением в духе старого католицизма,  мечтал стать монахом. Учился в средней школе г. Форт Уэйн до 8 класса.

1967 г. – по рекомендации священника в г. Форт Уэйн был отправлен для завершения среднего образования в штат Массачусетс, в семинарию при кармелитском монастыре недалеко от г. Бостон.

1968 г. – вернулся в г. Форт Уэйн, глубоко неудовлетворенный духовными исканиями и открытиями в католической церкви. Окончил среднюю школу в родном городе.

Начало 1970-х – различные работы в сфере обслуживания, занимается богословским самообразованием.

1971 г. – обращается к украинской униатской церкви в г. Форт Уэйн, приход которой состоит из этнических украинцев и старо-католиков. Изучает украинский язык, знакомится с основами церковно-славянского языка и грекокатолического учения.

1972 г. – по приглашению священника из Чикаго отправляется туда, работает в редакции церковного издания «Новая Зоря», читает много богословской литературы.

1973 г. – по рекомендации о. Ярослава Свищука и при спонсорстве Епископа Ярослава Габро отправляется на учебу в Украинский Колледж Св. Иосафата Концевича и Папского Университета Урбанианум в г. Рим, Италия. Обнаруживает полный развал христианского мировоззрения в среде римо-католиков, обращается к трудам православных святых отцов.

1974 г. – возвращается из Рима в Америку с одной целью – найти православную церковь. В родном городе Форт Уэйн знакомится с православным священником РПЦЗ о. Георгием Неделковым, от которого слышит имя исповедника Aрхиепископа Аверкия Таушева. Переезжает в штат Мичиган, прислуживает, читает и поет в православном храме РПЦЗ священника о. Афанасия Лещова. Изучает русский язык, глубже осваивает церковно-славянский язык.

1975 г. – составляет для себя список православных монастырей, чтобы побывать во всех и отправляется в паломничество по ним. Провидением Господним первым по списку оказывается Свято-Троицкий монастырь в г. Джорданвилль, штат Нью-Йорк.

1975 г. – по благословению Архиепископа Аверкия Таушева принимает святое Крещение в Свято-Троицком монастыре именем Михаил. В том же году, после поездки в Германию и неудачной попытки сотрудничества с Архимандритом Марком Арндтом, возвращается домой, в г. Форт Уэйн.

1976 г. – знакомится с Архиепископом Серафимом (Ивановым), главой Чикагской епархии, который проявляет большое участие в его жизни.

1976 г. – приезжает в Ново-Дивеево, оставлен Архиепископом Андреем (Рымаренко) в качестве келейника, получает от него духовное наставничество и богословское образование. Знакомство с Митрополитом Филаретом (Вознесенским), Первоиерархом РПЦЗ, который лично экзаменует его по программе Джорданвилльской семинарии.

1979 – 1982 гг. – служба в военно-воздушных силах США.

1980 г. – женится на православной, церковным венчанием.

1981 г. – принимает решение об официальной перемене фамилии на звучащую более по-русски: Маклаков.

2/15 августа 1982 г. – Епископ Григорий (Граббе) рукополагает Михаила во дьякона.

15/28 августа 1982 г. на Успение Богородицы в Ново-Дивееве Митрополит Филарет (Вознесенский), в будущем Святитель Филарет, рукополагает во священника.

1982 – 1984 гг. – назначен священником в приходе г. Глен-Кова, штат Нью-Йорк, заведующий епархиальным имуществом, преподает Закон Божий в старших классах Свято-Сергиевской семинарии при Синоде, руководит синодальным свечным заводом, в будние дни служит в Синоде РПЦЗ.

1984 г. – по настоянию Епископа Григория (Граббе) получает назначение на приход Св. Николая в Риме.

1985 г. – переезжает в Германию, а затем по назначению в г. Копенгаген, в церковь Св. Александра Невского, под омофором Епископа Марка (Арндта).

1986 г. - Рождение первой дочери. Очередной конфликт с Епископом Марком (Арндтом) и его просоветским окружением.

1986 г. – после кончины Митрополита Филарета (+ Ноябрь 1985), резко не согласен с Рождественским Посланием Архиепископа Виталия (Устинова), фактически отменяющим анафему РПЦЗ экуменизму.

1986 г. – Архиепископ Виталий (Устинов) избран Первоиерархом РПЦЗ, Епископ Григорий (Граббе) отстранен от всех руководящих должностей в Синоде. О. Михаил просит перевода в США и получает устное благословение от Митрополита Виталия (Устинова) на переход к греческим старостильникам.

1987 г. – в поисках канонической церкви переходит к греческим старостильникам, «матфеевцам», известным своим строгим каноническим уставом.

1987 – 1999 гг. – служит вторым священником в греческом приходе в Астории, Квинс, штат Нью-Йорк.

1987 г. – в результате автодорожной аварии становится физически инвалидом.

1988 г. – рождение второй дочери. Господней воли на семейное обустройство о. Михаилу не оказалось. В 1990-х его семья распадается, брак прекращает существование по не зависящим от него обстоятельствам, несмотря на все его усилия сохранить его.

1999 – 2003 гг. – живет в г. Форт Уэйн, работает в местной организации Красного Креста, молится, постится, совершает паломничество на Святую Землю. Ни на миг не усомнился в верности и правильности Православия, оставаясь строгим последователем Христа.

2003 г. – знакомится с Епископом Григорием (Абу-Ассалем), состоявшим в Русской Православной Автономной Церкви, проводит послушанием 6 месяцев в монастыре под Денвером, штат Колорадо.

2/15 февраля 2004 г. – на Сретенье Господне принимает постриг и получает монашеское имя Андрей, в честь своего духовного наставника и учителя Архиепископа Андрея (Рымаренко).

2004 г. – знакомится с Предстоятелем РПАЦ Митрополитом Валентином (Русанцовым), служит переводчиком при Митрополите Валентине в его поездках и госпитализациях, становится кандидатом на епископскую хиротонию.

2004 - 2006 гг. – священник, игумен, архимандрит РПАЦ, заместитель протоиерея Владимира Шишкова, зятя почившего Епископа Григория (Граббе), как епархиального администратора РПАЦ в США.

25 июня 2006 г. – возведен в сан Епископа Павловского, викарий Митрополита Валентина (Русанцова), администратор приходов РПАЦ в Америке.

2006 - 2012 гг. – многократно посещает Российскую Федерацию, участвует в церковной, миссионерской работе РПАЦ.

Известен блестящей богословской подготовкой, неприятием ересей экуменизма и сергианства, рядом публичных выступлений в защиту прав РПАЦ и других юрисдикций и религиозных общин, преследуемых мирскими властями.

 

 

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ХРИСТИАН МУСУЛЬМАНАМИ

Muslim Persecution of Christians: May 2012
"Death to Christians!"

Elsewhere in Sub-Sahara Africa, wherever Christianity and Islam meet, Christians are being killed, slaughtered, beheaded and even crucified.


Unlike those nations, such as Saudi Arabia, that have eliminated Christianity altogether, Muslim countries with significant Christian minorities saw much persecution during the month of May: in Egypt, Christians were openly discriminated against in law courts, even as some accused the nation's new president of declaring that he will "achieve the Islamic conquest of Egypt for the second time, and make all Christians convert to Islam;" in Indonesia, Muslims threw bags of urine on Christians during worship; in Kashmir and Zanzibar, churches were set on fire; and in Mali, Christianity "faces being eradicated."

Elsewhere in sub-Saharan Africa—in Nigeria, Somalia, Kenya, Sudan, the Ivory Coast—wherever Islam and Christianity meet, Christians are being killed, slaughtered, beheaded and even crucified.

Categorized by theme, May's assemblage of Muslim persecution of Christians around the world includes, but is not limited to, the following accounts, listed in alphabetical order by country, not severity. Note: As Pakistan had the lion's share of persecuted Christians last month, it has its own section below, covering the entire gamut of persecution—from apostasy and blasphemy to rape and forced conversions.

Church Attacks

Indonesia encountered several church-related attacks:

       A mob of 600 Muslims threw bags of urine, stones, and rotten eggs at the congregation of a Protestant church at the start of Ascension Day service; they shouted profanities and threatened to kill the pastor. No arrests were made. The church had applied for a permit to construct its house of worship five years ago. Pressured by local Muslims, the local administration ordered the church shut down in December 2009, even though the Supreme Court recently overruled its decision, saying that the church was eligible for a permit. Local Muslims and officials are nevertheless demanding that the church shut down.

   After protests "by hard-line groups including the Islamic Defenders Front," nearly 20 Christian houses of worship were sealed off by authorities on the pretext of "not having permits." The authorities added that, to accommodate the region's 20,000 Christians, only one church may be built in the district in question.

      The Muslim mayor who illegally sealed the beleaguered GKI Yasmin church, forcing congregants to worship in the streets, has agreed to reopen it—but only if a mosque is built next door, to ensure that the church "stays in line." "As well as opposition from the mayor, the church has faced hostility from local Muslims, who have rallied against them [the Christians], blocked them from accessing the street where the church is situated and disrupted their outdoor services. It is unlikely that they will suddenly embrace the Christians," according to the report.

France: Prior to celebrating mass, "four youths, aged 14 to 18, broke into the Church of St. Joseph, before launching handfuls of pebbles at 150 faithful present at the service." They were chased out, although, according to the report, "the parishioners, many of whom are elderly, were greatly shocked by the disrespectful act of the youths of North African origin."

Kashmir: A Catholic church made entirely of wood was partially destroyed after unknown assailants set it on fire. "What happened," said the president of the Global Council of Indian Christians, "is not an isolated case," and follows the "persecution" of a pastor who baptized Muslims. "With these gestures, the Muslim community is trying to intimidate the Christian minority."

Kuwait: Two months after the Saudi Grand Mufti decreed, in response to a question on whether churches may exist in Kuwait, that all regional churches must be destroyed, villa-churches serving Western foreigners are being targeted. One congregation was evicted without explanation "from a private villa used for worship gatherings for the past seven years;" another villa-church was ordered to "pay an exorbitant fine each month to use a facility it had been renting…. Church leaders reportedly decided not to argue and moved out."

Zanzibar: Hundreds of Muslims set two churches on fire and clashed with police during protests against the arrest of senior members of an Islamist movement known as the Association for Islamic Mobilization and Propagation. Afterwards, the group issued a statement denying any involvement of wrongdoing.

Pakistan: Apostasy, Blasphemy, Rape, Forced Conversions, and Oppression

A 20-year-old Christian man was arrested and charged with "blasphemy"—a crime "punishable with life imprisonment"—after vengeful Muslims accused him of burning a Koran soon after a billiard game. The Muslims kept taunting and threatening him, to which the Christian "dared them to do whatever they wanted and walked away." Days later came the accusation and arrest, which caused Muslim riots, creating "panic among Christians," who "left their houses anticipating violence."

Two years ago, after a Muslim man converted to Christianity and told his wife, she abused and exposed him, resulting in his being severely beaten. "No one was willing to let me live the life I wanted [as a Christian]—they say Islam is not a religion of compulsion, but no one has been able to tell me why Muslims who don't find satisfaction in the religion become liable to be killed." He eventually divorced, escaped, and remarried a Christian woman. Now that his family has again discovered his whereabouts, they have resumed threatening him. According to his wife: "Every other day, we receive threatening phone calls…They are now asking him to abandon us and renounce Christianity, threatening that they will kill me and our child."

A new report indicates that "on average, eight to ten Christians are being forced every month by fanatic Muslims to convert to Islam, mostly in the provinces of Sindh and Punjab. The victims of forced conversions are often girls from poor backgrounds who are then subjected to harrowing and traumatic ordeals. Most of the girls are vulnerable and unable to defend themselves against extremists because their community is deprived, defenseless and marginalized. Christians, who constitute about two percent of the Pakistani population, are paying a high price for being a part of the minority community." Two such cases from May follow:

In an attempt to force her to drop charges against them for raping her 13-year-old niece, a band of Muslims severely beat a pregnant Christian woman causing her to lose female twins to miscarriage. The rapists came when all male members of the Christian household were out working and beat the women "mercilessly." "They murdered our children, they raped our daughter. We have nothing left with us," lamented an older family member. As usual, police ignored both cases: both the raped Christian girl and her beaten family.

A 14-year-old Christian girl was abducted and forced to convert to Islam by her uncle, who himself had earlier converted. Pakistani police refused to liberate her, and said she converted of her own free will. According to her father: "After converting, my brother is conspiring against our family and kidnapped Mary with deception."

 The investigation into the murder of the nation's only cabinet-level Christian, Shahbaz Bhatti, has become mired amid suspicions of a possible cover-up. Lax investigations, a series of freed suspects, and lack of coordination across law enforcement organizations have stalled the case after the March 2, 2011 slaying of the federal minister for Minority Affairs, who was an outspoken critic of, and targeted by, those who support Pakistan's "blasphemy" laws.

 Christians are being threatened and abused for trying, since 1947, to save their community's graveyard. Despite failing to produce any proof, a retired Muslim official who claims he "recently discovered" that the land really belongs to him has already built a boundary wall, reducing the graveyard to less than a third of its original size, and turned the seized land over to agricultural use. Police, as usual, are failing to react.

Dhimmitude

[General Abuse, Debasement, and Suppression of non-Muslims as "Tolerated" Citizens]

Egypt: A court verdict that was criticized by many human rights groups as "unbelievable" and "extremely harsh" towards Christians was decided according to religion: all twelve Christians were convicted to life imprisonment, while all eight Muslims—including some who torched nearly 60 Christian homes—were acquitted, all to thunderous cries of "Allahu Akbar!" ["Allah is the Greatest!"] in the courtroom. Another Muslim judge in Upper Egypt dismissed all charges against a group of Muslims who terrorized a Christian man and his family for over a year, culminating with their cutting off his ear in a knife attack while trying to force him to convert to Islam after they "falsely accused him" of having an affair with a Muslim woman. And a new report describes the plight of Coptic girls: "hundreds of Christian girls … have been abducted, forced to convert to Islam, and forced into marriage in Egypt. These incidents are often accompanied by acts of violence, including rape, beatings, and other forms of physical and mental abuse."

Eritrea: Activists taking part in a protest outside the Eritrean embassy in London revealed that "Some 2,000 to 3,000 Christians are currently detained in Eritrea without charge or trial… Several Christians are known to have died in notorious prison camps," and "thousands of Eritreans flee their country every year," some falling "into the hands of abusive traffickers, and are held hostage in torture camps in the Sinai Desert pending payment of exorbitant ransoms, or the forcible removal of organs."

Ethiopia: A Christian man accused of "desecrating the Koran" spent two years in prison, where he was abused, pressured to convert to Islam, and left paralyzed. Now returning home, he has found that his two young children have been abducted by local Muslims: "My life is ruined—I have lost my house, my children, my health. I am now homeless, and I am limping."

Greece: Abet Hasman, the deputy mayor of Patras who recently passed away, left a message to be revealed only in his obituary—that, although born to Muslim parents in Jordan, he was "secretly baptized" a Christian (demonstrating how some Muslims who convert to Christianity, knowing the consequences of apostasy, choose secrecy).

Indonesia: A predominantly Christian neighborhood was attacked for several days by "unidentified persons," who set fire to homes and cars. Dozens of Christian families fled their homes, "many fear[ing] the involvement of Islamic extremist groups."

Iran: A prominent house church pastor remains behind bars, even as his family expresses concerns that he may die from continued abuse and beatings, leading to internal bleeding and other ailments; authorities refuse to give him medical treatment. Also, the attorney of Youssef Nadarkhani—the imprisoned Christian pastor who awaits execution for apostasy—was himself "convicted for his work defending human rights and is expected to begin serving his nine-year sentence in the near future." Meanwhile, in a letter attributed to him, the imprisoned pastor wrote: "I have surrendered myself to God's will...[and I] consider it as the day of exam and trial of my faith...[so that I may] prove my loyalty and sincerity to God."

Jordan: After the Jordanian Dubai Islamic Bank decreed that all females must wear the hijab, the Islamic veil or be terminated, it fired all female employees who refused to wear the hijab—mostly Christians, including one Christian woman who had worked there for 27 years. There are suspicions that this new policy was set to target and terminate the Christian employees, as it is they who are most likely to reject the hijab.

Lebanon: A 24-year-old woman, the daughter of a Shiite cleric, who was "physically and psychologically tortured by her father for converting to Christianity three years ago," managed to escape and be baptized by a Christian priest—who was himself then abducted and interrogated to disclose the whereabouts of the renegade woman. In like manner, Muslim assailants fired gunshots at the house of another priest and at a church -- "part of an escalating pattern of violence against local Catholics," in the words of the region's prelate.

Macedonia: After some Muslims were arrested in connection to a "series of murders of Christians," thousands of fellow Muslims demonstrated after Friday prayers, shouting slogans such as "death to Christians!," and calling for "jihad."

Mali: Ever since the government was overthrown in a coup, "the church in Mali faces being eradicated," especially in the north, "where rebels want to establish an independent Islamist state and drive Christians out….there have been house to house searches for Christians who might be in hiding, church and Christian property has been looted or destroyed, and people tortured into revealing any Christian relatives."

Nigeria: Muslim gunmen set fire to a home in a Christian village and then opened fire on all who tried to escape the inferno, killing at least seven and wounding many others, in just one of dozens of attacks on Christians.

Sudan: Without reason, security officials closed down regional offices of the Sudan Council of Churches and a much needed church clinic for the poor; staff members were arrested and taken to an undisclosed location: "Their families are living in agony due to the uncertainty of their fate."

Syria: Jihadi gunmen evicted all the families of a Christian region, "taking over all the homes of the village, occupying the church and turning it to their base."

Uzbekistan: Police raided a Protestant house-church meeting, claiming "that a bomb was in the home." No bomb was found, only Christian literature which was confiscated. Subsequently, 14 members of the unregistered church were heavily fined—the equivalent of 10-60 times a monthly salary—for an "unsanctioned meeting in a private home." Between February and April, 28 Protestants were fined and four were issued warnings for the offence. Three Baptists were also fined for not declaring their personal Bibles while crossing the border from Kazakhstan into Uzbekistan. Fines and warnings were accompanied by the confiscation of religious literature.

About this Series

Because the persecution of Christians in the Islamic world is on its way to reaching epidemic proportions, "Muslim Persecution of Christians" was developed to collate some—by no means all—of the instances of persecution that surface each month. It serves two purposes:

1. To document that which the mainstream media does not: the habitual, if not chronic, Muslim persecution of Christians.

2.  To show that such persecution is not "random," but systematic and interrelated—that it is rooted in a worldview inspired by Sharia.

Accordingly, whatever the anecdote of persecution, it typically fits under a specific theme, including hatred for churches and other Christian symbols; sexual abuse of Christian women; forced conversions to Islam; apostasy and blasphemy laws that criminalize and punish with death to those who "offend" Islam; theft and plunder in lieu of jizya (financial tribute expected from non-Muslims); overall expectations for Christians to behave like cowed dhimmis, or second-class, "tolerated" citizens; and simple violence and murder. Sometimes it is a combination.

Because these accounts of persecution span different ethnicities, languages, and locales—from Morocco in the West, to India in the East, and throughout the West wherever there are Muslims—it should be clear that one thing alone binds them: Islam—whether the strict application of Islamic Sharia law, or the supremacist culture born of it.

Raymond Ibrahim is a Shillman Fellow at the David Horowitz Freedom Center and an Associate Fellow at the Middle East Forum.

 http://www.gatestoneinstitute.org/3135/muslim-persecution-of-christians-may-2012
 

ROCORRUS: как видите, это пишет не какой-то русский националист, а американец Рэймонд Ибрагим, судя по фамилии экс-мусульманин.

Американский
Gatestone Institute опубликовал свой ежемесячный доклад о преследовании христиан со стороны мусульман в мае 2012 г.

Текст исследования описывает случаи дискриминации и антихристианского насилия в 20 странах мира, расположенных в алфавитном порядке.

Особенно жестокие случаи насилия христиан отмечены в странах Африки к югу от Сахары – в Нигерии, Кении, Сомали, Судане и Кот-д’Ивуаре, где христиан убивают, обезглавливают и даже распинают.

В мае усилилась дискриминация христиан в Индонезии, где она выражается в нападении на христианские храмы и закрытии церквей. Большинство закрытых храмов принадлежат протестантским общинам.

Вопиющий случай произошел во Франции. В церковь св. Иосифа ворвались четверо молодых африканцев и забросали собравшихся на богослужение верующих камнями.

В докладе отмечается, что в Пакистане в среднем 8-10 христиан в месяц принуждают принимать ислам. Жертвами часто становятся девушки-христианки из бедных семей.

Согласно информации
Gatestone Institute, в Эритрее в тюремном заключении в настоящее время находятся от 2 до 3 тыс. христиан.

В двадцатку наиболее опасных для христиан стран также вошли Сирия, Мали, Судан, Иордания, Иран, Ливан.

 

 

 

 

О ЗНАЧЕНИИ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЙ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТУРГИИ.

Прот. Карп (Патеюк)

(Продолжение см. № 174, 176)

I. Совершаемый в Православной церкви чин Божественной литургии в составе своих священнодействий знаменует земную жизнь Господа нашего Иисуса Христа и имеет целью вознести нас к спасительному воспоминанию о совершенном Им деле искупления рода человеческого.

Всем нам, православные христиане, надлежит знать смысл и значение  священнодействий божественной литургии, могущих нас руководить к живому воспоминанию о Спасителе нашем.

Литургия начинается совершением проскомидии,  во время которой приготовляются Св. Дары и которая совершается незримо для народа, в алтаре. Для предстоящих в храме в это время читаются часы. Проскомидия совершается не в слух всего народа, в алтаре, потому, что с ее совершением соединяется воспоминание о рождестве Иисуса Христа, и первоначальной Его жизни.

Сообразно с таким воспоминанием получают особое значение и все предметы, и обряды при совершении проскомидии. Так в это время жертвенник изображает Вифлиемскую пещеру, дискос - ясли; звездица – ту звезду, которая при рождении Спасителя явилась волхвам, - покрова над сосудами – пелены, коими повит был Божественный Младенец; каждение ладаном – дары волхвов.

II. Далее, во второй части литургии, называемой Литургией оглашенных, особенно знаменательное в отношении к воспоминанию о Спасителе вход с Евангелием и самое чтение Апостола и Евангелия. Вход с Евангелием означает явление Иисуса Христа на проповедь, начавшуюся после крещения Его во Иордане. Несомая пред Евангелием свеча изображает Св. Иоанна Крестителя, который, по словам Спасителя, был светильник, горящий и светящий (Ион. 5, 35), явившийся предтечею Христовым для приготовления людей к принятию Его. При виде несомого на малом входе Евангелия мы, как бы пред лицом Самого Иисуса Христа смиренно преклоняемся, припадая к Нему и воспевая песнь: «придите, поклонимся и припадем ко Христу! Спаси нас, Сыне Божий, во святых дивен сый, поющия ти Ти: аллилуия». Самое чтение Апостола и Евангелия изображает проповеди Спасителя, пронесенную апостолами по всему миру. Посему,  слушать чтение это надлежит нам с таким же вниманием и благоговением,  как бы мы видели и слышали Иисуса Христа.

Возглашение пред чтением и после чтения Евангелия: «слава Тебе, Господи, слава Тебе!» показывает, что для христиан не может быть более радостной вести, как весть о Спасителе и совершенном Им спасении нашем.

III. Третья и важнейшая часть литургии, называемая литургией верных, после двух ектений начинается Великим Входом. Великий Вход, во время которого, при пении Херувимской песни, приготовляемые Дары с жертвенника переносятся на престол для освящения, должен нам напоминать о торжественном Входе Иисуса Христа в Иерусалим на вольные страдания. При воспоминании о сем событии, свидетельствующем о неизреченной любви к нам Господа, мы должны отложить всякое земное попечение и уподобиться херувимам, чтобы достойно прославить Небесного Царя, сошедшего к нам и за нас претерпевшего смерть. Значение Великого  Входа особенно выразительно высказывается в св. песне, поющейся при этом входе в великую субботу: «Да молчит всякая плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом, ничто же земное в себе да помышляет.

Царь бо царствующих и Господа господствующих приходит заклатися и датися в снеды верным». После Великого Входа и после возгласов, приготовляющих нас к достойному присутствию при совершении таинства святого причащения, совершается самое это таинство и бывает благословение и освящение Св. Даров силою и действием Св. Духа, при чем хлеб и вино таинственно пресуществляется, и прелагаются в истинное Тело и в истинную Кровь Христову. В эти страшные минуты при пении: «Тебе поем, Тебе  благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимся, Боже наш», нам надлежит с преимущественным умилением сердечным возносить Господу Богу молитву о своем спасении, воспоминая спасительные о нас страдания Спасителя, Его смерти и погребение. В конце литургии вспоминаются воскресение Спасителя и последние Его явления. Так после причастного стиха отверстием Царских Врат и явлением Св. Даров народу изображается явление Иисуса Христа по воскресении. Последнее же явление Св. Даров народу с возгласом: «всегда, ныне, и присно и во веки веков», напоминает нам вознесение Иисуса Христа и обетование Его пребыть с верующими во все дни до скончания века.

* * *

Когда священник возгласит: благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа», почтите пришествие Иисуса Христа в мир и благоговейно поклонитесь Ему, прославляя Бога Отца и Сына и Святого Духа.

Когда увидите шествие со Святым Евангелием, вспомните евангельскую проповедь Иисуса Христа и пребудьте верными последователями Его и исполнителями святой воли Его.

Когда, во время Херувимской песни, понесут Святые Дары, преклоните главы и колени ваши пред Спасителем нашим Иисусом Христом, который идет на вольное страдание за нас, и молитесь Ему, да помянет Он и нас во Царствии Своем.

Когда услышите возгласы священника: «приимите, ядите, сие есть тело Мое, и пийте от нея вси, сия есть кровь Моя», воспоминайте тогда Тайную Вечерю Иисуса Христа; когда запоют: Тебе поем, Тебе благословим… стойте благоговейно и молитесь, - в это время совершается на престоле святое и страшное таинство, хлеб претворяется в тело и вино – в кровь Христову видимым благословением священника и невидимым наитием и действием Святого Духа.

Когда священник возгласит: Святая святым, - повергнитесь пред алтарем; как пред святою горою Голгофою, и молитесь распятому Господу Иисусу Христу, положившему душу Свою за спасение наше.

Когда отворятся Святые Двери и увидим Божественные Тайны, со страхом Божиим и верою поклонитесь воскресшему Христу; и когда паки увидите сии Тайны,  в последний раз являемые, тайно – зрите Господа Иисуса Христа возносящегося на небо и обетовавшего нам прибыть с нами невидимо всегда, ныне и присно и во веки веков.

Наконец, заключите Божественную литургию благодарением Богу во гласе духовного радования: да исполнятся уста наши хваления Твоего, Господи. Буди имя Господне благословенно от ныне и до века.

 

 

 

АНТИМИНСЫ НА РУСИ

(Церковно-Археологический очерк)

П.Е.

Антиминс – это прямоугольный плат с частицами святых мощей, полагаемый на Святом Престоле и предназначенный для совершения на нем Евхаристии. Слово «антиминс», по общепринятому переводу на русский язык, означает «вместо-престолие».

Антиминс издревле принадлежит к числу существенно необходимых и важных по значению принадлежностей православного храма. Освящение антиминса совершается епископом.

Возникновение антиминсов, надо полагать, связано с древним церковным обычаем влагать свв. Мощи в Престолы храмов при освящении их, или, иначе говоря, приносить Бескровную Жертву на доске, под которою находятся мощи святых. Св. апостол и евангелист Иоанн Богослов, говоря о душах мучеников, пребывающих под небесным алтарем (Откр. 6, 9), устанавливает связь между жертвой свв. Мучеников и вечной Жертвой Христа Спасителя и этим как бы указывает на образ устроения земных алтарей в Церкви. Ввиду этой таинственной связи между свв. Мучениками и Жертвой Господа Иисуса Христа уже в самом начале бытия христианской Церкви евхаристийная Жертва приносилась на гробах мучеников или, по крайней мере, там, где была часть тела мученика, мощи его. На одном из Соборов в Карфагене, в 401 г., было постановлено, что должен быть отвергнут всякий храм, в котором не положены в основание мощи мучеников (Карф. 94). Св. Амвросий Медиоланский не хотел освящать один храм, пока не были принесены мученические мощи для положения их в основание храма. Св. Иоанн Златоуст в одной из своих бесед, выясняя возвышенное значение того, почему Бескровная Жертва приносится на мощах мучеников, считает, что древнее обыкновение, безусловно, обязательным законом церковным (Беседа 21-я на Деяния Апостолов). Согласно предписанию 7-го правила VII Вселенского Собора, ни один храм не должен быть без свв.  мощей, каковые полагаются в нем при освящении его епископом. Только при наличии в храме, на Престоле его, свв. Мощей в нем может совершаться Святая Евхаристия.

Однако, начиная с древнейших времен христианства, кроме церквей, освященных епископами, - церквей общественных или, по выражению 59-го правила VI Вселенского Собора, «кафолических церквей», - существовали домовые церкви – «молитвенные храмины», «молитвенницы», «церквицы», которые епископы не освящали, но в которых, однако, можно было совершать Евхаристию и Крещение – «по изволению местного епископа» (31-е правило VI Вселенского Собора).

Знаменитый византийский канонист Вильсамон в толковании на 31-е правило VI Вселенского Собора, объясняя вышеуказанную возможность совершения Евхаристии в таких домовых церквах, говорит, что для них были, «как кажется, установлены антиминсы, кои приготовляются от местных архиереев в то время, когда они совершают освящение церкви, чтобы полагать оные на Святые Трапезы молитвенных храмин, дабы они вполне заменяли принадлежности Святого Жертвенника и доски Святой Трапезы, т.е. чин освящения, и дабы вместе свидетельствовали, что с епископского дозволения в молитвенном доме совершается священнодействие». В другом месте, объясняя 7-е правило VII Вселенского Собора, тот же Вальсамон говорит об антиминсах следующее: «Был церковный обычай освящать Божии храмы через св. мученические мощи. Хулители же христиан, т.е. враги и сожигатели икон, которые по своей ереси и по умоисступлению против православных, называют идолопоклонниками почитателей святых и достойных уважения икон, освящают храмы для служения без святых мощей. Итак, говорят отцы Собора, определяем, чтобы храмы, освященные без мощей, освятились мощами… Но кто-нибудь спросит: каким образом ныне освящаются алтари без положения мощей, и почему они освящаются не епископами, а одними иереями, и услышит, что антиминсы, освященные архиереями во время освящения храма, а затем переданные молитвенным домам, служат вместо освящения, поэтому и называются антиминсами, т.е. изображением, образом многих такого рода столов, которые составляют святую Господню трапезу». Итак, антиминсы, как таковые, могли заменять, как на деле и заменяли, освящение епископом церкви.

Иоанн, епископ Китрский (XII в.), на вопрос архиепископа Диррахиума Константина Кавасилы об антиминсах говорит, между прочим, следующее: «Если какая-либо церковь не была освящена согласно чину, тогда недостающее ей восполняет св. антиминс, а посему в посвященном епископом храме не может быть никогда приносима без антиминса евхаристийная Жертва». Константинопольский патриарх Мануил II (XIII в.) на вопрос, нужны ли для всякой церкви антиминсы, отвечает: «Антиминсы не нужно ставить на каждую Святую Трапезу, а лишь на те, относительно которых неизвестно, были ли по чину освящены, ибо антиминсы заменяют освященные трапезы; их там не нужно, где известно, что имеются освященные трапезы». Матфей Властарь, также известный византийский канонист, говорит, что антиминсы полагаются, собственно, лишь на те трапезы, которые не были освящены положенным чином.

Впрочем, уже очень давно, и особенно с VIII века, когда иконоборцы начали освящать храмы без положения в них свв. Мощей, было введено в обыкновение (во избежание того, что Евхаристия приносилась на трапезе, не имеющей мощей), чтобы во всех храмах, - в том числе и в освященных епископами и, следовательно, имеющих свв. Мощи, - был постоянно св. антиминс, так что в «Чиновнике архиерейского священнослужения» предписывается при совершении всех трех чинов литургии раскрывать антиминс во время возгласа «Да и тии с нами славят…» Это предписание «Чиновника» ясно указывает на то, что во всех храмах, в том числе и в лично освященных епископами, Бескровная Жертва может приноситься только при наличии св. антиминса.

Другим побуждением для применения антиминсов (кроме отсутствия непосредственного епископского освящения храма, каковое, как мы видели, заменялось присланным от епископа антиминсом) могли служить также случаи нападений и разрушений христианских храмов со стороны еретиков и язычников. Нил, патриарх Константинопольский, живший в XIV веке, говорит об этом следующее: «Военачальники, а часто и сами цари, отправляются в военный лагерь и в иноплеменные страны, где нет никакого божественного храма, равно как и благочестиве люди, по любви к молчанию и уединению, оставляют свои города или монастыри и удаляются в пустынное место, притом же и язычники, часто вторгаясь в страны христианские, разрушают их храмы, а христиане не могут их возобновить, да часто и боятся, что, если они выстроят другой храм, нечестивые снова нападут и разрушат его: по всем этим причинам, когда христиане имеют нужду приобщиться Святых Таин и собраться в одно место, разрешено постановлением божественных и священных Соборов и Святых Отцов давать им Святый Престол, освященный или на доске, или на полотне. Получившие таким образом освященную Трапезу полагают ее в каком-нибудь тайном месте, высеченном и окруженном или стеной. Внутри дома или занавесом, и там священнодействуют» (Афинская Синтагма, т. 5, стр. 141).

Столь существенное в церковной жизни значение антиминса побуждало церковных археологов исследовать его историю. Необходимо было выяснить, когда были введены в употребление антиминсы, какие изменения претерпела их иконография и история. Подобные исследования затрудняло то обстоятельство, что древних антиминсов не сохранилось, а древних свидетельств о них имеется очень немного. Поэтому определенно говорить о правилах употребления и внешнем виде антиминса можно только по свидетельствам IX-X вв.

Например, в литургико-канонических постановлениях патриарха Никифора Исповедника (+ 815) об антиминсах говорится следующее: «Антиминсы беспрепятственно посылаются туда, где бывает них надобность, и не ограничиваются тем или другим пределом страны, но посылаются и в чужую землю, как и св. миро. Называются же таким образом потому, что они суть как бы изображения, образы тем многих столов, которые составляют Святую Господню Трапезу. Собственно же полагаются на тех трапезах, коих освящение не освятило». В другом месте патриарх Никифор говорит о высоком значении и святости антиминса.  ( Также и Иоанн, епископ Китрский, свидетельствовал, что «антиминсы раздаются по всем местам, где в них есть нужда, и употребление их, по благодатной силе, получаемой ими, не ограничивается теми или другими пределами, ибо и в чужих землях, как божественное миро и другие святыни, они пользуются полным уважением и благоговейным употреблением, будучи освящаемы только по преданию отцов». Почти то же повторяет Матфей Властарь. Он говорит, что антиминсы пересылаются туда, где в них есть надобность, и распространение их не ограничивается одною областью, - они сохраняют свою силу и в чужих епархиях, как миро и другие святыни).

В другом древнем источнике – Хронографии Феофана Исповедника (нач. IX в.) читаем: «… после провозглашения Константина (сына Льва IV Хазара) «василевсом» с амвона Софийской великой церкви в Великую Субботу, на следующий день, т.е. в Светлое Христово Воскресение, до восхода солнца, император Лев, выйдя с патриархом по принесении антиминса (ένεχδέντος  άντιιμινσίον, в переводе Анастасия Библиотекаря – altare delato),  при обычных молитвах возложил венец на своего сына…»

Слово «антиминс» встречается также в сочинении Константина Порфирородного о церемониях византийского двора (Х в.), но там значение его не совсем ясно.

До XI века, точнее, до появления «Тактикона» Никона Черногорца (в котором подробно говорится и об антиминсах), о древних антиминсах нет пространных упоминаний. (Кстати, греческий подлинник «Тактикона» до нас не дошел.)

Время возникновения антиминсов в Церкви тоже окончательно не выяснено. Прот. К. Никольский в своем труде, посвященном русским антиминсам, считает, что антиминсы введены в употребление если не ранее IV века, то немного позднее.

Нельзя отрицать, что антиминс мог быть употребляем вместо Святого Престола там, где последнего не было, но нельзя и считать окончательно установленным, что он был всегда только платом, что не мог он быть доскою, как например, антиминс в Коптской Церкви, представляющий собой небольшую прямоугольную доску с текстом и местом для хранения свв. Мощей, что не был он, по происхождению, тем же на Востоке, чем был на Западе – altaria portatilia или viatica («престол переносный» или «путевой») , tabula itineraria («столик дорожный») и т.д. Во всяком случае, нужны дальнейшие исследования этого вопроса.

(Продолжение следует)

 

 

 

 

ДЖОРДАНВИЛЛЬ, ПЯТИЛЕТКА, ОБРАБОТКА ПЕРЕВЕРТЫШЕЙ

Г. М. Солдатов

Можно сочувствовать тем семинаристам Свято- Троицкой Духовной Семинарии в Джорданвилле, которым не удалось получить воспитание и образование в «золотое время» монастыря, когда там были духовные наставники, дававшие своей личной жизнью пример какими должны быть духовные лица и миряне Православной Церкви. Учившимся уже после этого периода, не передалось православное мировоззрение и умение апологетической защиты Церкви и русской культуры, которому нас учили профессора И. М. Андреевский и Н. Д. Тальберг. Они не смогли ознакомиться с примером христианского смирения, которое подавали cвоей жизнью Архимандрит Константин (Зайцев), д-р. Н. Н. Александров и многие другие. Они не услышали Владыку Виталия, который был настоятелем монастыря, но вместе с архимандритами Пантелеимоном, Иосифом, Киприяном  и другими монашествующими подавал пример труда при несении  монастырских послушаний. Он же в 1957 году говорил, что главная задача семинарии - подготовить кадры учёного православного монашества, ибо они будут опорой Зарубежной Церкви и от них зависит не только будущее РПЦЗ, но и всего русского народа в Отечестве.

Увы, после смерти ректора семинарии  Владыки Аверкия (Таушева), в конце, так сказать, «серебряного» периода монастыря это место занял епископ Лавр. Сразу в монастырь и семинарию нахлынули либерально настроенные духовные лица и миряне. Некоторые из них, получив образование в СССР, были с марксистским душком. Они заняли преподавательские и административные места в монастыре, семинарии, редакции журнала «Православная Русь» и других церковных изданий.

Для сатанинского советского правительства и верхушки Московской Патриархии Свято-Троицкий монастырь с его семинарией был одним из главнейших врагов. Ведь из монастыря по всему миру распространялись сведения о настоящем положении дел в СССР, о нарушении Московской Патриархией церковных канонов и правил, о преследовании Истинной Церкви. Поэтому кремлевские враги всячески старались повредить РПЦЗ и монастырю. Для этого после смерти Владыки Аверкия создалась благоприятная возможность. Новоприбывшие из СССР начали понемногу уничтожать в монастыре учебные пособия и заменять их другими, прекратились многие монастырские и семинарские послушания, было распродано и ликвидировано сельское хозяйство, а также некоторые мастерские. Наконец, даже кухня для семинаристов была отделена. Прежде в столовой за едой семинаристы читали вслух жития святых, слушали назидания настоятеля монастыря, получали возможность ближе ознакомиться с монашеской жизнью и решить, например, способны ли они в случае принятия монашества жить на постной еде. Новоприбывшие лишили семинаристов духовного воспитания. Без монашеского присмотра, в семинарии начались беспорядки, развилось употребление спиртных напитков.

В золотой и серебряный периоды монастыря монашествующие сами жили, и других учили жить, по примеру Спасителя, соблюдая кротость и покорность (Мф. 11,29) что является  важной особенностью христианина, идущего по пути в Царство Небесное, ибо в Священном Писании сказано: «блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5,3).

Однако после смерти Владыки Аверкия в семинарии и монастыре было утеряно чувство доверия и послушания своим духовным отцам, так как либерально настроенные пришельцы сами не знали, что Спаситель «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и в смерти крестной» (Фил. 2,8). Пришельцы внушали семинаристам идеи о том, что каждый человек должен думать самостоятельно, а не полагаться на слова других. Таким образом, они отрекались от учения Святых Отцов Церкви. При таком назидании в души семинаристов вкладывалась самая страшная отрава  дьявола – гордость. Вследствие этого они, - чего ранее не было в семинарии, - начали думать лично о себе, а не о монастырской и семинарской семье и соответственно стали строить планы на будущую жизнь.

Пришельцы внесли в семинарию идеи об обязанностях по отношению к государству и к  всемирному православию, для чего мол все методы дозволены. Архимандрит Константин и проф. И. М. Андреевский учили семинаристов совсем другому: нельзя злом бороться со злом, а только добром и правдой; оружием должен быть Крест, а не обман, предательство или меч.

Драгоценные для пастыря и православного мирянина духовные и культурные ценности, после окончания «серебряного» периода в семинарии, пришельцами больше не передавались. Идеалом семинаристов становился материализм.

Неудивительно, что под напором архиепископов Марка, Илариона, Кирилла, а также представителей правительства РФ и руководства МП, протоиереи стали послушным орудием политических планов Кремля.

Либеральные пришельцы передали новому поколению оканчивающих семинарию несвойственные христианину чувства гордости и тщеславия. Из тщеславия среди них началась погоня за знаками отличия и званиями, забывая слова Архимандрита Константина о том, что ничего не может быть более почетным для человека принявшего духовное звание, чем наперсный крест.

Подвергнутое вредному влиянию, новое поколение священнослужителей РПЦЗ купилось на льстивые речи Путина и Алексия Второго, отмахнулось от переданной им Отцами Зарубежной Церкви  миссии и от ответственности за порученных ему людей. Оно устремилось в объятия соблазнителей и стало употреблять нечестные методы воздействия на тех, кто не захотел подчиниться советской патриархии.

К 5-летию подписания унии между РПЦЗ-Л и МП,  в прессе появились воспоминания участников этого предательства. Из них следует, что за прошедшую пятилетку они подверглись еще большему влиянию со стороны политиков РФ и руководителей МП. И несмотря на то, что они пытаются описать этот акт предательства в положительных для себя красках, из этих текстов видно, что им было не так легко обмануть верующих. Священник Серафим Ган, написал, что уже с середины 1990 годов он начал замечать положительные перемены в МП, но в чём – не уточняет. Может быть в том, что в Казанской церкви в С. Петербурге ряженые казаки мешали молиться, или в том, что патриарха окружали переодетые в казаков семинаристы и прислужники,  с кнутами  в руках? Ган описал свою встречу с митрополитом Лавром в одной кофейне Нью Иорка, когда тот поручил ему составить список возможных участников поездки для официального посещения Патриархии с включением делегатов от всех зарубежных епархий. Составленный список был одобрен, но как пишет Ган многие отказывались от «чести» ехать на встречу по идеологическим соображениям, а один священнослужитель даже сказал: «Ни в коем случае не поеду, и не буду целовать руку чекисту». После такого фиаско, заговорщикам пришлось собирать новую делегацию, причём они обманывали людей, что мол Патриархия согласна на изменения в отношении сергианства, экуменизма и многих других вопросов тревожащих верующих в Зарубежной Руси. Поехавшие наконец делегаты не представляли в действительности РПЦЗ, а лишь свои частные или политические интересы. Как впоследствии оказалось, некоторые из этих духовных лиц уже до этого встречались с советским патриархом, несмотря на запрет Митрополита Виталия. Как пишет Ган, уже в 2000 году Алексий II ему заявил, что «следующим первоиерархом РПЦЗ станет владыка Лавр; он знает Россию, и с ним нам будет легко работать».  Вскоре, действительно, Владыка Виталий был удален с поста Председателя Синода, а митрополитом стал Лавр.

Дабы усыпить бдительность верующих, лавровцы стали распускать ложный слухи, что мол более половины иерархов, включая епископа Гавриила, -противнки объединения с Патриархией

Администрация РПЦЗ-Л пошла и на другой обман:  от приходов потребовали оригиналы документов церковного имущества под предлогом приобретения более дешёвой страховки.

Другой деятельный «униат», (а до того - яростный анти-униат) священник Пётр Перекрестов теперь, не краснея, приписывает «единение» с МП воле Божией: «чего мы в Зарубежной Церкви были лишены столько лет». Он признаётся, что еще до созыва IV-го Всезарубежного Собора «уже был готов проект Акта о Каноническом Общении и оставалось лишь Архиерейским Соборам РПЦ-МП и РПЦЗ утвердить этот проект». Как видим, заговорщики уже согласились на всё, чего хотела от них Патриархия; Собор в Сан Франциско был созван лишь для формального оправдания унии.

Как Ган, так и Перекрестов замалчивают, что благодаря поглощению большей части РПЦЗ-Л, её храмы превратились в добавочные опорные пункты неосоветской работы, как среди людей русского происхождения, так и в среде местного населения. Включая, конечно, и работу шпионскую; ведь в проведении унии приняли участие не только сам В. Путин, но и важные государственные сановники РФ.

Когда и вследствие чего такие люди как Перекрестов сменили вехи?

По видимому роковую роль сыграли поездки ряда деятелей РПЦЗ в Россию в начале 90-х годов.

Известны случаи, когда кто-либо из них исчезал на день или два. Это объяснялось работниками гостиниц тем, что мол эмигрант выразил желание посетить какой-нибудь исторический или религиозный объект. Однако сие было неправдоподобным, потому что эти лица не говорили о своих планах своим супругам, не сообщали о них другим членам группы, а вернувшись не хотели говорить о том, где они были и что видели.

Все эти лица прежде были противниками сближения  с МП, но после своего временного исчезновения становились ярыми поборниками каноничности и благодатности Патриархии и начинали проповедовать, что митрополит Сергий «спасал» Церковь своим соглашением с советским правительством.

В будущем уже не будет надобности приглашать в РФ «строптивых» духовных лиц или мирян, чтобы там на них воздействовать: их можно будет «прижать» в стране их местожительства! 

Для противников деятельности неосоветского правительства и МП теперь существует реальная опасность: пребывая в храмах РПЦЗ-МП или других заграничных правительственных учреждениях РФ, их могут «взять в обработку» специалисты путинской разведки.

    

 

 

 

GREECE, RUSSIA AND AMERICA

Dr. Vladimir Moss

The news, both political and ecclesiastical, is full of stories of Greco-Russian contacts and conflicts. In the political sphere, relations are good: while Greece implodes politically, socially and financially, the Russians appear to be preparing to rush into the breach with significant economic and military help and investment. Greek politicians, for their part, appear to have taken Putin with his cold, chekist smile to their hearts. Thus “Panos Kammenos, a former ND deputy who opposes austerity and admires Mr. Putin, says Greece should turn to Russia if, as expected, it needs yet another bail-out. (Russia has already lent Cyprus €2.5 billion, or $3.3 billion, to avert the island’s default.) Mr. Kammenos’s new party, Independent Greeks, is predicted to sweep into parliament with around 10% of the vote…”[1]

In the ecclesiastical sphere, however, the relationship is much more competitive. The patriarchs of Constantinople and Moscow continue in their unholy rivalry over who should have the dubious honour of leading the Local Churches of “World Orthodoxy” into submission to the Pope. Constantinople’s gains in London, Paris and, most importantly, Ukraine have recently been checked by Russian gains on Mount Athos. Thus Abbot Ephraim of the modernist and corrupt Athonite monastery of Vatopedi has developed close links with the Moscow Patriarchate, while his True Orthodox neighbour, Abbot Methodius of Esphigmenou, is supported by Moscow in his rebellion against the Ecumenical Patriarchate. Since the two patriarchates are clients of Russia and America respectively, this is the old Cold War being waged within the citadel of Orthodoxy.[2] In True Orthodoxy, meanwhile, Archbishop Kallinikos of Athens has rejected union with the Russian True Orthodox Church because the Serbian True Orthodox have chosen to receive a bishop from the Russians rather than remain without a bishop under him…

The famous phrase, “Beware of Greeks bearing gifts”, should perhaps be rephrased today to read: “Beware of Russians bearing gifts”. For the Greeks, like the Trojans in the Iliad, are chronically naïve when it comes to Slavic leaders coming to Greece with offers of friendship and gifts. Thus Kammenos is foolish if he does not know that Putin – a former head of the KGB, a freemason and the richest man in Europe[3] - is not at all interested in Orthodox brotherhood, but only in vengeance on the West for its defeat in the Cold War (which he calls “a geopolitical tragedy”) and the re-establishment of the Soviet empire. To this end, control of Greece and the Eastern Mediterranean would be a very important strategic means. Hence the need to send Trojan horses full of diplomatic and financial gifts to turn the Greek elites away from their traditionally pro-western orientation…

As for Mount Athos, it, too, has been deceived by visiting Slavic dignitaries. Thus in the 1970s the secret KGB general and Catholic bishop Metropolitan Nikodim of Leningrad came to the Holy Mountain. At that time, there were still pious monks on Athos who understood what communism was, and God helped them to understand further by turning the water black while the KGB bishop was on the Holy Mountain. But after the supposed fall of communism in 1991, the monks of a monastery visited by Slobodan Milošević were naively surprised to learn that he was an atheist – as if the leader of the Serbian communist party could be anything else! And now the neo-Soviet leaders Putin and Medvedev have taken to visiting Athos – with purely spiritual motives, of course!

Unfortunately, the Greeks have always had a tendency to ignore the reality of Soviet and neo-Soviet Russia and side emotionally with the Russians against the West, while taking from the West both military protection (NATO) and a great deal of money (the European Union). Blaming their present ills, not on themselves, but on “the new world order” (as if not paying their taxes and fiddling their books was something they were forced to do by the Bildebergers!), they share the general illusion that communism has disappeared forever, and believe that the Russians are now the “good guys” against the ever-evil Americans and Brits (and, more recently, the Germans). This is in sharp contrast to the pre-revolutionary period, when, in spite of the fact that the Russians – truly the “good guys” then – were the main benefactors and protectors of the whole Orthodox oikoumene, the Greeks treated them with suspicion and ingratitude, calling them “Pan-Slavists” simply because they did not support their “Pan-Hellenist” and totally unrealistic dreams of resurrecting the Byzantine empire and exerting dominion over the Balkans…

In the First World War, the Greeks (like the Bulgarians) did not rally to the side of the Russian Tsar until the Tsar had already fallen. The failure of the Balkan Orthodox (except the Serbs) to unite behind the Tsar was a great tragedy; for in early 1917 the Russian armies were on the point of crushing the Turks and taking Constantinople. Instead, the Greeks launched their own madcap invasion of Turkey in 1922 which was crushed by the renascent Turks supported by – the Bolsheviks…

Thereafter, by the mercy of God, the Greeks were the only important Orthodox nation that did not experience the horrors of communism at first-hand for any extended period. They remained free from communist invasion largely because of American aid and membership of NATO. But freedom from invasion did not mean freedom from communist influence: within the country the communist party remained strong and active – it has been particularly prominent in the recent demonstrations on the streets of Athens, – while the socialists and even their rivals, the New democrats, ignoring the lessons of 1989-91, have made Greece into the biggest “nanny state” in Europe.

Meanwhile, the Greek Orthodox population have remained largely oblivious of the terrible sufferings of their co-religionists in the rest of Eastern Europe. The incongruity of this can be understood if we imagine that a Christian nation in the fourth century had remained oblivious to the Diocletian persecution raging around it. To this day, Tsar-Martyr Nicholas and the Russian new martyrs are neither venerated nor, to a large extent, even known about in Greece. It is as if the main events of twentieth-century history have completely passed them by… And yet the communist persecution – which may not have ended yet – was the most intense and devastating in Christian history, far exceeding that under Diocletian.

This ignorance by the Greeks of the most important political and ecclesiastical fact of the last one hundred years, together with the vital lessons to be drawn from it, constitutes a kind of “psychological iron curtain” between Greek and Slavic, especially Russian Orthodoxy – but one that may well have serious dogmatic and political consequences one day. For example, the experience of the Russian revolution, which was brought about by anti-monarchist liberal and socialist sentiment, has engendered a deep-rooted suspicion of “demonocratic” politics in Russia, and a fervent hope in the return of the Orthodox autocracy, that is completely lacking in Greece. In fact, monarchist feeling has been on the rise throughout Orthodox Eastern Europe for several years – except in Greece, which still adheres to the old pagan heresy of democratism that was condemned by the Holy Fathers such as St. Gregory the Theologian.

The Greeks like to talk about “the new world order” and see themselves as great defenders of the world against it. And undoubtedly - in journals such Boanerges, published by Esphigmenou – they have identified important phenomena in the western world that are preparing the way for the Antichrist. But in their failure to understand that democratism and welfarism are essential building blocks in the philosophical structure of the “old world order” of socialism and communism, and that they are equally important building blocks of its more sophisticated successor, the new world order, they show a lamentable failure to learn the lessons of the last one hundred years.

This leads them to the absurdity of thinking that the “old world order” of militant atheism is dead, and that Russia and China, now “reformed” and “cleansed”, can act as a kind of counter-weight to the new world order state of America.[4] It is true, of course, that, while adopting most of the vices, and buying (or, more often, stealing) many of the technological innovations of the new world order, Russia and China are aiming to destroy its leader, America. Both states are now building up their military at such a rapid rate as to constitute a real threat to American hegemony in the not-so-distant future.[5] China, in particular, is growing faster than any nation in human history, with extremely threatening consequences for the economic prosperity and financial independence of the West.[6] Moreover, while the new world powers grow ever more unstable as the corrosive ideologies of democracy and “human rights” eat into what little unity they still have, the “old world” powers, and especially China, have retained at least a superficial unity and stability by refusing to allow some of the craziest ideas of these ideologies to penetrate their societies.

But is this to be welcomed?! Are we supposed to applaud the resurgence of the former militant atheist states of Russia and China, which in the not-so-distant past murdered, physically and spiritually, more people, including more Orthodox Christians, than any power in history, and remain largely unreformed and unexorcised of their murderous demons to this day?! As if the unrepentant successors of Stalin and Mao could save the world for Holy Orthodoxy!

In fact, the idea, so beloved by the Greeks, that America is about to found the world empire of the Antichrist looks extremely unlikely. Much more likely is that America and the West will collapse soon – and that the collapse will be rapid and catastrophic. As many demographers, sociologists, political scientists, economists and historians have argued, the western world led by America is descending into powerless anarchy rather than ascending to universal hegemony.[7] America is now massively in debt (70% of it owing to China!), and its main ally, the European Union, is teetering on the edge of financial and social collapse (especially in Greece!) The recent failures of supposedly the world’s only super-power and its allies in poverty-stricken Somalia and Afghanistan hardly suggest that it is about to take over the whole world, but rather that it is going the way of all the debt-ridden empires in history – to ruin![8]

Such a scenario is in accordance with the prophecies of the Orthodox elders, such as Elder Aristocles of Moscow and Mount Athos (+1918), who said: “America will feed the world, but will finally collapse”. This collapse will enable the old evil empires to fight back and destroy America’s “new world order” before being themselves destroyed. Indeed, several of the Russian prophets and elders, such as St. John of Kronstadt and Elder Theodosius of Minvody, prophesy that at the climax of the Third World War Russia and China will destroy each other, proving that the kingdom of Satan, being divided against itself, must fall…

The Greeks’ Achilles heel is their national pride; Greek nationalism, including ecclesiastical nationalism, is a centuries-old phenomenon that has already led to more than one church schism, as well as to national disasters such as the war with Turkey in 1922-23. [9] In modern times, as we have noted, this has led to a profound ignorance of the history of modern Russia since the revolution, which in turn has led to a failure to understand, not only the full depth of the revolution’s evil (for no socialist can fully understand the revolution, and Greece is profoundly socialist), but also that the revolution has not been decisively defeated, but continues in a relatively softer, but more subtle and no less dangerous form in today’s Russian Federation. For like the head of the apocalyptic beast that was “as if mortally wounded” (Revelation 13.13), but recovered, and was then “granted to make war with the saints and to overcome them” (Revelation 13.7), Soviet Russia has recovered from its defeat in 1991 and is now almost ready to throw off its peace-loving, democratic mask. Perhaps its present or future leader will even claim to be “the new Constantine” so as to deceive, if possible, even the elect (Matthew 24.24) – the Orthodox Christian commonwealth. This the Greeks, both religious and a-religious, both World Orthodox and True Orthodox, seem, with few exceptions, unable to understand; for, on the one hand, True Orthodox Russians are rejected by True Orthodox Greeks as “unbaptized”, while on the other hand neo-Soviet Russians bearing the most deceptive of gifts are warmly received…

If Orthodoxy is to survive in the modern world, it must be, in accordance with the ancient Serbian slogan, “above East and West” – that is, independent of both East and West, both the old and the new world orders. We must reject both the sergianism and neo-sovietism of the East and the ecumenism, democratism and “humanrightism” of the West. And we must renew our hope in the coming of “the new David” of St. Seraphim’s prophecy, the True Orthodox Tsar who will first cleanse the East of her traitor politicians and churchmen, and then bring her life-bearing waters to the parched and starving West…

To that end, we must cast off our parochial nationalisms that only divide us against each other, venerate with fervour the true saints of all nations, and remember the words of the “old” David: “Turn us back, O God of our salvation, and turn away Thine anger from us. Wilt Thou be wroth with us unto the ages? Or wilt Thou draw out Thy wrath from generation to generation? O God, Thou wilt turn and quicken us, and Thy people shall be glad in Thee…” (Psalm 84.4-6)

        March 24 / April 6, 2012.


[1] “An Orthodox Friendship”, The Economist, April 7-13, 2012, p. 38.

[2] David Keys, “An Orthodox Flashpoint”, BBC History Magazine, vol. 13, no. 4, April, 2012, pp. 18-20. Another example of Muscovite clandestine penetration of the Holy Mountain is a DVD distributed by Esphigmenou monastery’s journal, Boanerges, but made by the Moscow Patriarchate and presented by Fr. Tikhon Shevkunov, Putin’s reputed spiritual father. The subject is an analysis of the Fall of Constantinople in which much emphasis is laid on the roles of evil aristocrats within and western barbarism without. However, the real purpose of the DVD is not historical analysis, but contemporary political allegory: for “the Fall of Constantinople, the Second Rome”, read “the possible Fall of Moscow, the Third Rome”; for evil Greek aristocrats, read evil Jewish oligarchs; for western barbarism then, read NATO expansion now; for the absolute need for a powerful and independent autocrat then, read the same need in Russia now…

[3] See Luke Harding, “Putin, the Kremlin power struggle and the $40bn fortune”, The Guardian, December 21, 2007, pp. 1-2.

[4] See, for example, the caption to the photo of Russian and Chinese soldiers and politicians in Boanerges, no. 57, September-October, 2011, p. 74.

[5] “China’s Military Rise”, The Economist, April 7-April 13, 2012, pp. 25-30.

[6] Niall Ferguson, The Ascent of Money, New York: The Penguin Press, 2008, chapter 6.

[7] See, for example, Francis Fukuyama, The Great Disruption, London: Profile Books, 1999.

[8] Niall Ferguson, “Complexity and Collapse”, Foreign Affairs, March-April, 2011, pp. 18-32.

[9] See V. Moss, “Neither Greek nor Russian”, http://www.orthodoxchristianbooks.com/articles/406/neither-greek-nor-russian/.

 

 

 

ARE ALL MEN CREATED EQUAL?

Dr. Vladimir Moss

Equality and Human Rights

     The idea that all men are created equal, first proclaimed as part of a national ideology by the American Declaration of Independence in 1776, is probably the most influential socio-moral-political idea of the modern world. It is also the most fundamental and axiomatic; for the Declaration of Independence, after declaring the “self-evident truth all men are created equal”, goes on immediately, in the same sentence, to assert “that they are endowed by their Creator with certain inalienable Rights…” In other words, the whole Human Rights philosophy (or religion) of the so-called “international community”, is based on “the egalitarian dogma”; most of the actions of modern politicians are justified on the basis of “human rights”, which in turn are justified on the basis of egalitarianism.  Even after witnessing the vast upheavals and huge rivers of blood that have been poured out to force equality on the nations of the world since 1 776, the world still loves the dogma, still worships it, is still prepared to die for it. Even most Christians, who should know better, regard it as an article of their faith which they believe in with greater sincerity and passion than any other article, including the Holy Trinity or the Divinity of Christ.

     When it was first proclaimed, the egalitarian dogma was greeted with a healthy dose of scepticism. The British Gentleman’s Magazine for September, 1776 ridiculed it: “‘We hold, they say, these truths to be self-evident: That all men are created equal. In what are they created equal? Is it in size, strength, understanding, figure, civil or moral accomplishments, or situation of life?”

     The answer to these questions is self-evident: in all these spheres, men are profoundly and persistently unequal…

     This is true especially in the moral and spiritual spheres, which alone could provide a basis for certain “human rights”. For, as C.S. Lewis writes, “equality is a purely social conception. It applies to man as a political and economic animal. It has no place in the world of the mind. Beauty is not democratic; she reveals herself more to the few than to the many, more to the persistent and disciplined seekers than to the careless. Virtue is not democratic; she is achieved by those who pursue her more hotly than most men. Truth is not democratic; she demands special talents and special industry in those to whom she gives her favours. Political democracy is doomed if it tries to extend its demand for equality into these higher spheres. Ethical, intellectual, or aesthetic democracy is death…”[1]

     Until the arrival of the philosophy of human rights, most men accepted this position. It was self-evident to them that men were unequal in both the higher and the lower spheres. Moreover, they accepted that these inequalities justified different treatments or rewards, that the talented should be rewarded differently from the untalented, the industrious from the lazy, the good from the evil. The “scandal” was not so much in the obvious and inescapable fact of inequality in every sphere of life, as in the fact that life so often does not seem to distribute rewards in accordance with natural inequality: “the race is not to the swift, nor the battle to the strong, nor bread to the wise, nor riches to the learned, nor favour to the skilful” (Ecclesiastes 9.11). So life is unjust, not so much because it contains inequalities, as because the natural order of inequality is not rewarded as it should be…

     But then there was the consolation that all injustice would be put right in the age to come by “the God of justice” (Malachi 2.17). However, justice in that age would not be done by removing all inequalities among men, but by rewarding them unequally but justly in accordance with their unequal deserts. For, as the Apostle Paul says, “there is one glory of the sun, another glory of the moon, and another glory of the stars; for one star differs from another in glory” (I Corinthians 15.41).

     In the meantime, if we wish to shine with any kind of true glory in the age to come, we have to accept the natural order or inequality or hierarchy of being, what Shakespeare in Troilus and Cressida called “degree”:

Take but degree away, untune that string,

And hark what discord follows! Each thing melts

In mere oppugnancy: the bounded waters

Should lift their bosoms higher than the shores,

And make a sop of all this solid globe;

Strength should be lord of imbecility,

And the rude son should strike his father dead;

Force should be right; or, rather, right and wrong –

Between whose endless jar justice resides –

Should lose their names, and so should justice too.

     But the humanrightists of the eighteenth century no longer believed in the age to come or in any kind of “degree” except the inequality between enlightened people like themselves and the unenlightened traditionalists. They wanted their justice (and their apocalypse) now. They thought that they could take the place of the Creator and Judge, change nature by education and “benign intervention”, and thereby remove the need for any justice in the usual sense. For after all, they reasoned, people can’t help being what they are. It’s all just a question of heredity and environment – and we can fix the latter, at any rate, while the former will undoubtedly come within our power in the future… As for the traditionalists, with their scare-stories about a “natural order” or hierarchy of Being, their real motivation was simply to perpetuate inequality and keep their place in the sun…

     Actually, there was a grain of truth in this last comment. In all ages, privileged individuals, classes and nations have sought to justify and perpetuate their privileges on the basis of their supposed innate superiority to those less privileged. Even the founders of the American Constitution, such as Thomas Jefferson and George Washington, did not go so far as to think that “self-evident equality” extended to the Indians or their black slaves … So there was hypocrisy on both sides in the egalitarian versus anti-egalitarian debate… But the hypocrisy of a philosopher does not in itself invalidate his philosophy. There have been many unchristian Christians, but that fact does not invalidate the truth of Christianity– although it makes it less persuasive for those who base the truth of an opinion on the worthiness of the man who expresses it…

     So let us abandon ad hominem arguments and examine the case for the egalitarian dogma as objectively as possible.

Equality in Adam and Christ

     God said in the beginning: “Let us create man in our image and after our likeness” (Genesis 1.26). This verse certainly constitutes a basis for the thesis that mankind is a single species, all men having essentially the same nature. Human nature is quite distinct from that of any animal species in that it is sealed with the image of God – a concept that receives many interpretations in the patristic writings, but which is generally agreed to refer to freewill and rationality, and hence the ability to make moral choices.

     Our common origin in Adam is the reason, according to the Prophet Malachi, why we should see each other as brothers and treat each other with love: “Have we not all one father? Hath not one God created us? Why then doth every one of us despise his brother, violating the covenant of our fathers?” (Malachi 2.10).

     A still stronger reason than brotherhood in Adam for treating each other equally is brotherhood through the Church in the New Adam, Christ. This was beautifully expressed in the seventh century by St. John the Almsgiver, Patriarch of Alexandria: “If by chance the blessed man heard of anybody being harsh and cruel to his slaves and given to striking them, he would first send for him and then admonish him very gently, saying: ‘Son, it is come to my sinful ears that by the prompting of our enemy you behave somewhat too harshly towards your household slaves. Now, I beseech you, do not give place to anger, for God has not given them to us to strike, but to be our servants, and perhaps not even for that, but rather for them to be supported by us from the riches God has bestowed on us. What price, tell me, must a man pay to purchase one who has been honoured by creation in the likeness and similitude of God? Or do you, the slave’s master, possess anything more in your own body than he does? Say, a hand, or foot, or hearing, or a soul? Is he not in all things like unto you? Listen to what the great light, Paul, says: ‘For as many of you as were baptized into Christ did put on Christ. There can be neither Jew nor Greek, there can be neither bond nor free, for ye are all one man in Christ Jesus’. If then we are equal before Christ, let us become equal in our relations with another; for Christ took upon himself the form of a servant thereby teaching us not to treat our fellow-servants with disdain. For there is one Master of all Who dwells in heaven and yet regards the things of low degree; it does not say ‘the rich things’ but ‘things of low degree’. We give so much gold in order to make a slave for ourselves of a man honoured and together with us bought by the blood of our God and Master. For him is the heaven, for him the earth, for him the stars, for him the sun, for him the sea and all that is in it; at times the angels serve him. For him Christ washed the feet of slaves, for him He was crucified and for him endured all His other sufferings. Yet you dishonour him who is honoured of God and you beat him mercilessly as if he were not of the same nature as yourself.”[2]

     If brotherhood in Adam or in Christ was what the American revolutionaries – and their followers in the French and other revolutions – meant by being “created equal”, then we would have no quarrel with them. But of course they meant much more than that. They meant that all the evident inequalities in human nature that appeared after the fall – “in size, strength, understanding, figure, civil or moral accomplishments, or situation of life”, as the Gentleman’s Magazine put it – are irrelevant, and in a sense unreal.

     We can agree with this up to a point. We should not love a man more or less, or treat him more or less as a brother, because he is more or less tall, or fat, or strong, or wise, or beautiful, or powerful, or rich. Differences in “moral accomplishments” are a different matter, to which we shall return later. But differences caused by genes or environment are morally neutral or irrelevant in the sense that our attitude to their bearers as people should not be influenced by them. Nevertheless, they are real differences, and, as we shall argue later, they cannot and should not be ignored as if they did not exist, still less subjected to processes of social or (as is becoming increasingly possible) genetic engineering in order to bring the human mass back to a supposed condition of “original equality” before the “original sin” of inequality.

Equality and the Fall

     The mention of “original sin” takes us back to the creation story and the real cause of the inequalities between men…

     In the beginning there existed a man and a woman who were as similar to each other as any man and woman – or perhaps any two human beings - in history. After all, Eve derived her whole nature from Adam, without any other “parent”, and their environments were virtually identical. Of course, there was this difference: that he was a man, and she was a woman. But the difference was so small that the words for the two sexes are almost the same in Hebrew (“isha” as opposed to “ish”), a similarity that, among modern languages, is mirrored only in English (“woman” as opposed to “man”). Moreover, it is not recorded in what that difference consisted in the pre-lapsarian state. We cannot assume that then, as now, after the fall, it consisted in the difference between “XX” and “XY” chromosomes. All we know is that she was created to be “a helper like him” (Genesis 2.18), not the other way round – that is, she was meant to be a follower rather than a leader.

     But it was precisely this very small difference – a difference in role rather than nature – which Satan exploited to widen the gap and lead to a difference also in nature. First, the difference in role between the man and the woman was reflected in the difference in the sin that they committed. For “Adam was not seduced; but the woman being seduced, was in the transgression” (I Timothy 2.14). So in spite of their commonality of nature, which made them equal from a natural point of view, Eve was deceived, but Adam was not. Adam sinned also, of course, but in a different way. He was not deceived by the serpent, but he did follow his wife – and followed that up by blaming God for giving her to him. So he who was created to lead his wife, disobeyed by following her; while she who was created to follow her husband, disobeyed by leading him.

     Shortly after that, God gave the couple “garments of skins” (Genesis 3.21), which, according to the interpretation of the Holy Fathers, signify the opaque, coarse nature of our present, postlapsarian bodies, together with the fallen passions that are associated with such bodies: gluttony, lust and anger. Their bodies were now more different from each other  than  they  had  been  in  Paradise  because  of  the  new  demands  placed  on  them  in  order  to   survive  both as individuals and as a species. In particular, the man’s body was modified in order to carry out hard agricultural work and in order to beget children, while the woman’s body was modified in order to give birth to and raise children. Moreover, the difference in their roles was sharpened. The woman, instead of being simply a “helper” to the man, was placed in definite subjection to him: “thou shalt be under thy husband’s power, and he shall have dominion over thee” (Genesis 3.16).

     Since the original sin of Adam, together with its consequences in death and corruption, extended to all subsequent generations, the differences and inequalities between men have multiplied – that is, political, social and economic inequalities. But the most fundamental inequality was revealed already in the first generation after Adam, in  his sons Cain and Abel. This was the moral inequality between those men who love God and those who love only themselves. Now this inequality is not a difference in nature; men are not made good and evil, saints and sinners, in the sense that they cannot help belonging to this or that category (that is the error of the Calvinists). True, evil is mixed with our nature from our conception – “I was conceived in iniquities, and in sins did my mother bear me” (Psalm 50.5). But all men still retain in themselves that image of God – freewill and rationality – that enables them to choose good over evil. The image has been darkened, and our freewill has been weakened (“the spirit is willing, but the flesh is weak” (Matthew 26.41)). But by exercising the good in our nature that still remains from our original creation, we can, with the help of God, overcome the sin in our nature that flows from the original sin of Adam and Eve. So the first, most fundamental inequality between men is the moral or spiritual inequality that is expressed in the different ways in which they freely direct the nature they have received from their parents – towards God or towards the devil.

     From this first, moral inequality flow all the others; for none of these would exist if sin had not entered the world and the whole world did not lie in sin. These less fundamental inequalities can be divided into those that are based, on the one hand, on the entrance of death into men’s genetic inheritance, causing the degeneration of the gene-pool and the appearance of destructive mutations that are passed down the generations, so that some are born as geniuses and with various talents and abilities while others are born with crushing physical and mental disabilities; and on the other hand, on inequalities in environment and social station, so that some people are born in crushing poverty or slavery, while others are born with all the advantages of wealth and education. The very struggle to survive in a fallen world creates man-made inequalities, the hierarchical structures of families, tribes and states that institutionalize inequality. For without some such distinctions and inequalities society as a whole could not defend itself against invaders from without or criminals from within. Again, the need to survive and reproduce and prosper, both individually and collectively, explains why strength and beauty and intelligence are rewarded, while the lack of these attributes is penalized.

     So we are not equal by nature, and the nature of the fallen world is such that there is no way in which these inequalities can be ironed out, even supposing that that were desirable in all cases. But this has not stopped all modern societies from trying to do just that – that is, re-engineer human nature and society to its prelapsarian condition of perfect harmony by the elimination of all inequalities of every kind. Not that modern societies believe in Paradise or the Fall. On the contrary, the socialist experiment (for that is what this striving for unnatural equality is) rejects all such “religious myths”; for it sees the subjection of man to God as the first and worst of all inequalities, that generates all subsequent inequalities, such as the divine right of kings to rule over their subjects. Thus the most thorough-going and famous socialist experiment, that of the Soviet Union, began its attempt to wipe out the natural inequalities of human nature and society by killing the Tsar and all belief in God – and ended up creating the most hideously unequal society in world history…

Equality and Divine Providence

     However, what has been said so far will be unlikely to convince die-hard egalitarians, and especially those with a Christian background who believe in the “Social Gospel” – that is, that it is God’s command that we help the poor by ironing out differences in wealth, power and privilege through democratization, redistribution and social engineering. Such people will not be deterred by the example of the Soviet Union, a “mistake” that could have been avoided, in their opinion, if the Soviets had followed the path of German welfare socialism rather than Marxist revolutionary socialism. They fail to draw the deeper lessons from the collapse of communism in 1989-91, which is why there has been so little comment on, or study of, that epochal event in the last twenty years.[3] For them, socialist egalitarianism is simply the application of the command to love one’s neighbour. And the fact that it has so often failed proves only that it is difficult, not that it is not mandated; just as the command “Be ye perfect” is difficult, but still mandated…

     Let us put the argument for Socialist Christianity in a different way: “Since the radical inequalities that exist between men are consequences of the fall, is it not right that we should seek to reverse these consequences as far as we can?” This argument rests on the assumption that the consequences of the fall, in the form of social, political and economic inequalities, are evil in themselves. But this assumption is false. In fact they are like bad-tasting medicine administered to us by the Providence of God for the sake of our moral health. For “all things work together for those who love God” (Romans 8.28); and so if we love God, all the crushing inequalities that follow from the fall – poverty, illness, slavery – can, if borne with patience and gratitude, contribute to our ultimate goal, which is the acquisition of the Holy Spirit. It is this goal, rather than the abolition of inequality, that constitutes the true reversal of the fall. For the evils of this present fallen world are inflicted on us in order to humble us, to subdue our passions, and thereby to make us fit vessels for the reception of God’s Grace, the same Grace that Adam and Eve lost when they refused the light burden of obedience God placed upon them.   

     “So are you saying,” objects the Socialist, “that it is good that the rich should continue to oppress the poor?!” Of course not! Economic inequality is a challenge for the rich as for the poor. If the rich man stops worrying about his own well-being and opens his heart to help the poor, then he comes closer to God; and if the poor man bears his poverty with patience, and prays for his rich benefactors, then he, too, comes closer to God. Thus inequality can help both men towards the Kingdom.

     When Mary poured the oil of spikenard over the head of Christ, Judas complained that the oil could have been sold for a lot of money and the money given to the poor. But “this he said, not that he cared for the poor, but because he was a thief, and had the money box, and he used to take what was put in it. But Jesus said, ‘Let her alone; she has kept this for the day of My burial. For the poor you have with you always, but Me you do not have always” (John 12.6-8).

     This story illustrates several things. First, it shows that the motive in alms-giving is all important. The call to help the poor may proceed, not from compassion towards the poor, but from greed and envy towards the rich. In the case of all socialist revolutions, this greed and envy predominate to such an extent that the revolutionaries seek to destroy, not only economic inequality, but every kind of superiority of one man over another. For, as C.S. Lewis writes, “the demand for equality has two sources; one of them is among the noblest, the other is the basest, of human emotions… There is in all men a tendency (only corrigible by good training from without and persistent moral effort from within) to resent the existence of what is stronger, subtler or better than themselves. In uncorrected and brutal men this hardens into an implacable hatred for every kind of excellence…”[4]

     However, even if greed or envy is not to be suspected in a particular naïve socialist, the abolition of inequality as such and in toto should not be the aim either of almsgiving or of government legislation (still less, anti-governmental revolution). For, as the Lord says, “the poor you have with you always”. That is, inequality has been implanted permanently in the society of fallen men by God for our salvation, so that we should learn obedience, patience and compassion and drive out self-will, anger and hardness of heart. If all men were equal in all things, they could not learn these moral lessons, and God’s purpose would be thwarted. So almsgiving, like every other good work, should be done, not in order to restructure society, but in order, as St. Seraphim said, to acquire the Holy Spirit.

     For, as Bishop Nikolai Velimirovich wrote, “it is God’s desire that men be unequal in externals: riches, power, status, learning, position and so forth. But he does not recommend any sort of competitiveness in this. God desires that men compete in the multiplying of the inner virtues.”[5]

Equality and Slavery

     Let us look a little more closely at one kind of social inequality whose supposed abolition the liberals and socialists point to as an undoubted achievement and triumph of Christian morality – the abolition of slavery.

     Now Christianity has never endorsed slavery, and has always considered the emancipation of a slave by his master as a laudable act of charity. But on the other hand it has always called on slaves to obey their masters, and has not endorsed violent wars to destroy the institution. As Archbishop Averky of Jordanville writes: “The epistle [of the holy Apostle Paul] to Philemon vividly witnesses to the fact that the Church of Christ, in liberating man from sin, does not at the same time produce a forcible rupture in the established inter-relationships of people, and does not encroach on the civil and state order, waiting patiently for an improvement in the social order, under the influence of Christian ideas. Not only from this epistle, but also from others…, it is evident that the Church, while unable, of course, to sympathize with slavery, at the same time did not abolish it, and even told slaves to obey their masters. Therefore here the conversion of Onesimus to Christianity, which made him free from sin and a son of the Kingdom of God, did not, however, liberate him, as a slave, from the authority of his master. Onesimus had to return to [his master] Philemon, in spite of the fact that the Apostle loved him as a son, and needed his services, since he was in prison in Rome. The Apostle’s respect for civil rights tells also in the fact that he could order Philemon to forgive Onesimus [for fleeing from him], but, recognizing Philemon’s right as master, begs him to forgive his guilty and penitent slave. The words of the Apostle: ‘Without your agreement I want to do nothing’ clearly indicate that Christianity really leads mankind to personal perfection and the improvement of the social legal order on the basis of fraternity, equality and freedom, but not by way of violent actions and revolutions, but by the way of peaceful persuasion and moral influence.”[6]

     “That is all very well,” say the socialist. “But this applies to individuals, not states. States must surely be occupied with abolishing inequality through social reform and redistribution. It is a scandal that there should be poor people in our modern societies when the State can easily abolish poverty through legislation.”

     Which is why begging became a crime in the world’s “first socialist state”, and “almsgiving”, miloserdie, disappeared from the vocabulary of Soviet society…

     No: rulers can, unlike private citizens, occupy themselves with a certain degree of social restructuring and redistribution. Nevertheless, even the most radical such measures in Orthodox lands never went so far as to seek to abolish classes or the very existence of poverty. For example, in 1861 Tsar Alexander II abolished serfdom in Russia, freeing 22 million serfs from their noble landowner masters in the greatest single act of social reform in world history. And yet poverty and inequality were not thereby abolished; nor was that the aim. The peasants remained peasants, and the nobles remained nobles, even if their relationship in law had changed.

     Moreover, because people are people, and there are losers as well as winners in every social reform, the results even of this great act were by no means unambiguous.   Emancipation changed the relationship both between the state and the landowners, and between the landowners and the peasants. As the nobles began to lose their feeling of duty and obedience to the state, the peasants, correspondingly, began to see their obedience to the nobles as a burden that was not justified, as in the past, by the defence of the land. As such, the formal structure probably had to change in view of the change in its spiritual content. But the change in formal structure from patriarchal to civil meant that the sanctifying bonds of obedience broke down still faster than they would have done otherwise. To that extent, the reform, though rational from a politico-economic point of view, was harmful from a moral one.

     As Schema-Monk Boris of Optina said: “The old order was better, even though I would really catch it from the nobleman… Now it’s gotten bad, because there’s no authority; anyone can live however he wants.”[7] Indeed, so self-willed had emancipation made the peasants that the sons and grandsons of those liberated by the Tsar set about murdering him and his successors and enslaving the whole population in their new communist paradise – all in the name of freedom and equality!

     Archpriest Lev Lebedev writes: “Later critics of the reform also justly point out that it suffered from an excessive ‘slant’ in one direction, being inspired most of all by the idea of the immediate emancipation of the serfs from the landowners, but without paying due attention to the question how and with what to substitute the guiding, restraining and, finally, educating function of ‘the lords’ (the landowners) for the peasants. Indeed, delivered as it were in one moment to themselves, to their own self-administration (after 100 years of the habit of being guided by the lord), could the Russian peasants immediately undertake their self-administration wisely and truly, to their own good and that of the Fatherland? That is the question nobody wanted to think about at the beginning, being sometimes ruled by the illusion of the ‘innateness’ of the people’s wisdom!…

     “They began to think about this, as often happens with us, ‘in hindsight’, after they had encountered disturbances and ferment among the peasantry. All the indicated mistakes in the reform of 1861 led to the peasantry as a whole being dissatisfied in various respects. Rumours spread among them that ‘the lords’ had again deceived them, that the Tsar had given them not that kind of freedom, that the real ‘will of the Tsar’ had been hidden from them, while a false one had been imposed upon them. This was immediately used by the ‘enlighteners’ and revolutionaries of all kinds. The peasants gradually began to listen not to the state official and the former lord, but to the student, who promised ‘real’ freedom and abundant land, attracting the peasant with the idea of ‘the axe’, by which they themselves would win all this from the deceiver-lords…

     “But in spite of inadequacies and major mistakes, the reform of 1861, of course, exploded and transfigured the life of Great Russia. A huge mass of the population (about 22 million people) found themselves a free and self-governing estate (class), juridically equal to the other estates. This immediately elicited the need to build its life and activity on new foundations…”[8]

     But it is the extreme difficulty of rebuilding life on new foundations that constitutes the danger of such huge transformations. We see this only two years later, in Abraham Lincoln’s Emancipation of the American slaves. He imposed it by war, costing 600,000 lives. And the result? Poverty for the newly emancipated, and bitterness between whites and blacks, North and South, that lasted for generations…

     J.M. Roberts compares the two acts of emancipation as follows: “In retrospect [the emancipation of the Russian serfs] seems a massive achievement. A few years later the United States would emancipate its Negro slaves. There were far fewer of them than there were Russian peasants and they lived in a country of much greater economic opportunity, yet the effect of throwing them on the labour market, exposed to the pure theory of laissez-faire economic liberalism, was to exacerbate a problem with whose ultimate consequences the United State is still grappling. In Russia the largest measure of social engineering in recorded history down to this time was carried out without comparable dislocation and it opened the way to modernization for what was potentially one of the strongest powers on earth…”[9]

     It is ironic and instructive that the most successful social transformations have been carried out, not by secular socialists fighting for equality, but by traditionalist Christians who profoundly believed in the natural order and hierarchy of being. Thus Tsar Nicholas II as an individual was one of the most charitable rulers in history. Even as a child he would give his shoes to the poor, and throughout his life he was secretly giving alms to the people, not to mention the huge benefits, spiritual and material, that he gave to the nation as a whole, including the reform of Church-State relations, an agrarian policy that released millions of peasants from poverty and a system of labour legislation that was hailed by American President Robert Taft as the most enlightened of its time. The result was that Russia became not only the fastest-developing nation in the world, but on the way to becoming one of the most just.

     But even he did not attempt to destroy the class system in Russia or radically overturn the foundations of society. For he understood that inequality is built into human society by God Himself, and that the ruler’s task is not to revolutionize society, but to mitigate, as far as he was able, those unfortunate consequences introduced into its God-established hierarchies by the evil of men. And too late the Russian democrats who overthrew the tsar came to understand that, in the words of C.S. Lewis, “the old authority in kings, priests, husbands, or fathers, and the old obedience in subjects, laymen, wives, and sons, was [not] in itself a degrading or evil thing at all.”[10]

Equality and Monarchism

      Besides, even in fallen men there is a secret desire to look up and admire, even if the object is not admirable: “where men are forbidden to honour a king they honour millionaires, athletes, or film-stars instead: even famous prostitutes or gangsters.”[11] Since inequality is so deeply ingrained in human nature and society at every level, simply destroying an institution or even a state that embodies it solves nothing. Deep in their hearts, men know that they are not equal; and if their hearts are not filled with greed and envy, they delight in the honour given to their superiors; which is why monarchy survives and prospers even in such a liberal and socialist society as contemporary England.

     Thus at the heart of the English democracy, Westminster Abbey, there still lies, like a rose among thorns, the body of the most holy of the Orthodox kings of England, Edward the Confessor. It is as if the English people, even while leading the way into the new, anti-Orthodox and democratic age, subconsciously feel that they have lost something vitally important, and cling to the holy corpse with despairing tenacity, refusing to believe that the soul has finally departed. Even such a convinced democrat as C.S. Lewis could write of the monarchy as “the channel through which all the vital elements of citizenship - loyalty, the consecration of secular life, the hierarchical principle, splendour, ceremony, continuity - still trickle down to irrigate the dustbowl of modern economic Statecraft".[12] And even today, hysteria can seize a whole nation on the death of a princess, for little other reason than that she was a princess…

     Roger Scruton has spoken of the English monarchy as “the light above politics, which shines down on the human bustle from a calmer and more exalted sphere. Not being elected by popular vote, the monarch cannot be understood as representing the views only of the present generation. He or she is born into the position, and also passes it on to a legally defined successor. The monarch is in a real sense the voice of history, and the very accidental [sic] way in which the office is acquired emphasises the grounds of the monarch’s legitimacy, in the history of a place and a culture. This is not to say that kings and queens cannot be mad, irrational, self-interested or unwise. It is to say, rather, that they owe their authority and their influence precisely to the fact that they speak for something other than the present desires of present voters, something vital to the continuity and community which the act of voting assumes. Hence, if they are heard at all, they are head as limiting the democratic process, in just the way that it must be limited if it is to issue in reasonable legislation. It was in such a way that the English conceived their Queen, in the sunset days of Queen Victoria. The sovereign was an ordinary person, transfigured by a peculiar enchantment which represented not political power but the mysterious authority of an ancient ‘law of the land’.”[13]

     Monarchy represents the summit of inequality among men. As such, it is an image of the infinitely greater distance separating all men from God, the King of kings. So veneration of the monarch facilitates the worship of God, and vice-versa; which is why its destruction inevitably leads to that falling away from God that we see in all the nations that have killed their kings….

Conclusion

     It was Satan who first whispered the egalitarian dogma – or rather, heresy- into the words of our first parents, saying: “You shall be as gods”. His motivation was envy – “Long ago the crafty serpent envied my honour”, “Of old the enemy who hates mankind envied me the life of happiness that I had in Paradise”.[14] By offering the bait of equality with God, he wanted to separate man from God and bring him into equality with himself – an accursed equality on the bottom rung of the Hierarchy of Being, filled with unutterable pain, bitterness and shame.

     Such is, and always will be, the motivation of those who dangle the unattainable mirage of equality with God before suffering mankind. Their goal is in the literal sense of the word satanic, being the goal of Satan himself when he was cast from heaven: “How are thou fallen from heaven, O Lucifer, son of the morning! How art thou cut to the ground, who didst weaken the nations! For thou hast said in thine heart, I will ascent into heaven, I will exalt my throne above the stars of God; I will sit also upon the mount of the congregation, in the sides of the north; I will ascend above the heights of the clouds; I will be like the Most High.  Yet thou shalt be brought down to hell, to the sides of the pit…” (Isaiah 15.12-15).

     And yet the paradox is that God does want us to be “as gods”, “partakers of the Divine nature” (II Peter 1.4). “God became man”, as St. Athanasius said, “that men should become gods”. His will is that when He comes again at His First Coming “we shall be like Him” (I John 3.2), having transformed the fallen, muddied image of God in us into a true and radiant likeness, wholly suffused by Grace.

     However, the key to this exaltation of human nature is that we follow the example He gave at His First Coming, when, “being in the form of God, He did not consider it robbery to be equal to God, but emptied Himself, and took upon Himself the form of a slave, and was made in the likeness of men” (Philippians 2.6-7). In other words, God the Son, although fully equal to God the Father by nature, renounced, as it were, this lofty equality, and made Himself equal instead to the infinitely lower nature of man. And, moreover, “being found in fashion as a man, He humbled Himself, and became obedient unto death, even the death of the Cross…” (v. 8)

     So equality of a Divine, paradoxical kind is attainable, and exaltation to unimaginable heights is possible – but only through voluntary self-humiliation to the depths of the created hierarchy, and the patient acceptance of all the inequalities – physical, psychological, social, political, economic, and above all moral and spiritual – that exist in the real, fallen world.

March 6/19, 2012.


[1] Lewis, “Democratic Education”, in Compelling Reason, London: Fount, 1987, p. 41.

[2] Life of St. John the Almsgiver, 33; in Elizabeth Dawes & Norman H. Baynes, Three Byzantine Saints, London: Mowbrays, 1977, pp. 243-244.

[3] Janet Daley, “The Lessons of 1989 have still not been learnt”, The Sunday Telegraph (London), February 5, 2012, p. 24.

[4] Lewis, op. cit., p. 40.

[5] Velimirovich, Homilies, book 2. Italics mine (V.M.).

[6] Archbishop Averky (Taushev), Rukovodstvo k izucheniu Sviaschennago Pisania Novago Zaveta (Guide to the Study of the Holy Scriptures of the New Testament), Jordanville, N.Y.: Holy Trinity Monastery, vol. II, pp. 354-355 . Italics mine (V. M.).

[7] Victor Afanasyev, Elder Barsanuphius of Optina, Platina, Ca.: St. Herman of Alaska Press, 2000, pp. 216, 217. The old family retainer in Chekhov’s The Cherry Orchard also believed that the rot set in with “Freedom”.

[8] Lebedev, Velikorossia (Great Russia), St. Petersburg, 1999, pp. 342-343.

[9] Roberts, History of the World, London: Helicon, 1992, p. 612.

[10] Lewis, “Equality”, op. cit., p. 28.

[11] Lewis, “Equality”, op. cit., p. 31.

[12] Lewis, "Myth became Fact", God in the Dock: Essays on Theology, Fount Paperbacks, 1979, p. 64.

[13] Scruton, England: An Elegy, London: Chatto & Windus, 2000, p. 188.

[14] Triodion, Sunday of Forgiveness, Mattins, Canon, Canticle 3, troparion, Canticle 5, troparion,.

 

 

 

 

РУССКИЙ ШТЫК

Н. Смоленцев-Соболь

(Продолжение, начало в №№164, 165, 167, 169, 170, 171, 172, 174б 176 «Верности»)

 Мой дед с маминой стороны, Николай Иванович, тоже был на той войне. Он пришел домой летом 46-го. Увозили его в 42-ом на запад, а вернулся он с востока, из пыльных знойных казахских степей. Как это было, я узнал от прадеда, Ивана Леонтьевича.

Чужой, полупьяный солдат поднялся по скрипучему крылечку. Толкнул дверь, а сам остался снаружи. Стоял и настороженно всматривался в темные сени. Он не узнавал свой дом на улице Красной. И был готов ко всему. Домашние выбежали. Радость жены, моей бабки, крики детей. Обняли, повели внутрь. Николай Иванович вошел, огляделся, бросил сидор, потом сел на лавку и... заплакал.

В сидоре оказалось две пары рваных кальсон, один старый английский френч, трое немецких наручных часов, набор серебряных ложек с чьими-то вензелями да фотоаппарат «лейка». Ну, еще четыре американские консервы, несколько пачек табака и махры.

Прадед, уже седой, как лунь, качал головой:

-Коляня после войны был никакой! Ну, что тут поделать? Когда ты воюешь не на своей войне, не за свою страну, а за эту сволочь?

Иван Леонтьевич повернулся к божничке, украдкой теплящейся в углу:

-Прости меня, Боже. Но сам знашь, где правда, где блажь!

И после досказал. Как дед, тогда тридцатидвухлетний детина с пудовыми кулаками, бросил сидор в угол, сел за дощатый стол, заплакал. Потом за обедом ахнул бутылку водки, не переставая плакать.

Приходили соседи, радуясь. Поздравляли с возвращением. Подсаживались. Принимали стакашек. Видели, как текут у деда слезы. Качали головами: натерпелся воин, эко его отпустило.

Дед плакал на следующее утро. И весь следующий день. И другие дни, которые последовали за первым и вторым. Просыпался, выходил в сени, потом на крыльцо, спускался к бочке, плескал прелой водой в лицо, бессмысленно водил глазами по хозяйству. Потом возвращался, завтракал, пил водку, заедал холодным соленым огурцом из погреба. Шел снова на кушетку и продолжал плакать.

Слезы текли ему на майку. Майка была вся мокрая спереди.

Жене своей, моей бабке, он сказал:

-Мне казашка на базаре в Кызыл-Орде набаяла: помру через два года.

Приходили, прослышав, дедовы друзья. С одними он учился в техникуме, с другими охотился  по лесам да болотам, стреляли рябчиков да уток, с третьими работал, строил мосты и подъездные эстакады. Только мало их осталось после той войны. И кто приходил, те тоже начинали плакать. Водку пили, рубахи на груди рвали, матерной руганью тешились. Опьянев, давали слезам волю. А медальки со Сталиным надевать не хотели.

Заявлялись, бывалоча, и другие. То уполномоченный, то от горисполкома, то из военкомата. Дед выходил на крылечко, лохматый, опухший от водки и сна, с глазами мокрыми и прозрачными. Слушал, что скажут. Выслушав, уходил в дом и шваркал дверью перед носом. Иногда доносилось до незваных гостей: «А идите вы...»

Иван Леонтьевич тогда вступал:

«Чего уставились? Человек не в себе. Али не понятно?»

Другой начальничек бурчал:

«Коли не в себе, надо к доктору. Пущай справку дает, что контуженный али еще чего. Слышь, дед?»

«Слышу, милок. Твой совет тока, что погорельцам веник. Некогда мне с тобой тут чесать языком. Будь здоров, Иван Петров!»

И это не смотря на то, что никакой гость не Иван и не Петров.

Так мой дед пролежал на кушетке целых два года. Деньги, что скопила бабка на тяжких работах, оказались прожиты. Все, что было наработано и припасено у прадеда Ивана Леонтьевича, а заодно и трофейные немецкие часы и ложки с чужими вензелями, оказалось пропито. Как пришло, так и ушло!

Постепенно возвращались с войны другие. Кто подемобилизации, кто после госпиталя. Мой дед угощал их водкой или вином. И снова уходил плакать. Умирал самый близкий друг от ран, полученных под Кенигсбергом. Дед плакал у его топчана, потом плакал на поминках. Настал страшный голод 47-го. Люди ходили скелетами, у детей пучило животы от травы, которую они ели. В пригородном селе у одного фронтовика умерла дочка. Фронтовик достал трофейный «вальтер», пришел в райком партии, убил там двух, и сам застрелился. Мой дед раздобыл где-то целую четверть самогона, сам напился, других напоил. И снова лег, не вытирая слез, катящихся по щекам, по груди, по той же майке на животе.

На третий год бабка подошла к его кушетке:

-Слышь-ко, Иваныч? Однако два года прошло, ты все лежишь. Што казашка натрынчала, давно ветер унес. А детишкам твоим шамать хочется, мотри-ко, и вовсе рахитики стали.

Тогда повернулся к отрывному календарю мой дед. Впрямь был июнь 1948-го. И он все еще жив. И отец его, Иван Леонтьевич, копошится в сенях, чинит тяпку, чтобы картошку окучивать.

Поднялся мой дед.

-Папа, вы мне тяпку тоже поправьте, я вам подмогну, - в нашей семье младшие всегда к старшим на «вы» обращались.

 

* * *

 

В монастырской церкви мы со Стариком долго молимся. Поет хор. Хорошо поет, слаженно. Фрески мне не нравятся. Сделано холодно, без того внутреннего горения, что остались на века в иконописи Феофана Грека или Дионисия. Даже до сусально-лубочного московского или палехского стиля не дотягивают. Две монашки обходят с подносами. Кладу на них по пятерке. Людей все прибывает, хотя главные празднества только завтра. На Троицу сюда и впрямь съезжается православного народу бесчисленное множество. Тогда и понимаешь, как много нас тут, в Америке.

Свечей запалено – море светлое. И как ни воспитаны здешние русские, а по мере стеснения, начинают давить друг друга. Раза три от скученности и спертости воздуха я выхожу на крыльцо. Воздух чист и тепл. Вижу иногда знакомое лицо. С кем-то здороваюсь.

Вон от своего «кадиллака» трюхает мой старый знакомец и любитель стюдня Всеслав Орлов, граф Чесменский. Меня заметил, обнял, трижды облобызал.

С ним довольно молодая особа.

-Анжелина, познакомьтесь, это тот самый молодой человек, который по бабушкиному рецепту холодцом нас потчевал...

Ишь ты, дался ему этот стюдень!

У Анжелины стрижка московская, золотой крестик наружу, на видном месте, чтоб, понимашь, сомнений не было, да дымчатые очки, через которые глаз не видно. Такие стрижки и очки часто видишь на Брайтоне. Это как джинсы, кожаная куртка и вязаная «чеченка» на тыквах у братков с Измайловского рынка.

Она делано улыбается.

Потом делает шаг вперед, и улыбка исчезает.

Научилась, понимашь ли.

Подходит наша китаянка Лида. Она старенькая и сморщенная. Ее крестил сам Митрополит Филарет, когда еще был игуменом в Харбине. По-русски она говорит лучше меня, а китайский и вовсе забыла. Татьяна Сергеевна, из Святоотеческой церкви на 153-й улице, как-то рассказала, хотя с полунамеками и большими умолчаниями, про ее жизнь. Японцы в начале 30-х оккупировали Манчжурию. Лида тогда еще не была Лидой, а была обычной молоденькой китаянкой из Фудзядзяна. Япошки ей и другим применение нашли, в солдатский публичный дом забрали. Да она сбежала оттуда и прямо к русским, на подворье. Япошки туда соваться не отважились. А эта самая Лида так и прибилась к русским с той поры.

Вижу доктора-психиатра Замойского. Он в «Благодати» за директора или что-то вроде того. Интересный старичок, всех за психов считает, себя – за выдающуюся личность. Около него – зять его. Такие рожи только на Лубянке да в третьих отделах НКВД сидят. Глаза лживые и наглые, смотрит в сторону, морда лица бородой прикрыта. Там, в той стране, откуда мы оба с ним родом, его банда моих родичей убивала, в лагерях гноила, голодом и непосильным трудом давила.

-Знаком с ним, Коля? – голос Старика за плечом.

-Лично – нет. А по морде – советская падаль.

-Так оно и есть, - говорит спокойно Георгий Васильевич. – Виктор Добронравов, так он по паспорту пишется. Раньше в Сан-Франциско ошивался. Только тамошние наши, хотя и не в силах больших, однако вызнали: такой же он «Добронравов», как я генерал Мак-Артур. Настоящая фамилия его – Винокуров. Какого чина, неизвестно. Да нам оно и не надо. Когда красненькому Замойскому сказали, он стал в носу ковырять: это моя семья, что вы хотите, чтобы Ляля от мужа отказалась?

Окреп тут голос старого воина.

-Знает, сукин сын, кого в семью принял.

Доктор-психиатр остренько взглянул на Георгия Васильевича, потом на меня, словно запоминая. И быстро вошел в притвор.

Мы двинулись к машине. Лили была нами оставлена в своем доме. В самом деле, большом, трехэтажном, на две семьи, с гаражом на три машины. Мы же не доехав до Джорданвилля нескольких миль, взяли номер в мотеле. Сорок два доллара на двоих! Милое дело, как говорил мой прадед Иван Леонтьевич.

 

* * *

 

-Ты спрашивал, как я в Америку попал, - сев в глубокое и мягкое кресло, вспомнил он. – Опять благодаря Эрику Хайландеру. Когда в Шляйсхайме репатриационные комиссии заработали, он будто из-под земли появился. С его помощью я в Брауншвейг ездил. Ту крышку над водостоком нашел, боялся, что унесло мой мешок. Ан-нет! Куда я его запхнул, там он и оставался, даже не замочился. Ну, с настоящими-то документами легче стало. Я с детьми проходил как беженец из Югославии. Пришел мой черед – вызвали. Сидели за столом в полном наборе: англичанин, советский смершевец с четырьмя шпалами, француз, американец да какой-то задприпанный полячишка. Ну, ланно. Зачали они мне вопросы свои кидать. То бишь на предмет моего прошлого. Француз – более или менее по делу и с пониманием. Что ни говори, европейская культура. Американец все помалкивает. Зато британец, этот полез без мыла, куда ему не следовало: на какой улице в Белграде вы жили? Как звали главного инженера железно-дорожного депо? Сколько стоила буханка хлеба?..

-Ишь ты?

-Ну, да. Советчик вел дело по-другому, этакий стервец. Он сразу дотумкал, кто я. Говорит: «Не набегались по свету? У нас люди в вашем возрасте и с вашим опытом наркомами становятся...» Конечно, Коля, про свой очевидный опыт я ему рассказывать не стал. А то бы назад в лагерь угодил. Просто говорю: «Так у вас и наркомов к стенке ставят, али все вранье в советский газетах?»

-Прямо так и влепили?

-Мне ли их, паршивцев, бояться? Смершевец, я те скажу, в цвете изменился, что тот рак в кипятке. «Если вы о предателях и двурушниках, вроде Ежова, так в семье не без урода, - говорит. – И советская власть знает, как с такими поступать!» Я плечами пожимаю: «Так на то она и власть, чтоб расстреливали всласть. Только никогда я в вашей семье не был, с чего ж мне туда ехать? Мои документы сами за себя говорят. Я – подданный короля Александра...» Смершевец, однако, подкованность в политграмоте выказал. «Да шлепнули вашего короля, давным-давно шлепнули!» - кричит. На что я ему: «И ваш Ленин протянул ноги, что ж из того? Вы отчего-то из советчины не бежите, туда же возвращаетесь!»

Мы сидим с ним в номере мотеля. Уже глубокая и теплая ночь. Окно мы открыли. Ветер шумит в соснах. С дороги редко когда донесется шум автомобиля. Пока я принимал душ, Старик сготовил чай. У него в машине оказался плетеный сундучок, а в нем коробочки с чаями, мешочки с травяными сборами и баночки с медом. Я только улыбнулся. Очень удивился бы, если б Георгий Васильевич вечерять без чая собрался.

Старик любит вспоминать о своем прошлом. Его войны позади. На них он жил полной жизнью. Наверное, такой же полной жизнью живет какой-нибудь Сорос в своих финансовых интригах, или Клинтон в своих сексуально-политических похождениях: у меня не было секса с этой женщиной, Моникой Левински! Ах, ну как же? Платье Моники с пятнами органического происхождения скоро двинут на аукционе за тысячи долларов. В народе пойдут анекдоты про кубинскую сигару. За Клинтоном закрепится прозвище «Буба», как за Хитлером – «Додо».

Георгий Васильевич в пижаме и просторном халате сверху. От горячего у него лоб поблескивает. В глазах – лукавые мотыльки. Они соскальзывают с его век и крутятся вокруг лампы.

-Игорек мой, и вовсе отчебучил. Его тот же смершевец затеялся споймать, с подковыркой такой, знашь ли, спрашивает: а учился ты в какой школе? Игорь отвечает: в гимназии здесь, в Грюнвальде. Смершевец дальше: Ах, в гимназии? Что ж, а песни вы какие-то разучивали? – Конечно, - говорит сын. – Какие? Можешь напеть? – не унимается гад. Что ж, мой сынок и запел:

Старик своим надтреснутым голосом повел бравурный марш и на немецком оттарабанил несколько стихов. Потом перевел мне:

«Адольф Хитлер, мы тебе верны до смерти,

Славься, Германия, мы твои дети!»

-Так и запел?

-Правильный был парнишко. Смершевец только руками замахал: хватит, хватит!.. Не надо больше песен.

Я представил, какая рожа была у смершевца. Рассмеялся. Старик тихо улыбался своим воспоминаниям.

Верочку, дочку, на комиссии допрашивать не стали. За кого они боялись больше всего, так это за нее. Девочка была доверчивая, искренняя. Священник сказал, что врать нельзя, и она бы не соврала, все бы рассказала. И про Смоленск, и про тетку... Тут американец, в чине капитана, вмешался и сказал, что вопросов больше нет, так как есть у них другие дела и посложнее. И сам, будто бы нечаянно, стал подталкивать Верочку и Георгия Анисимова к двери.

А позже, когда они уже в свой барачный  угол вернулись, он с Эриком на джипе прикатил, к ним оба зашли. Эрик – американскому капитану начальством доводился, так он отчитывался: ай-ай, сэр! Все сделано, как вы сказали! Вот эта семья, вся в целости и неприкосновенности.

Принесли они с собой бутылку виски. Достали закуску. Сидели и говорили допоздна. Опять вспоминали бои в Финляндии, да бои в Испании, да последнюю войну, которая столько унесла жизней и столько судеб изломала.

Игорек американских офицеров изумил. Если майор Хайландер что-то неверно переводил с немецкого, Игорек сразу поправлял. Был он немчик по воспитанию: все должно быть ясно, понятно и правильно. Только правильно переведенное может быть правильно понято. Эрик спросил, где молодой человек учил английский? Конечно, в гимназии, в той самой, где их учили петь песни про фюрера и верность Германии.

Оба офицера громко и заразительно смеялись, когда капитан пересказал ту историю. Как 16-летний паренек заставил советского майора слушать песню про Додо.

Но вот кончилось виски в бутылке. Эрик стал очень серьезен и сказал:

-Мистер Анисимоу, завтра вас будут ждать в военной комендатуре. Пропуск на ваше имя будет готов. Вы подойдете к охраннику и назовете свое имя...

И обращался он не к отцу, а к сыну, к Игорю Анисимову.

-На втором этаже вы найдете представителя организации УННРА. Им крайне нужны толковые люди, знающие языки. Я лично дам вам рекомендацию и прослежу, чтобы эти бюрократы не валяли дурака. Конечно, если вы согласны, сэр...

Сэр?

Игорек в растерянности смотрел то на отца, то на майора Хайландера, то на капитана.

Отец кивнул.

-Конечно, Эрик, он будет там завтра ровно в одиннадцать.

 

* * *

 

Восемь месяцев Игорь работал в УННРА. Дел было невпроворот. Он был и за переводчика, и за делопроизводителя, и за курьера, и за подсказчика, и за утешителя. Он сразу повзрослел. Никто бы и не сказал, что парню всего шестнадцать. Высокий, широкоплечий, ловкий в движениях, отличный гимнаст. Речь правильная, спокойная, по-военному четкая. Недаром обер-лейтенант Мартин их муштровал в «хитлер-югенде».

Через него проходили сотни беженцев. Одни торопились вернуться домой, в родную Варшаву, в тихую Любляну или Загреб, в старый добрый Копенгаген или Будапешт. Другие несли фальшивые справки и аусвайсы от бургомистров: с 1935 по 1945 год Александр Ткачев работал при муниципалитете, прибыл из Зальцбурга, где работал таксистом. Настоящим удостоверяю, что Ольга Сотникова, урожденная Камлач, 1912 года рождения, место рождения – город Кострома, Российская Империя, проживала с 1930 года в городе Мюнхене, работая в качестве секретаря юридической фирмы Альберт Боос. Подтвержаю, что Сергей Каменский, 1909 года рождения, страна рождения – Россия, заключил брак с фройляйн Анной Шисслер, дочерью Максимиллиана и Марии-Терезы Шисслер, в 1937 году...

Документы были несерьезные. Некоторые – на оберточной бумаге. Другие – с размазанными орлами, с невнятными подписями.

Но американцам, похоже, было все равно, чья там подпись и что заворачивали в эту бумагу раньше. Им требовался перевод. Игорь Анисимов был незаменим.

Если Сергей Каменский женился на Анне Шисслер в 1937-ом, это значило, что он не мог жить в пределах советских границ 1939 года. И поэтому репатриировать его не имели права. И если Ольга Сотникова работала в мюнхенской юридической фирме с 1930-го, то пожалуйста, оставьте все ваши доводы товарищу Вышинскому с товарищем Ульрихом. А у нас тут, хотя и полный военный разгром с капитуляцией, но закон законом и прочая справедливость.

Своему боевому другу Эрик тоже нашел место. При военной администрации Ван Вагонера, который стал губернатором Баварии. Должен был Джордж Анисимов помогать американцам с огромными завалами трофейного оружия: немецкого, итальянского, советского, югославского, греческого, польского, испанского, французского. Что на разборку и переплавку, что на внимательное изучение и подготовку документов и чертежей. Но прежде всего надо было выяснить, а стоит ли овчинка выделки? Немецкий боевой полковник, имевший огромный опыт в стрелковом и противотанковом вооружении, оказался находкой.

-Знашь, Коля, иной день знатоки их хреновы бьются-бьются, никак не могут понять, и почему это зенитная пушка горизонт не держит. А там, вишь-ко, один шпинделек опущен. Ты его подними, гидравлика начинает работать, горизонт устанавливается. У меня таких пушек четыре штуки было на Висле. Отличные пушки! Хошь по самолетам жарь, хошь – по танкам. Коли танк легкий, какой-никакой «Т-двадцать шестой», так его в решето за три минуты!..

Уже через полгода смогли перебраться на квартиру, а спустя еще пять месяцев приобрели дом. Не было такого в характере старого воина, чтобы куковать по углам, за солдатскими одеялами, на дармовшинку кусками пробавляться. Должен быть свой дом, своя квартира. Игорек сдал экстерном экзамены на аттестат, и прямиком в Мюнхенский университет. Верочку отдали в католическую школу для девочек, которую содержали монашки. Но связь с лагерем не прерывали. Своим помогали, чем могли. Подерется какой-нибудь Трофимка Коноплев с патрулем, ребята бегут к «господину полковнику»: Георгий Васильевич, выручайте! Не по пьянке задрался, за девушку заступился...

Ну, скажем, быстро выяснится, что не совсем трезв был Коноплев. Потому и силы свои переоценил. Однако русского кулака отпробовали ребята из Оклахомы и Виргинии тоже не задаром. И впрямь посвистывали вслед Наташе Горчаковой, когда она шла в широкой развевающейся юбке, ножки стройные, стан гибкий, волосы аккуратно убраны в «корзинку» - и не только посвистывали, но и кричали по-немецки: Fräulein, Fräulein, ich liebe dich lass uns ins Bett gehen!.. То есть предлагали то, что порядочным девушкам не предлагают. А если предлагают, то получают по морде.

В военной комендатуре Георгия Васильевича знали хорошо. Странный «немец»! Говорит – как приказы отдает. Зайдет, прихрамывая, со своей палкой, сам худой, высокий, прямой. Все сразу навытяжку. Крупные фигуры за ним, должно быть, и возможно, в самом Вашингтоне. А потому лучше предложить ему посидеть в кресле. Угостить кофе или стаканчиком кюммеля. Пока же он сидит или рассматривает приказы на стене, сержант военной полиции спешит на гаупт-вахту. Оттуда Трофимку Коноплева вытаскивают и, приведя немного в приличный вид, выдают по требованию.

Участвовал Георгий Анисимов в укреплении рассеянных белых сил. С генералом Барбовичем ручкался. Болен и немощен был старый генерал, славный своей конницей в Гражданскую. Но любил послушать Георгия Васильевича. О Каппеле, об атамане Семенове, о генерале Франко, о Маннергейме. О тактике партизанских налетов на Дальнем Востоке. О том, как стояли, не страшась самой смерти, финны и белые добровольцы на холме «Лобастый».

Генерал Глазенапп нередко засиживался в гостиной у Георгия Васильевича.

-Террор, Петр Владимирович, только террор остановит эту бесовню, - убеждал он генерала. –Им наши политические посиделки да заявления – моржу морковка. Леваков-невозвращенцев в эмиграции – что комарья на болоте! Не далее, как третьего дня, на заседании подкомитета заговорил один: советчики нам не враги, они – русские, как и мы, они сломали хребет хитлеризму... Долго терпеть будем? После гражданской они нахально пропаганду вели, и теперь разлагают воинство...

-Понимаю тебя, Георгий Васильевич, - отвечал тот. – Все понимаю! Только осторожнее надо. Ты вот одного левака определил, а у меня есть сведения: интересуются твоим прошлым. Все выведывают о тебе.

-Ах, выведывают?

-Все расспрашивают, с какой частью ты попал в Югославию – если ты вообще через Константинополь приехал.

-А не боятся, что мне тоже захочется кое-что выведать у них?

-Их власть ныне, Георгий Васильевич. Третьего дня из «СС-казарм» взяли троих наших. Советчики сообщили американцам, будто бы двое – уголовники, совершившие несколько убийств, а третий – военный преступник, на которого розыск в Польше. Явился американский патруль с немецкими полицейскими – и забрали их.

-Как же! Петр Владимирович, мы все – белобандиты, преступники, убийцы. Они – ангелы небесные, славнейшие без сравнения серафимы...

Генерал кряхтел:

-Ну, это ты, Васильевич, немного того...

В конце сороковых поветрие: айда, народ, в Америку! Там все дешево, жизнь полнешенька, работа есть, деньги платят настоящие, особенно, ежели с образованием. Да и без образования – руки есть, ноги есть, голова варит, где наша не пропадала!

Стали уезжать всеми правдами и неправдами. Изготавливали письма несуществующих тетушек. Придумывали биографии:  мой отец, Алберт Эванс, в 1913-ом году приехал в наш город строить и налаживать хладобойню. Там он встретился с моей мамой. Они полюбили друг друга. В 1914-ом родился я. Отец уехал, так как началась война. Матушку он взять с собой не мог, но писал письма, которые матушка моя хранила все эти годы. Помню, как отец носил меня, посадив на плечи. Это было в 1921-м, он вернулся в Россию, чтобы помочь голодающим. Мне было семь лет, и он учил меня говорить, читать и писать по-английски...

Или другая. Дядя Марк эмигрировал в Америку еще до революции. Там у него была лесопилка и магазин скобяных товаров. Теперь он умер, но мои двоюродные братья пишут, что ждут меня в городе Баффоло, штата Нью-Йорк...

Добывали знаменитые «аффидевиты» - подтверждения, что вызывающие в Америку имеют достаточно средств, чтобы поддержать нового эмигранта. Что для него есть работа. Что сенатор такой-то обратился во Всемирную организацию церквей...

Уехали бывшие соседи по бараку Грековы. Уехали их друзья Орлянские с детьми-футболистами. Уехал священник отец Василий, старому под восемьдесят, ноги подгибаются, а он все сызнова решил начать в «Новом Свете»!

Как права оказалась Соня Берсеньева! Еще тогда, в 1923-ом, в Харбине умолявшая: поедем в Америку, все туда тянутся, там богатеют, сколачивают состояния... Четверть века прошло, и он снова перед выбором: Америка или драться? Жить или умирать? Может, тогда прямо и нужно было уехать. Но как бы он встретил душу свою, Любовь Макаровну? И не родился бы Игорек, не было бы семьи. Не воевал бы он ни в Испании, ни на финнских сопках. Не громил бы партизан вокруг Смоленска, не жег бы краснозвездные танки ни на речке Боровке, ни на Висле, ни под Берлином.

За отца. За сестренку Любочку. За изломанные жизни.

И был совет в его семье. Собрались за столом с любимой скатертью. Жаркий самовар тихо посапывал. Янтарное крыжовниковое варенье в вазочке. Молодые высказались «за». Да, папа, лучше ехать, там будет легче. Уваровы тоже за океаном, Марина прислала письмецо: отцу дали работу, стал чертежником, мама печет и жарит пирожки, раскупают в полчаса. Сама она учится по вечерам, английский вместе с бухгалтерией. Работы для бухгалтеров полно!..

Марина Уварова была на годик старше Игорька.

А вот же, не забыла мальчишку даже за океаном!

Анисимовым легко сделали въездную визу. Им не пришлось ждать месяцами и годами. Не пришлось доказывать, что их там живут несуществующие родственники. Не понадобилось добывать гарантийные письма. Собственно, американцы сами предложили Георгию Васильевичу переехать. За море-океан, в Новый Свет.

На отъездной пирушке собрались самые близкие. Были тут Юрий Смирнов, чуть не загнувшийся в американском лагере, и Сашка Ушаков, будущий Муссонэ. С ним пришел Дрынских, добравшийся до Мюнхена проскоком через Италию. Притащился, постукивая деревянной ногой, казак Горский. Был приветливо встречен и посажен во главу стола, под иконами. Летчик-истребитель Сапожков принес целого запеченного поросенка. Где взял? Выменял у окрестных бауэров.

Чуток припоздал, но явился также Аполлоний Барсуков. Был он новоженом. Нашел-таки свою половинку бывший зэк и бывший штрафбатовец – сиял, что твой новый пятак. Его немочка смотрела застенчиво на этих русских, которые пили шнапс из кружек, захрустывали его луковицей, цепляли ножами куски мяса и пели сильными голосами:

Любо, братцы, любо,

любо братцы жить.

С нашим атаманом

не приходится тужить...

И обнимали своего полковника. И целовались с ним трижды.

А дальше все, как по накатанной дорожке. Поезд, Гамбург, пароход «Вашингтон», две недели океана, зеленые массы воды, дважды сильная качка, пассажиры влежку по коридорах и на палубах, все зеленые, как вода за бортом. Потом вдруг покой, штиль, дельфины, мерный ход на запад, небоскребы Нью-Йорка, выплывающие из серого тумана над Манхэттеном, позеленевшая статуя Свободы, иммиграционный контроль и карантин на острове Эллис.

 

* * *

 

Я прилетел в аэропорт Джона Кеннеди в феврале.

На паспортном контроле офицер раскрыл мой паспорт. «На сколько вы приехали в Америку?»

Я должен был понять этот вопрос. Не знаю, как, но я его понял.

«На две недели».

Офицер еще раз посмотрел на визу. Она заканчивалась через двадцать дней.

«К кому вы приехали?» 

«Что?»

Этому меня научили два серба в самолете – спрашивай: Уот? Уот?

«К кому вы приехали в Соединенные Штаты?»

«Уот?»

«Кто вас ждет в этой стране?»

Сам не знаю, но каким-то непостижимым способом я снова доехал.

«Мой транслейтор!»

У офицера запала челюсть. Он поставил штамп и вернул мне паспорт. «Вы должны покинуть страну через двадцать дней...» И еще что-то. Наверное, об ответственности и иммиграционной тюрьме.

Я ничего не понял. Но сказал: «Тэнк ю!» И попер в Америку.

В Москве был холод, грязь, снежная каша под ногами. Здесь тоже было не пляжно. Моросил дождик. Подъезжали и отъезжали автомобили. Везде надписи на английском. Светили лампы на высоких выгнутых столбах. Люди шли, явно зная, куда они идут. Тащили свои поклажи: чемоданы на колесиках. У меня был только мой рюкзак. Я забросил его за спину. На аэропортовском автобусе доехал до станции метро. А как попасть в это самое метро? Везде рельсы, пути. Платформа – на той стороне. Может, поперек рельсов? Но платформа была довольно высокая. Если все так добираются до поезда, то почему я не вижу парочку перерезанных или сгоревших трупов? Толстый неповоротливый уборщик-негр блекотнул мне что-то. Я мычал и показывал на серебристый поезд. Он опять блекотнул, но уже раздраженно и стал тыкать рукой в обратную сторону.

Чудак, мне к поезду, а он меня посылает куда-то вдаль. А в торец за наглость?

Но с этого начинать новую жизнь не стоило.

Тем более, что пройдя по направлению, указанному негром, всего двадцать шагов, я увидел подземный переход. Серебристый вагон будто ждал меня. Едва я вошел, двери закрылись и мы плавно поехали.

Как-то удалось попасть на 34-ю Улицу.

Вышел, увидел огни Манхэттена, стрелу Эмпайр Стэйт Билдинга, толчею вокруг. И снова зашел. Пришлось, правда, другой жетон покупать. Еще доллар-двадцать пять у меня отняли.

Вот когда это случилось. Отпечаток на всю мою американскую жизнь! В широком бетонно-полированном переходе на 34-й Улице я увидел нищего. Опять негра. Он сидел, спиной подпирая стену. Какой-то изможденный, измызганный, в грязных штанах и трех куртках, надетых одна на другую, в грязных кроссовках, с сединой в кучерягах. Возле него стоял бумажный стаканчик из-под кофе. Меня удивил этот стаканчик, на нем были очертания древних греков, то ли олимпийцев, то ли Ахилов с Патроклами. Негритос увидел мой интерес к стаканчику и стал шамкать своим беззубым ртом. Потом поднял стаканчик, потряс им. Там звякнули две-три монеты. Интернациональный жест. Знания языка не требуется.

Мимо шли люди. Мы смотрели друг на друга, негр и я. Он, родившийся в этой стране, а я – только прилетевший. И я уже полез в карман за мелочью, которая осталась от покупки жетона на метро. Но в это время... яблоко. Большое, красное, сочное, блестящее! Оно лежало на том же полированном бетоне. Шагах в четырех от попрошайки. И он, этот негр, не обращал на него никакого внимания.

Эй, смотри! Яблоко!

Я будто ощутил его сладкую с приятной свежей кислинкой плоть.

Яблоко, едрит-твою-покрышку!

У меня там, в России, старухи в помойных баках роются. Строили-строили свой коммунизм, пели-пели свои песни: «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек...», теперь от голодухи все позабыли и роются.

А тут негр сидит, хочет мои центы. Рядом с ним яблоко, но он даже не смотрит на него. Сволочь! Он тянет свою лиловую щупальцу со стаканчиком из-под кофе.

Я выставил указательный палец: подними яблоко, съешь его и будешь сыт.

Он прошамкал что-то недовольно. В глазах у него появилась неприязнь.

Сволочь и есть!

Потом я ехал в пригородном поезде и вспоминал одну старуху-нищенку на нашем городском базаре. Там, в той стране.

Я в тот день был в барышах. Карманы моей джинсовой куртки пухли от пачек денег. И в рюкзаке, в этом же самом, что теперь лежал у моих ног, были деньги. На базаре я прикупил продуктов, отличного сала, что привезли заезжие хохлы, свежего пива для себя и жены, яблок и апельсинов для детей. Довольный, я шел, плечом развигая толпу.

А нищенка стояла, приткнувших к самому последнему ряду.

Готовая, что ее сгонят.

У нее было бледное пергаментное личико. Покрасневшие веки. Глаза – мокрые. Не от горя. Может, от какой-то болезни. Она тянула руку.

Меня поразили ее чоботы. Это были ботики конца 50-х. Лак на них полопался, носы разбиты, языки вывалились. Ее тонкие ножонки торчали из ботиков, как тычки. Это моя работа – видеть людей. Я ее увидел, а она меня – нет. Я появился, наверное, слишком неожиданно, со стороны. Это не было нарочно. Так получилось. Сунул руку в карман, вытянул первую попавшуюся купюру. Оказалась десятитысячная бумажка. Старуха стала всматриваться в то, что ей вложили в руку. И вдруг закричала:

«Ты что даешь? Ты что мне даешь?»

В слабом голосе был недоверие, испуг, даже отказ.

«Мать, не кричи. Такая бумажка попала... - только и пришло мне на ум объяснение. – Купи себе поесть. Купи яблок внукам...»

И я стал быстро уходить. Потому что мне стало стыдно.

А она вдруг заплакала в голос: «Молиться буду за тебя, Богу молиться...»

Это она напрасно. Мне не нужно было ничего.

Я побежал и постарался исчезнуть в толпе. Меня жег стыд.

Эта история со старухой и яблоком на полированно-бетонном полу нью-йорской станции сабвея всегда вспоминается мне, когда меня просят рассказать о первом дне в Америке.

 

*  *  *

 

-А каковы ваши были первые впечатления? – спросил меня пожилой дядечка.

Мы сидели за длинным столом. Стол, как принято у русских, ломился от яств и питья. Две большие фарфоровые лохани – в них еще осталались жареные цыплята. Каждый мог ткнуть вилкой и достать себе добавки. Салаты: зеленые, овощные, рыбные. С брынзой, с крабовым мясом. Отдельно – рыба заливная. Она пользовалась успехом. Гости нахваливали хозяйку. Она же, с круглым лицом киевлянки, вздыхала и певуче приглашала: «Кушайте, кушайте, пожалуйста!» Две молодухи, из советских, разносили кому что. Кто-то уже переходил к десерту. Кто-то просил чашку кофе. Кто-то подмигивал: «А еще бутылочку, вот сюда, к нам поближе?»

Из питья были вина, в основном, французские и калифорнийские. Были коньяки, шотландское виски и, конечно, водка. Водка была трех сортов и шла за милую душу. Ее, как полагается, загодя держали в морозильнике, и бутылки были покрыты серебряной изморосью.

Сюда, на посиделки стариков, меня привез Всеслав Орлов-Чесменский. «Хочу представить вас своим друзьям», - сказал он после богослужения в церкви. Татьяна Сергеевна кивнула: «Поезжайте, Николай. Там будут интересные люди». Сама она ехать не пожелала. Сказала, что боли в ногах не оставляют ее.

О своих первых впечатлениях? Собравшиеся повернули ко мне головы. Я поведал им про яблоко. На 34-й Улице, в сабвейном переходе. И про наших бабок роющихся в мусорных отвалах, побирающихся, просящих.

Пожилой дядечка внимательно выслушал. И другие, что были поближе к нам, тоже перестали говорить и жевать.

-А нам тут рассказывают сказки, что Россия возрождается, - сказала какая-то дама в крупных старых изумрудах на дряблой шее.

-Посмотри, кто рассказывает, Муся, - перебил ее господин в свободном батнике, с золотой цепочкой на груди. – Вот этот человек прямо оттуда. И он не лжет. Когда вы приехали в Америку, Николай? В феврале прошлого года?

-Да, больше года назад.

-Но может быть, за это время там что-то изменилось? – неуверенно сказала другая дама, высокая, прямая, с красиво зачесанными волосами. У нее был акцент, тот неуловимый и неистребимый акцент всех русских, которые родились заграницей.

Дядечка, затеявший это разговор, обреченно махнул.

-Пропал народ... Давай, Николай, выпьем по-русски.

К нам присоединился господин в батнике. Его седоватые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Он был бы похож на прожигателя жизни, какими их показывают в старых фильмах. Если б не твердый и печальный взгляд.

Мы чокнулись. Хлопнули по маленькой. Я – уже четвертую или пятую.

-И давайте познакомимся поближе, - сказал господин в батнике. – Я – Владимир Константинович, князь Старкенбергский. Мои предки были в равной степени из Германии и из России.

-То есть вы – немец?

-Нет, я – русский, - твердо сказал князь. – Немецкие предки жили в России со времен Екатерины Великой, при Государе Александре Павловиче приняли православие, а русская половина всегда там была. Но как ваше настоящее имя?

Я удивился этому вопросу.

Повторил, что у меня стоит в паспорте.

Князь Владимир Иванович слегка качнул головой. Всеслав Орлов придвинулся ближе:

-Здесь все свои, Николай. Скажите, что вы говорили Татьяне Сергеевне.

Конечно, я должен был подумать об этом. Они же все всех знают, триста-четыреста русских семейств на этом пятачке земного шарика под названием Нью-Йорк.

Сказал. О нашей морской ветви, о нашей лесной ветви. О прапрадеде, генерале-цейхмайсторе. Он был началом лесной ветви. О прадеде по женской линии, Иване Леонтьевиче, что ходил каппелевцем аж до Харбина. Но вернулся в родные края. И сидел потом в лагерях. Оттого-то не боялся он никого, кроме Бога. Из наших лесных, вятских, все уже умерли. И прадед умер, и дед, что плакал два года после войны. И мама, моя синеглазая Ижевочка. Остался я. Вот ищу теперь хотя бы морских. Есть еще брат, но он – там.

-Значит, вы – наш, - сказал князь Владимир Константинович. – Я это сразу понял. Только увидел вас. Хотя разное про вас говорили. Да еще господин Муссонэ сомнений подбавил. Он вас за советчика принял. Даже за подосланного. Приехал ко мне: Владимир Константинович, не поверите, но работает у меня кремлевский шпион. Как догадался, Александр Александрович? Это я его спрашиваю. А он: руки у него не рабочие, французский знает, умеет фехтовать... Вы в самом деле, Николай, умеете фехтовать?

-Подростком занимался...

-А мы вот здесь, с самого начала на тяжелых работах... Я дорос до мастера на картонной фабрике, оттуда ушел на пенсию...

Дядечка, что спросил меня о первых американских впечатлениях, умиротворенно развел руками:

-Вот и выяснили все. Давайте, господа, выпьем! Князь Владимир, граф Всеслав, вам водочки? Баронесса... налить вам вот этого винца?.. Преславное калифорнийское, из Напа-Вэлли... А еще, господа, я вам не раз говорил: раз молодчика сам полковник Анисимов принял, значит, дело русское и честное. Джордж красных и всякий интернационал чует за версту. Николай, тебе водочки? Вижу, умеешь пить...

И мы снова опрокидывали рюмку за рюмкой. Напряжение окончательно спало.

Потом старики запели. Они собрались вместе посреди стола, человек восемь. Один, со шрамом на щеке, взмахнул рукой. И запели они... германские марши. Их лица обострились, подбородки задрались, в глазах появилось веселое упрямое выражение:

       Auf der Heide blüht

       ein kleines Blümelein

       und das heißt – Erika!

Дамы притихли и стали слушать.

Князь Старкенбергский внимательно смотрел на меня. Я улыбнулся.

-Вы оттуда, Николай, - наклонился он ко мне. - Вам, может быть, неприятно слушать это. Но таковы были песни нашей молодости.

-Нет, Владимир Константинович, маршевые песни – душа армии.

-Свою дочь я назвал Эрикой – по этой песне, - сказал благодарно он. – Крещена она, конечно, в православной церкви – Елизаветой.

Старики весело продолжали:

                                                «Юби-и, юби-юби-юби-и – аха-ха!

                                                Юби-и, юби-юби-юби-и – аха-ха!..»

 

Их глаза светились молодостью и все тем же бесшабашным упрямством. Это было странно: в Америке сидят русские старики и поют немецкие марши!

Что ж, много уже насмотрелся чудес на свете. Да один Старик, что начал воевать в яблоневом саду под Казанью, а теперь рассказывает мне о пятой или восьмой своей войне – это как? Или вот они, князья да графы, что говорят с твердым акцентом, работают на спичечной или картонной фабрике, а детей крестят по-православному и старые русские изумруды сохраняют в семьях?

Между песнями мы снова наливали водочки. И скоро вошли в то состояние, которое никто и никогда у русских не понимал. Немецкие марши внезапно кончились. Оборвались, будто не было их. Установилось неловкое молчание. Ветерок шевелил пух старческих волос. Потупились взоры. Потом негромкий, но правильный голос повел:

                                            Степь за степь круго-ом,

                                            Путь далек лежи-и-ит,

                                            В той степи глухой

                                            За-амерзал ямщик...

 

Это был Владимир Константинович, князь Старкенбергский. Он обнял старика со шрамом на щеке одной рукой, и Всеслава Орлова – другой. Все они сильно и душевно подхватили:

                                            В той степи глухой

                                            За-амерзал ямщик...

 

Я был пьян. Я заплакал.

Это был мой народ. Как же долго я искал его!

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

 

 

 

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English, and Russian Languages.  

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском  языках.

ЭМИГРАЦИЯ РУССКИХ – ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ

Н.Смоленцев-Соболь

На днях из РФ приехал мой знакомый. Назову его Вася. Двадцать лет живет в Америке, имеет двойное гражданство – РФ и США. Поэтому в обеих странах чувствует себя как дома. И ездит туда-сюда, а заодно развозит пропаганду.

«Хорошо люди живут в России. В магазинах все есть, как у нас. Кто работает, те нормально получают. А кто бухает, тем и жизнь не нужна. Молодые все находят работу. Ребята организовали компанию, ставят воздушные кондиционеры, имеют по 3500 долларов в месяц. На жизнь хватает, откладывают на отпуск, отпуска по месяцу, не так как здесь, две недели. Старые? А что о них говорить? Они свое получили, понастроили своего коммунизма, теперь пользуются тем, что строили... Умирают... Но пусть больше не мешают новому поколению жить...»

Смотрел в холеное лицо Васи и думал: совок неистребим! Ложь, самолюбование, жестокость к другим, озлобленность, готовность на скорый суд. Но может, в самом деле, жизнь, как таковая, стала лучше при Путине, и жить стало веселее? Вот и Вася, даром что на родине провел больше месяца – ничуть в теле не спал, лицо такое же откормленное, гладкое, щеки лоснятся, глазки заплыли.

А тут, как в ответ на мой вопрос, в газете «Нью-Йорк Таймс» была опубликована статья о жизни, а точнее, о страшной смерти в населенном пункте Левиха, что под Нижним Тагилом, на Урале. Двадцать лет назад был это шахтерский городок на 18 тысяч человек. Сегодня там – 4 тысячи. Половина их них, как свидетельствует местный житель, бомжи. Работ нет. Практически все мужчины – алкоголики. Проституция – самое распространенное занятие среди женщин.

Поводом же для написания статьи для Эллен Барри (Ellen Barry) стал факт, что в рядом в лесу было обнаружено 248 человеческих зародышей. Некоторые – в возрасте 22-26 недель, то есть пяти- и шестимесячные, уже имеющие ножки и ручки, уже живущие. Точнее, жившие, а затем убитые.

Пять лет назад, в 2007 году, неподалеку от той же Левихи было обнаружено 15 женских трупов, в возрасте от 13 лет и старше. Их похищали для эксплуатации в качестве проституток. Сутенеры держали их в притоне в Нижнем Тагиле. А потом убивали. Правоохранительные органы бездействовали. Позже они будут придумывать сказки: мы выслеживали всю цепочку преступников и боялись спугнуть.

Теперь же – 248 трупиков. Использованных то ли для медицинских, то ли для косметических целей.  И опять никто ничего не знает. Опять выслеживают всю цепочку и боятся спугнуть? А местная «русская» женщина по имени Зухра Мурзина, скривив лицо, заявляет американской журналистке: «Это была просто халатность. Почему бы не сжечь их или не закопать в землю?»

Спрашиваю своих друзей-американцев: что было бы в этой стране, случись такая находка – 248 зародышей! – в пригородном лесочке? Ответ в один голос: крик СМИ на весь мир, ФБР и  полиция начали быть рыть так глубоко, что вынули бы каждый корешок преступления, правозащитные организации и церкви тут же включились бы, по стране прошли бы выступления, и не дай Бог, чтобы кто-то из административных лиц, вплоть до губернатора штата или мэра, попытался остановить или допустим, как-то придержать информацию о преступлении – вышибли бы на раз! Потому что это жизни – Американцев!

Но в РФ все иначе. Специфическая страна, особый режим, уничтожающий исконнее население - Русских! - всеми способами. Система власти больше даже не скрывает своих намерений. Русские, как историко-генетический этнос, должны быть уничтожены, территория предназначается для лично-корпоративного обогащения.

Крупнейшая корпорация страны – Russia, Inc. Возглавляется администрацией, сидящей в Кремле. Если для обогащения нужно будет пожертвовать миллионами жизней и даже самой территорией, то в Кремле спокойно смотрят на это. Люди Системы давно уже наладили контакты со стабильным Западом: их дети и внуки учатся в престижных учебных заведениях, а окончив, нередко остаются здесь. Сами они владеют недвижимостью по всему свету, от Кипра, Ривьеры и Лондона до Нью-Йорка, Сан-Франциско и канадского Монреаля. Многие имеют двойные гражданства, как мой знакомый Вася. И катаются по свету то с американским (израильским, канадским, британским, итальянским, испанским и т.д.) паспортом, то с родным, выданным паспортным отделом в Москве или другом городе РФ.

Политика геноцида русского населения в РФ больше не является страшным секретом. Система знает: как таковых, русских, способных и готовых к сопротивлению, больше не осталось. Идет обычная окончательная зачистка. Те маргинальные группы, что крикливо называют себя «националистами», «патриотами», все находятся под контролем. Если двухпаспортные туристы Васи работают на пропагандистском поле в странах Запада, то эти работают по родным просторам: с упорством дятлов долбят о «возрождении России», о том, что «если все сбегут, то что станет со страной», наконец, просто так: «мы здесь родились, мы здесь и умрем!»

Правда, умирать эти «нац-потриоты» не собираются, а ездят свободно за бугор, ошиваются в Америке, Канаде, Великобритании, Германии. Потом возвращаются, делают серьезные лица, собираются на пресс-конференции, на съезды своих партий – и выливают на головы отупевших граждан новую порцию вранья, «трудных признаний»  и призывов к возрождению России.

Они никогда не сделают последнего и искреннего признания: возрождение России – без русских! Потому что работают на Систему, являются частью Системы, выполняют четко сформулированные задания Системы по оболваниванию людей, по промыванию им мозгов, по созданию видимости демократии.

Зато обычные граждане той страны, как представляется, уже делают верные выводы. Вот что пишут на мной упомянутой странице в Интернете сайте http://pora-valit.livejournal.com/:

«О причинах того почему Россия одна из наихудших стран мира по качеству жизни, тут написано уже немало. Для меня основные причины были следующие:

1.Полное отсутствие жизненных перспектив. Прожив в Москве более 12 лет, самое ценное, что я получил — много разнообразного опыта, и неплохое резюме ещё.

2.Непригодный для жизни климат.

3.Непригодное для жизни общество.

4.Непригодное для жизни государство.

5.Риски для жизни и здоровья (преступность, ДТП, экология, продукты питания)».

Так пишет человек, который уже сделал свой выбор. Этот выбор не в пользу РФ.

За исключением пункта 2, я соглашусь с каждым утвержением автора. Пункт 2 – это отрыжка доктрины профессора Р.Пайпса и принятой на Западе ложной теории о прямой зависимости состояния общества от климата. Почему-то при этом не учитывают исторический опыт Швеции, Финляндии, Норвегии, Канады, Аляски, нашего Русского Севера ДО того, как туда пришла власть интернационалистов-интервентов.

Вывод же большинства из тех, кто общается на том сайте, содержится в заглавии сайта, но без вопросительного, а скорее с восклицательным знаком: пора валить!

Пишет еще один корреспондент: «Ненависть, злоба, раздражение уже у меня зашкаливают. Позавчера на дороге грузовик , не посмотрев в зеркало, снес меня с дороги. Спасибо Господу и Роверу, ни одной царапины на мне. На железяку нас...ть. Хотя обидно. Водила грузовика не останавливаясь сбежал. В какой стране это возможно? Он даже не остановился узнать жив-ли я...Или может вызвать скорую...Ублюдки... Грязь, хамство, неустроенность. Норма жизни. Зачем??? Ну у меня понятно, сафари. Адреналин. А жить-то тут постоянно ЗАЧЕМ? Что-б сдохнуть раньше положенного? Что-б наворовать бабла и потом свалить? Растить детей? Здесь??? Смотреть это лживое, часто тупое ТиВи? Бред. Доставка заказанного на Интернете 4 недели. Это в столицах:-) А на перефирию? Я понимаю, что даже СУПЕРджеты ("СУПЕР" :-))) падают, но когда они долетают? Они летят быстро? Сверял цены...Судя по ценам на услуги, запчасти, шмотки, зарплата местного населения(средняя) раза в четыре выше американской. Иначе понять этого не возможно:-) А доллар уже 34. И это радует:-)»

К правильному решению пришла женщина, оставившая такое сообщение:

«Разве что-то изменилось? КГБ стало ФСБ, милиция - полицией, разрешение на выезд - бесконечной волокитой с документами, бюрократией, (про Саратов): раньше на паспорт документы можно было подать в живой очереди, теперь только по записи, причём записаться можно только по одному номеру телефона на всю область и на месяцы вперед, потом еще паспорт ждать и это притом если документы примут, а списочек не маленький особенно парням до 27.

Снятия с учета в военкомате (при отбытии на 6+ месяцев). Ох!.. И печать выезда/въезда осталось той же только ссср на Россию заменили и также ставят своим же гражданам. С институтом прописки стало всё только хуже. Домовые книги никто отменять не собирается. И даже списки граждан с оформленными загранпаспортами вывешивают в интернет...»

Решение ее – уезжать из страны, так как там ничего не изменилось. И люди едут. Не только в страны благополучного Запада. Едут в страны бывшего восточного блока: в Словакию, Польшу, Болгарию, Чехию, Венгрию. Оседают там, обживаются, обнаруживают, что «нац-потриоты» не совсем правы.

Приведу мнение одного корреспондента, по имени Янсон, уже ушедшего в эмиграцию:

«От переезда я многое приобрел, многое потерял, главное, чего я добился и зачем я ехал - это спокойствие. Спокойствие, от того, что за мной не охотится военкомат, спокойстве что работа не сможет меня выгнать, а полиция посадить и списать на меня висяк, спокойствие от того, что скорая приезжает за 14 минут и спокойствие от того, что скорую пропускают даже гигантские фуры, когда она с мигалкой, спокойствие от того, что на дороге тебя пропустят и еще кивнут. Вот сейчас еду по автобану, спокойно вижу, что бензин подешевел за нефтью уже на 11 центов (у вас он начал дешеветь?), и я знаю, что так во всем, европейцу проще оказать услугу честно и полностью, чем кинуть тебя на сто евро. Да, моя новая страна совсем не похожа на то, где я вырос, но она ТАКАЯ УЮТНАЯ, что я порой жалею, что родился не тут».

Другой, также уехавший автор, Сергей Елагин, напрямую связывает процесс эмиграции с путинским – и в целом, с любым другим тоталитарным! - правлением:

«В России диссонанс начался как раз с того самого момента, когда как вы выражаетесь пришел "вменяемый либерал" Путин. Именно это и подстегнуло эмигрантские настроения, что собственно и является главной темой данного сообщества.
Что касается КНДР, то я чего то вообще не слышал, чтобы туда кто хотел переехать. Даже из России...»

Третий пишет мне из Болгарии: «Здесь, в Варне, у меня гостиничный бизнес, небольшой, но честный. Я не должен отстегивать, не должен хитрить, рвать с клиентов незаработанное. Это все, что мне нужно было на родине: дайте мне работать честно, не входя в конфликт ни с законом, ни с совестью! Не дали, с...и! Получили то, что имеют: я и мой брат с семьей, две прочные, полновесные семьи, больше им не принадлежим. По-болгарски мы уже говорим довольно сносно, но больше потребовался немецкий и голландский, и мы учим их. Наш клиент, в основном, западный. Он хорошо воспитан, он знает, что ему нужно, а мы знаем, как удовлетворить его потребность в качественном отдыхе, как обслужить, чтобы на следующий год он опять приехали к нам...»

Наблюдая процесс переосмысления пост-советским населением своей жизни через Интернет, я обнаружил еще один интересный факт: новый эмигрант, сегодняшних дней, состоявшийся или еще готовящийся, пошел намного более образованный, практически приспособленный и готовый к решительным переменам. У многих уже есть приличный английский, некоторые освоили по два иностранных языка. У многих по два высших образования. Мне пишут адвокаты, инженеры, врачи, производственники и торговые менеджеры, компьютерщики и журналисты. Это значит, что Система обречена – кровь, которой она питается, больше не хочет ее питать.

Но мое обращение все-таки не к этим, как говорится, продвинутым и перспективным. Вся моя боль – за тот русский народ, который отторжен от образования, который загнан в клетушки квартир, в покосившиеся дома середины прошлого века, едва выживает, перебиваясь жалкими работами, получает в лучшем случае 3-4 тысячи, но не долларов, о чем мне врал Вася, а рублей. Того народа-то осталось всего 5-7 миллионов, разбросанных по необъятным просторам. Но он пока еще есть!

Русский человек все эти 90 лет был обречен Системой на гибель – в силу нашей религии, светлого и достославного Православия. Нас продолжают уничтожать именно потому, что в нас остается, несмотря ни на что, мироощущение христианское, покаянное, направленное на спасение души. Потому Русь и была богатой, доброй, щедрой, талантливой, трудолюбивой, широко живующей, что она была богобоязненной!

Сегодня и либералы вроде журналистки Ю.Латыниной (Москва), и нац-потриоты вроде И.Артемова (США) и В.Крюкова (Германия) признают, что у русских больше нет своего государства. Там, на территории РФ, больше нет русской армии, нет русской полиции, нет русских законодательных и правоохранительных органов.

Но даже признавая это, «лучшие умы» остаются частью Системы. Они ходят в церкви МП, о чем горделиво сообщают на весь мир, духовно подтверждая свою принадлежность Системе. Они примеривают себе посты в РФ-ском правительстве и сердятся, когда им их не дают. Они, бывает, жестко критикуют Путина, но никогда не говорят о разрушении РФ-ского, основанного орденом ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ государства. Эту цель они как раз перед собой не ставят. И потому они не говорят, что же делать русским, которых это государство уничтожает каждый день?

Ответ может только один: оставшись без своего национального государства, мы должны самосохраняться, должны уходить за пределы Системы. Русские должны эмигрировать!

Случай с 248 зародышами – показателен. Нас убивают в зародыше. Мы не имеем права даже вдохнуть воздуха. Не говоря уже, что мы не имеем права на голос. Нет у русских ни своих газет и журналов общенационального значения, нет своего телевидения и радио. И слышу я дикий на мой слух прононс московских дикторов: «А-а-ва-Маскве- состоялось-аэ-совещение-директоров-аэ-мукомольных-заводов».

Свои национальные средства массовой информации есть у всех народностей. Они есть у татар, чувашей и бурят, у моих земляков-удмуртов и дагестанцев, у якут, калмыков и евреев. Русским своих национальных СМИ не положено! Почему? Потому что это имеет прямое отношение к духовному состоянию народа: владеющий информацией владеет ситуацией. Ситуация в РФ всегда должна находиться под контролем Системы.

Кстати, о духовном состоянии. Смешно сказать, но «патриархом» РПЦ является... мордвин. Интернациональный процент среди священничества РПЦ зашкаливает, этих всегда можно отличить по темно-дымчатым очкам, которые они носят даже во время литургии. Эти очки – признак времени, как кожаная куртка комиссаров, членов реввоенсоветов и гепеушников. Об этом глухо говорят, но громко уже боятся заявить. Потому что МП РПЦ давно заявила о себе, как об идеологическом отделе Системы. Защитой у этого идеологического отдела – разумеется, силы подавления. И уже не смешно читать, что министром внутренних дел РФ является... этнический татарин.

Русским в РФ запрещено иметь свои культурные центры, духовная и церковная жизнь задавлена «официальной» МП РПЦ. У русских нет государственной поддержки таких национально-культурных центров, а попытка создать на территории РФ вне-государственную Русскую Православную Автономную Церковь (РПАЦ) закончилась травлей клириков, провокациями, грязной клеветой и судебными фарсами, наконец, отнятием у верующих церквей, которые им достались в виде руин и которые они восстановили своими руками.

Между прочим, в этом разительная разница между РФ и настоящей старой доброй и справедливой самодержавной Россией, между русскими начала 21 века и, допустим, евреями начала 20 века. Последние получали от Русского правительства огромные субсидии и дотации на поддержку своих культурных и образовательных центров. За счет этого могли посылать своих детей учиться в Великобританию, Германию, Францию, Америку. Строили школы-ешивы, больницы, культурно-религиозные центры, ремесленные и высшие училища, различного рода музеи и общества. Устанавливали тесные связи с еврейскими общинами по всему миру.

У русских нет своих университетов и даже средних школ. Значит, нет науки и образования. До сих пор не написан даже типовой классический учебник по истории России, как нет такого учебника по русской литературе 20 века, учебники по русскому языку – это вообще полный ангидрит. Не потому ли я недавно встречаю такое заявление одной хорошей русской женщины из РФ: мы с мужем женаты только церковным браком, я его гражданская жена?

Я уже не говорю про желто-черно-белые монархические флаги вперемешку с красными, серпы-молоты на двуглавых орлах, двуглавые орлы на красных флагах, иконы и портреты св. новомученников Николая II и Его Семьи на фоне красных транспарантов. Такого дикого смешения старый русский эмигрант и в кошмарном сне не представил бы.

Остатки этнических русских в 21 веке – это разбитые семьи, алкоголизм, мертвящий совковый менталитет. Это население даже не второго, а третье-четвертого сорта. Оно не намного выше по своей ментальности тех же рабов в Древней Мессопотамии или пленников, которых за собой таскала кочевая татарская орда. Этим частично объясняется то, что и сегодня, в эпоху развиттия Интернета, высоких технологий и глобализации, русские на территории РФ остаются в информационной отключке, в полном невежестве о процессах в мире, в политической дезорганизации и моральном упадке.

И никакого выхода – там, на чужой, контролируемой не-русскими территории РФ!

Выход есть за пределами ИХ территории.

Здесь, на воле, мы становимся снова русскими. Это важно. Нас начинают уважать, так как мы научаемся уважать других. Нас принимают на работу, потому что мы, оказывается, умеем работать по-русски, с улыбочкой, с думанием, проскакивая промежуточные звенья, прямо к результату. За нами гоняются потенциальные женихи и невесты: все знают, что русский муж или жена – это стабильная семья.

Думаю, не ошибусь, если скажу, что эмиграция за иностранца – одна из самых популярных. В последние 10-12 лет сотни тысяч пост-советских граждан выбрали свою половину в далеких странах. Среди них есть этнические русские, хотя большей частью, как мне кажется, это все-таки русско-язычные. Иногда те же американцы доезжают, что им просунули не тот товар, но сделка уже проведена. Живи теперь, как можешь.

Господь в свое время свел меня как раз со старой эмиграцией, с теми русскими, что живет с неизуродованной генетикой. Но замечал не раз: если такой старый эмигрант начинает якшаться с советчиной, в нем, в его психике, начинаются необратимые процессы. Он становится таким же моральным уродом, духовно ущербным, а в конце концов, полностью потерянным человеком. Эти, еще вчера порядочные люди, сегодня провели «объединение церквей». Они вляпываются теперь в различные махинации, авантюры и мошенничества, а потом, прикрывшись американским (канадским, французским, испанским) паспортом и гражданством, стараются скрыться, забыть о том, что они натворили.

Знавал в свое время я одного такого. Назову его Олегом Игоревичем. Из хорошей семьи, отец – офицер, дед – царский генерал. Сам учился когда-то в русском кадетском корпусе во Франции. Потом стал инженером. Женился на достойной девушке. Тесть – священник. Жена, увы, покойная, по отзывам прихожан была кристальной души человеком. Безвременно скончалась в возрасте 53 лет, от рака. И вот тут-то с Олегом Игоревичем и начинаются метаморфозы.

Каким-то образом он знакомится с женщиной из СССР. Она начинает приходить с ним в церковь, чаще стоит позади всех, через темно-дымчатые очки оглядывает молящихся. В разговоры особо не вступает, но раз или два в трапезной громко вдруг возмущается: «Но разве мы виноваты, что родились в Советском Союзе? И разве там все одни воры и алкоголики? Мой отец был журналистом, писал на сельские темы, печатался и в «Сельской Жизни» и в других газетах. Знаете, сколько проблем на селе?» И Олег Игоревич в ее поддержку: «Россия будет возрождаться крестьянством. Село должно стать основой новой России...»

Я сидел, слушал и думал: мистер-месье Олег Игоревич, но что тебе известно о русской деревне? Бывал ты там наездами в 80-х и 90-х. И все больше по Московской области, да в пригородах Ленинграда. О каком крестьянстве ты ведешь речь, когда оно все уже люмпенизировано и погибло? Какая «новая Россия» тебе мерещится, когда вся пост-коммунистическая экономика основана на вывозе сырья: нефти, газа, леса? И тот лес валить не русским дают, а завозят то болгар, то шведов, то финнов.

Но на все незаданные мной вопросы Олег Игоревич ответил примерно месяц спустя. Прибыл на церковную службу с... медалью. Я как глянул, а по форме медалька – советская. Приблизился, присмотрелся – так и есть, советского образца, с объяснением подвига: «В память 850-летия Москвы». Новая жена Олега Игоревича тут как тут: «Нас принимал сам Лужков и Ресин. Вы знаете Ресина? Это настоящий московский вельможа, при царе он был бы боярином...»

Позже выяснилось, что собирал Олег Игоревич деньги для разных нужд пост-советской страны и сдавал их туда. Тысяч десять набрал – и медальку заслужил. Нужно ли говорить, что по поводу «объединения церквей» Олег Игоревич был самым рьяным в приходе сторонником Митр.Лавра (Шкурлы). Как передавали, Митр.Лавр даже у него в доме останавливался – к вящей гордости хозяина. Недавно встретил я общего знакомого. Он досказал мне историю: «А Олег Игоревич у нас в богадельне для престарелых. Жена его туда сдала. Дом отсудила – и сдала его. Так что ж поделать, человеку уже под восемьдесять, забываться начал. А у нее от первого брака двое детей...»

Не помогла медалька, получается.

Но есть и обратные примеры. Восхитительные случаи!

В 1998 году я учился в местном колледже, в Бруклине – решил дополнить свое достаточно приличное образование. В группе была 24-летняя женщина, Вероника. Вот ее рассказ. Приехала сюда по купленному и подложному вызову. Вышла замуж за брайтонского еврея из Киева. Родила сынишку. Развелась. Пошла учиться, вызвала в Америку свою мать. Мать с внуком сидит, Вероника утром на работу, по вечерам в колледж. Кое-как перебиваются. Иногда месяцами на знаменитых фуд-стэмпах живут. Так многие начинали. Хорошо, хоть фуд-стэмпы дают и мать впустили!

А потом Веронике повезло. Она встретила парня-американца. Из хорошей протестантской семьи, с правильными устоями. Вышла за него замуж – и перетащила в православие не только мужа, но и двух его сестер. Одна из сестер в свою очередь вышла замуж за украинца. Другая работает в организации, которая помогает православным в Боснии и Черногории. Вся семья, как американская часть, так и русско-украинская, не приняла «унию» РПЦЗ и МП РПЦ. Ходят теперь в один из приходов, воспротивившихся предательству.

Прошлым летом решили мы все вместе, я с моей женой, Вероника с ее мужем, пойти на балет. Конечно, это труппа Мариинского театра, выступавшая в Нью-Йорке – для нас с женой только питерский балет приемлем. В антракте Вероника выдала секрет: приобрели они дом, переехали из Бруклина. Муж ее, Ричард, пригласил на рюмку чая. Так как приглашение совпало с моими выходными, решил съездить. Думал, ну, домик на три спаленки, ну, лужайка перед домиком, открытая веранда, двор позади. Среднее американское счастье!

Переехал через Вашингтонский мост, через полчаса вкатил в пригород. Что-то показалось мне, что не туда заехал. Дома в пригороде – богачи только так живут. Мой электронный гид меня ведет: поверни налево, по Кленовой улице до Речной улицы, поверни направо, по Речной улице до переулка Шерлока Холмса, заверни направо еще раз, ты на месте! Глянул – глазам не верю: дом с беломраморными колоннами, въезд выложен красным кирпичом – как в старой доброй России, для шестерок лошадей цугом. Хозяева уже выходят, улыбаются, говорят, куда поставить машиненку мою. Во-от сюда, рядом с их тремя машинами. Вышла и немолодая, примерно моих лет, женщина, мать Вероники. Двух девочек, лет десяти и восьми, вывела. Спокойно улыбается, говорит: «Много слышала о вас, Н.Н. Вероника все уши прожужжала. Наконец, довелось свидеться! Просим в дом...» Девчоночки синими глазками в меня – ну, прямо, будто в милой Игре, в деревне моего детства, я снова. На них сарафаны, волосы в косички, на шейках простые веревочки с крестиками.

Когда уже не одну рюмку чая опрокинули с хозяином да вышли на высокий балкон – с мороженым в руках, Ричард и говорит:

-С этой женщиной привалила мне удача. Не могу понять, как это происходит. Но стали встречаться с Вероникой, и у меня все пошло на лад, все стало получаться. На работе повышение, прибавка жалованья. Стали доверять сложные проекты. Потом сделали начальником отдела. Двенадцать человек под моим началом. Жалованья еще больше. Работы конечно много и работа ответственная, но вот, купили дом, стали жить, как когда-то мечталось. Старший сын в университете учится, в Корнелль поступил.

А потом была кульминация, наверное, всей моей жизни в Америке. Потому что вернулись к столу, Вероника вынесла из соседней гостиной что-то в рамке. Говорит по-русски:

-Н.Н, вы наверное и не помните, но все началось с вас. Помните, мы сидели в перерыве между занятиями, и я спросила: как надо молиться? И вы на листке написали «Отче наш».

И показывает: белый листок в линейку, на нем моей рукой наша Молитва. Я уж и забыл давным-давно. Действительно, так и было. Не выбросила, оказывается, Вероника, тот листок. Аккуратно в рамочку вставила. История этой славной русско-американской семьи.

Конечно, эмиграция – это не сладкий пирог каждый день, с самого начала и до самой смерти. Всякое случается, жизнь как жизнь. Однако эти два случая доказывают то, во что мне всегда наши старики-эмигранты говорили: без Бога – не до порога, а с Богом – и в Америке жить можно.

Там же, в нашей когда-то прекрасной, но сегодня загаженной и убитой стране, жизни нет, потому что отвергли там Господа, не стало там благодати Его. Там нас казнят до того, как мы рождаемся. Там нас спаивают, втаптывают в грязь, уродуют наши судьбы Русским надо оттуда уезжать, чем быстрее тем лучше, чем в больших количествах, тем себе же легче. Не только и не столько физической гибели избегнем, но духовное спасение обретем. За тем мы в этот мир и пришли.

            Нью-Йорк

            Июль 2012

 

 

 

 

 

ПОЗДРАВЛЕНИЯ С 80-ЛЕТИЕМ

 

 

Юбилей  Г.М.  Солдатова.

8 Июл, 2012

8 июля свой юбилей (80 лет) отмечает Георгий Михайлович Солдатов, общественный и религиозный деятель Русского Зарубежья. Жизнь Георгия Михайловича многогранна и подобна книге. В ней можно отыскать массу интересных страниц, ставших историей на глазах самого автора. И какую бы страницу его жизни мы не открыли для чтения, все они наполнены любовью к Богу и России, и иллюстрированы примерами СЛУЖЕНИЯ и БОРЬБЫ.

Не имея возможности, в силу своих юных лет, продолжить Белую Борьбу с оружием в руках, Георгий Михайлович посвятил свою молодость работе с молодежью сначала в Германии, а позднее в США. Еще в Германии он стал инструктором Организации Российский Юных Разведчиков (ОРЮР). Переехав в США (г.Чикаго) он знакомиться с ветеранами Белой Борьбы – чинами Чикагского отделения Русского Обще-Воинского Союза (РОВС). Полковники А.Сахно-Устимович и Е. Янковский приняли молодого Юру Солдатова в свою воинскую семью, став для него не только старшими товарищами, но и воспитателями. Не будучи БЕЛЫМ по рождению, Георгий Михайлович стал БЕЛЫМ по духу. Принятый в РОВС при генерале А.А.фон Лампе, он и сегодня остается верен завету своего начальника: «Белыми мы должны быть до конца. Когда бы он не наступил и каким бы он ни был. Отбоя не было! Борьба продолжается!».

В Чикагском отделении РОВС Г.М.Солдатов исполнял должность «обер-офицера по особым поручениям» с подчинением начальнику Отделения полковнику А.Сахно-Устимовичу. Имея опыт скаут-разведческой работы, в 1960 году по поручению своего начальника, Георгий Михайлович вновь возвращается к работе с молодежью. Его трудами была создана Организация Российский Патриотических (слово «патриотических» со временем было заменено на «православных») Разведчиков (ОРПР) под покровительством РОВС, а позднее князя С.С.Белосельско-Белозерского и Чикагско-Детройтской епархии РПЦЗ.

Г.М. Солдатов был не только первым начальником ОРПР, но и на протяжении 20 лет редактором журнала ОРПР «Костер Разведчика».

Основателю РОВС генерал-лейтенанту, барону П.Н.Врангелю принадлежат несколько изречений, которые уместно напомнить в контексте разговора о Георгии Михайловиче. «Борьба за Россию еще не окончена. Она приняла лишь иные формы…». «Белая борьба – это воспитание десятков тысяч юношей – сынов будущей России – в осознании долга перед Родиной».

Г.М.Солдатов на разных этапах жизни находил свою форму борьбы за Россию. Молодость посвятив национальному воспитанию российского юношества. А последние десятилетия активно ведя информационную борьбу под знаменем ВЕРНОСТИ Христу, Белой Идеи и Исторической России.
Чины Русского Обще-Воинского Союза поздравляют своего товарища, члена Совета Старших чинов при Председателе РОВС Георгия Михайловича Солдатова с юбилеем и желают ему здравия, долголетия, крепости БЕЛОГО духа, новых свершений во славу Божию и в борьбы за Национальную Россию!

Председатель РОВС, капитан И.Б.Иванов,
Начальник 1 Отдела РОВС в России, поручик А.С.Терзов.

·                                                                          

 

 

Дорогой Юрий Михайлович!

С большим удовольствием поздравляю Вас с прекрасным юбилеем - 80-летием от рождения! Вы трудились во благо Христовой церкви, отдавали свой долг и свою любовь русскому народу, несли свой крест,- и Господь Вас не оставил Своею благодатию.

Всегда вспоминаю о Вас, Юрий Михайлович, с тёплым чувством. Что также даёт мне ощущение связанности с русским рассеянием. Но подлинно неоценимую помощь всем нам в поддержании связи оказывает Общество памяти митр.Антония (Храповицкого) и журнал "Верность", сейчас единственный в таком, объединительном, значении. Писал Вам об этом раньше, и сейчас также подчёркиваю. А рассеяние, или эмиграция, сейчас в не меньшей, а чуть ли не в большей степени характеризует положение действительно русских людей в своём бывшем отечестве: где их меньше и где труднее, в Зарубежье или в нынешней России?! Последнее время всё чаще задаюсь таким вопросом.

С праздником замечательного русского святого - преподобного Сергия Радонежского! Преподобне отче Сергие, моли Бога о нас!

Помощи Вам от Бога. Спаси Господи и помилуй!

Искренне Ваш

Михаил Елисеев

 

 

Приношу глубокую благодарность всем поздравившим меня с 80-летием и высказанным желанием в дальнейшем выпуска электронного журнала «Верность». Моя церковная деятельность является лишь выполнением моего долга, перед Архиереями которым я прислуживал, тем монашествующим и профессорам которые  дали мне возможность получить духовное образование в стенах Свято Троицкого монастыря, преподавателям Русской гимназии в Мюнхене и Белым воинам учившим меня любить Православную Церковь и Россию. Я уверен, что они одобряют мою деятельность по редактированию журнала, но заслуга за выпуск журнала в большей мере многочисленных корреспондентов присылающих свои статьи. Все они не согласились быть в административном подчинении МП,  видя ее непреклонное желание следовать по пути ересей.

Наша Русская Православная Церковь Заграницей сделала свое большое дело, сплачивая ряды переселенцев из Отечества после мировой и второй мировых войн, поднимала их дух на победу над темными силами зла,  ведя их по пути к Царствию Небесному. Верю что т.н. уния части РПЦЗ с МП Божье наказание нам за нерадение к Церкви, но это также испытание нашей веры и преданности Спасителю. Темные силы зла преследуют Церковь по прежнему в Отечестве и наша обязанность как прежде извещать о нарушении религиозной свободы, канонов Церкви и ухода от Учения Церкви. Благодарю Преосвященных Владык и друзей за Святые молитвы обо мне.

С благодарностью,  

Ваш во Христе

Георгий Солдатов

 

Москва

 

 

НАМ ПИШУТ

 

LETTER TO THE EDITOR

    Dear Mr. Editor-in-Chief,

Recently, several long forgotten documents were re-published on the church website belonging to Archbishop Vladimir (Tselischev) (http://www.roca-sobor.org/ru): the Determination made by the Synod of Bishops of the Russian Orthodox Church Outside of Russia (ROCOR) in 1986 in the matter of Archimandrite Anthony (Grabbe), the Determination of the same Synod in 1994 “deposing Bishop Valentine (Rusantsov),” and the last letter of Metropolitan Vitaly (Ustinov) to Bishop Gregory (Grabbe) in 1995.

I am an American citizen of Greek ancestry, and Orthodox by faith. For many years, I was a close associate and friend of Vladyka Anthony (Grabbe). I learned many things from him, and came to understand many things differently thanks to him, and I considered him to be one of my spiritual mentors. Among the things that we discussed were, of course, the events of 1985 and 1986, as a result of which, he left the ROCOR. I heard firsthand how the last True Orthodox Christians were gradually forced out of the ROCOR.

The Determination of the Synod of Bishops, as published on Archbishop Vladimir’s site, does not correspond to what actually was said at the Synod. However, it does correspond to the plans of those who took part in this show trial, where, with the help of lies, slander and malicious speculation, the accomplishments of Bishop Gregory (Grabbe), as well as  those of Archimandrite Anthony (Grabbe), were presented in a false light, with the aim of removing both of them from positions of influence in church matters.

You may be surprised by what I have just written, and respond by saying that in the Determination of the Synod of 1986, the name of Bishop Gregory (Grabbe) is not even mentioned. That is true. But that is only because this quote was excerpted from the real protocols. The real protocols of this Synod, are much longer. Many things from them have been left out. I know because I have read them myself.

For example, the quoted text says nothing about the arguments over the millions of dollars that Archimandrite Anthony won from the government of Israel for the ROCOR, as a result of a lawsuit that he brought against that country. Nor does it say anything about numerous other reports presented at that Synod, or other events that took place at that Synod. For example, the quoted text says nothing about Archbishop Seraphim (Ivanov) of Chicago and Detroit, who, in protest against the underhanded way in which Bishop Gregory and Archimandrite Anthony were being treated, stormed out of the meeting.

Here, on Archbishop Vladimir’s web site, these documents prove the moral corruption and disregard for the Canons shown by the highest ranking hierarchs of the ROCOR: Archbishop Anthony of Los Angeles (Sinkevich), Archbishop Laurus of Syracuse and Holy Trinity (Shkurla), and Bishop Hilarion of Manhattan (Kapral).

The Synod, after suspending Archimandrite Anthony from serving, required him to “immediately cease all activities, whether direct or indirect, in connection with the affairs of the Orthodox Palestine Society (OPS).” Then, they even went so far as to “call upon Archimandrite Antony to resign from his duties in the Russian Ecclesiastical Mission in Jerusalem and the Orthodox Palestine Society, and by their decree of January 21/February 3, relieved him from those very duties.”

But what right did the Synod of the ROCOR bishops have to interfere in the internal affairs of an independent Orthodox cultural and educational organization? What right did anyone in the Synod have to remove anyone from his duties in the Orthodox Palestine Society? This society, founded by the initiative of Tsar Alexander III, never belonged to the ROCOR, was never part of it, was never subject to the Synod, had its own charter, and lived by the rules of its Charter. There were individuals from the ROCOR who had served as members and as honorary members of the OPS, but there were also people from other Orthodox jurisdictions and even non-Christians who belonged to it. I know this because I and my brothers were members of the OPS for many years ourselves.

Archimandrite Anthony was accused of spending church money, including for personal use. But his accusers made no mention of the fact that all expenditures made by him were done with the written consent of the Synod of ROCOR! I spent a lot of time with Archimandrite and Bishop Antony, I learned a great deal from him and my Faith was buttressed because of his wisdom and knowledge, I knew him very well, I took care of him in whatever ways I could when he became bed-ridden and all others betrayed him. To this day I lament the loss of this deeply pious and much-suffering Bishop. I can confirm beyond any doubt that he was not at all the kind of person that the accusers are trying to portray. He always lived a very frugal life and he always had to be very careful with money because he never had much. The accusation of misusing Church money is simply an attempt to alter the facts. The accuser should know that it is a great injustice to falsely accuse anyone, especially a fellow clergyman who is already dead. Since dead men do not talk and they cannot defend themselves, as a matter of principle I decided to step forward to set some facts straight.

The private letter of Metropolitan Vitaly, which has yet again been exposed for all to see, and which goes beyond the bounds of church canon law, rather indicts Metropolitan Vitaly himself.

In recent years, we have often heard that Metropolitan Vitaly was the last keeper of the true Russian Orthodox tradition and of canonical integrity. But these documents, as made available to us, clearly refute this view.

From the very beginning of his tenure as Chief Hierarch, Metropolitan Vitaly fell under the influence of such people as the then recently appointed secretary of the Synod, Archbishop Laurus (Shkurla), Archbishop Antony (Sinkevich), Bishop Hilarion (Kapral), Bishop Mark (Arndt), and, although not listed in the documents, Archpriest Victor Potapov, who was a particular opponent of Bishop Gregory and Archimandrite Anthony. Where are all these people today? They all, except for the late Archbishop Anthony, worked assiduously for the unification of the ROCOR with the Russian Orthodox Church-Moscow Patriarchate (ROC-MP), but more correctly stated, implemented the non-canonical subordination of the ROCOR to the graceless Moscow Patriarchate.

The matter of Metropolitan Vitaly’s own removal from ecclesiastical authority, therefore, needs to be seen in a different light; he himself brought in the very people who would later turn out to be the ones to destroy the confessing ROCOR, and he completely alienated the only loyal people left in the Church. It is, therefore, no surprise that in the difficult days of 2001, he was left alone, betrayed by all the bishops and clergy, who preferred business as usual and personal benefits to the way of confessing the truth of Christ. During my many discussions with Bishop Anthony, he told me in no uncertain terms that Metropolitan Vitaly asked for his help after he was chased out of the synod building, but Bishop Antony refused. When I asked him why he came to him since ROCOR defrocked him, he said that whatever they did they over-reached beyond their jurisdiction, he was never given the chance to present his case, it was not according to Canon Law and it was done with other intentions in mind. That’s when he reached into his archives, pulled the attached letter and gave it to me. The rest I leave up to each reader to judge for himself.

The last bishop to resist the confessing ROCOR being turned into part of the Soviet church/mega-business conglomerate, to the end of the life, was Bishop Gregory (Grabbe). After him, the holy banner was picked up by his son, Bishop Anthony (Grabbe) and by Metropolitan Valentine (Rusantsov) of the Russian Orthodox Autonomous Church (ROAC). Today, it is in the hands of the bishops and clergy of the persecuted ROAC, and in particular, here in America, in the hands of Bishop Andrew (Maklakov).

I can only note with satisfaction that publications such as those made by Archbishop Vladimir (Tselischev) confirm my own findings with documentation.

                        Anthony Skevаs,

                        New York, USA

                        July 17/30, 2012

 


 

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ  

        Глубокоуважаемый Г-н Редактор!

Не так давно на церковном сайте Архиепископа Владимира (Целищева) http://www.roca-sobor.org/ru появились переопубликации давно забытых документов. Это Определение Архиерейского Синода РПЦЗ по делу Архимандрита Антония (Граббе) от 1986 года, Определение  того же Синода «о лишении сана еп. Валентина (Русанцова)» от 1994 года, Последнее письмо Митрополита Виталия (Устинова) Епископу Григорию (Граббе) от 1995 года.

Я, американский гражданин греческого происхождения и православного исповедания, долгое время непосредственно общался и дружил с Владыкой Антонием (Граббе). Я многому научился у него, многое понял благодаря ему и считаю его своим духовным наставником. Конечно, он рассказывал мне о событиях 1985-86 годов, в результате которых он вышел из РПЦЗ. Из первых уст я слышал, как удаляли последних истинно-православных из Церкви.

Определение Архиерейского Синода не соответствует тому, что действительно говорилось на заседании. Однако оно соответствует планам тех, кто участвоввал в этом шоу: используя ложь, клевету, злонамеренные домыслы нужно было представить в неверном свете труды Епископа Григория (Граббе) и тогда еще Архимандрита Антония (Граббе), а цель этого – отстранить их обоих от церковных дел.

Вы удивитесь и скажете, что в Определении Синода 1986 года имя Епископа Григория даже не упоминается. Да, это так. Потому что настоящие протоколы того Архиерейского Синода – это один текст, и я их читал. Определение же Синода – это совсем другой текст, в котором пропущено очень многое. Например, не оказалось там споров о миллионах долларов, отсуженных Архимандритом Антонием в пользу РПЦЗ у государства Израиль. Не нашлось в Определении места многим другим выступлением и событиям. В частности, не указано, что Архиеп. Серафим (Иванов) Чикагский и Детройтский в знак протеста против беззаконной расправы над Епископом Григорием и Архимандритом Антонием покинул заседание.

Здесь же, на сайте Архиепископа Владимира, перед нами документы, свидетельствующие о моральной нечистоплотности и попрании канонов высшими иерархами РПЦЗ: Архиепископом Лос-Анжелосским Антонием (Синкевичем),  Архиепископом Сиракузским и Троицким Лавром (Шкурла), Епископом Манхеттенским Иларионом (Капралом).

Так, Синод после запрещения Архимандрита Антония в служении требует от него «немедленно прекратить всякую деятельность, прямую или косвенную, в связи с делами Православного Палестинского общества». И даже более того, «Собор предложил о. Антонию подать в отставку от своих обязанностей в Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и в Православном Палестинском Обществе, и постановлением от 21 янв./3 февр. отстранил его от вышеуказанных обязанностей».

Но какое право имел Синод РПЦЗ вмешиваться в дела независимой православной культурно-образовательной организации? Какое право имели лица из Синода отстранять кого-либо от обязанностей в Православном Палестинском Обществе. Это Общество, созданное по инициативе Царя Александра III, никогда не принадлежало РПЦЗ, не было ее частью, не подчинялось ее Синоду, имело собственный Устав и жило по этому Уставу. В членах и почетных членах ППО были лица из РПЦЗ, но были также из других православных юрисдикций и вообще не-христиане. Я знаю это, так как был много лет членом ППО.

Обвиняется Архимандрит Антоний в тратах, в том числе на личные нужды, церковных денег. Но обвинители не упоминают того факта, что все расходы производились с письменного согласия Синода РПЦЗ.

Проведя много времени рядом с Архимандритом и затем Епископом Антонием, я многое познал и моя Вера только укрепилась благодаря его мудрости и проницательности.

Зная его очень хорошо, я помогал ему чем мог, когда он оказался прикованным к постели, тогда как все остальные предали и покинули его. До сего дня я жалею о потере этого в высшей степени благочестивого и тяжело страдавшего Епископа. И я подтверждаю, что вне всякого сомнения, он не был таким, каким пытаются изобразить его обвинители.

Он вел очень cкромный образ жизни, был очень щепетилен с деньгами, потому что у него никогда их не было много. Обвинения о незаконных растратах церковных денег является попыткой извратить факты. И тот, кто обвиняет, должен учитывать, как это безчестно возводить ложные обвинения на человека, а особенно на священнослужителя, который уже почил. Так как покойные говорить не могут и не могут защитить себя, я считаю делом чести выступить и восстановить факты, как они есть.

Частное письмо Митрополита Виталия, которое выставлено в очередной раз для всеобщего обозрения, и вовсе за пределами церковного канонического права, а вместе с тем этот документ свидетельствует о самом Митрополите Виталии.

В последнее время нередко приходилось слышать, что Митрополит Виталий был последним хранителем настоящей русской православной традиции и неповрежденной каноничности. Документы, представленные нам, со всей очевидностью опровергают эту точку зрения.

С самого начала своего первоиераршества Митрополит Виталий подпал под влияние таких, как ставший секретарем Синода Архиепископ Лавр (Шкурлa), Архиепископ Антоний (Синкевич), Епископ Иларион (Капрал), Епископ Марк (Арндт), а также не указанный в документах прот. Виктор Потапов, который особенно нападал на Владыку Григория и на Архимандрита Антония. Где сегодня все эти лица? Они все, кроме покойного Архиепископа Антония, много приложили усилий над объединением РПЦЗ с РПЦ МП, а точнее осуществили подчинение РПЦЗ неканоничной и безблагодатной Московской Патриархии.

История отстранения от церковной власти Митрополита Виталия тем самым приобретает особый оттенок: он сам приблизил к себе губителей Церкви-Исповедницы, он сам оттолкнул от себя единственно верных Церкви людей. Не вызывает поэтому удивления, что в трудные дни 2001 года он остался один, преданный всеми архиереями и почти всеми клириками, которые бизнес и личные выгоды предпочли пути исповедания Истины Христовой.

Я неоднократно обсуждал с Епископом Антонием те события и он определенно говорил мне, что Митрополит Виталий просил его о помощи, когда был изгнан из здания Синода. Епископ Антоний ему отказал.

Я спрашивал, почему Митрополит Виталий обращался к нему, лишенному сана именно Синодом РПЦЗ? Он  отвечал, что все совершенное ими было вне их церковной  компетенции, ему так и не дали возможности выступать по своему делу, что было нарушением канонического права. Это было произведено совершенно с другими целями. Именно тогда он обратился к своему архиву и извлекши письмо, дал мне его. Я предоставляю право читателям самим сделать выводы из этого письма. (Писмо помещено ниже)

Настоящим же последним архиереем, который до конца жизни сопротивлялся такому превращению зарубежной Церкви-Исповедницы в советскую церковь-бизнес был как раз Епископ Григорий (Граббе). Затем святую хоругвь подхватил его сын Епископ Антоний (Граббе) и Митрополит РПАЦ Валентин (Русанцов), а сегодня она в руках архиереев и всего клира гонимой Русской Православной Автономной Церкви, в частности, здесь, в Америке, - в руках Епископа Андрея (Маклакова).

Могу только с удовлетворением отметить, что публикации, подобные тем, что сделаны Архиепископом Владимиром (Целищевым), подтверждают мои выводы документально.

                        Энтони Скевас,

                        Нью-Йорк, США.

                        17/30 июля, 2012г.

* * *

 

* * *

+

Дорогой Юрий Михайлович, посылаю Вам несколько ссылок и статью о Трагедии на Кубани.  Складывается впечатление, что власть вознамерилась поэтапно и всеми  способами активно уничтожать  русский  народ.  А против тех, кто будет говорить   правду,   Путин  вдобавок  к  действующей  "русской"  282-й статье, отправляющей за решетку исключительно русских,  своевременно решил принять закон о клевете: ведь доказать правду через суд простому человеку у нас невозможно, поэтому сиди!
Я
  вчера  разговаривала с одним станичным атаманом с Кубани. Он сказал, что только что
они
   с   казаками  вернулись  из  Крымска,  куда  возили гуманитарную помощь,  собранную  собственными силами местных жителей. "Ты представить не возможешь, что там происходит,  это  ужас и ад! Погибло там огромное число народа, может, 10,  может  15 или 20 тысяч... Власти врут, что 171 человек погиб, чтобы меньше  платить  компенсаций.  Абакамку всю смыло, а там живет (жило!) несколько сот семей.  Смрад стоит в Крымске невыносимый. Водой смывало в ямы все  подряд:  животных,  птицу,  мусор  и  людей.  И все  это лежит в  перемешку!   Ткачев   врет,   что   это   только  дожди стали причиной гибели людей, 7-метровая волна от дождей  не  бывает,  каждый,  кто  здесь  живет, это понимает. У нас и сейчас  идет  дождь,  реки  несутся  с  гор,  потоки  сильные,  но это равномерно,  а  здесь  сразу,  за  несколько  минут  огромная  волна..
Неджавинское
  водохранилище  здесь  не  при  чем, это спустили воду из Краснодарского  водохранилища...". Может, в деталях он ошибается, но в главном  прав,  эта  трагедия  спровоцирована  властями. У них там дворцы   и   имения,   у  Гундяева  дворец под Геленджиком. Ведь давно известно, что свой дворец, то бишь рубашка, ближе к телу, а погибший народ кто считать будет?
Но народ наш, слава Богу, все еще живой: сколько людей приняли активное участие
  в  помощи  пострадавшим! Господь видит это и обязательно даст нам  освобождение  от  оккупационной  власти!  У  Путина  на  все века останется     имя     "УБИЙЦА"!  Народ  никогда  ему этого не простит и не забудет!  Через несколько дней после кубанской трагедии Путин ездил на
Украину
  (в очередной  раз  отдав соседнему государству, не спросив у народа, часть российской
земли), по пути
  встретился  с  байкерами  из Севастополя, обнимался с главным из них,   улыбаясь,   сфотографировался    с   подаренной ему майкой на память. Странно, что он не сделал "фотку на память" в Крымске с оставшимися  чудом в    живых    крымчанами,    на    фоне   утопленных  трупов стариков, женщин, детей  и разрушенных жилищ. Вот это было бы фото века! А он не догадался, высоко (запах!) пролетел  над  кричащим о помоще горем,  с любопытством взирая из окна вертолета.
Но если вы не забыли, то перед этой трагедией Путин был в Израиле и Палестине.
Сначала
   прикладывался  к  величайшим  христианским  святыням в Храме Гроба  Господня,  а  потом  пошел   (не   снимая   креста?)  к   Стене плача,   где  в  белой  кипе, как посвященный, молился  (кому?) вместе с хасидами.   Там   же,  беседуя  с раввинами, он дал обещание (опять же кому:  силам  ада? тем, кто распял Христа?) приложить все усилия, чтоб способствовать скорейшему восстановлению   Третьего   храма.   А   как   известно,  когда  будет восстановлен  храм  Соломона, придет Антихрист и воссядет на престоле. М.б.,  они  его  услышали  и   эта  трагедия  на  Кубани  - уже начало выполнения его обещания?.. А что же он еще там наобещал?...
О
   Гундяеве   прочитаете  в приводимой статье. Построен действительно роскошный, царский  дворец, к которому пристроен купол, чтобы он как-то напоминал церковное  здание.  Причем  построен  в  реликтовых  лесах, за вырубку которых  никто не ответил! Почему-то Гундяев тоже не полетел на место русской  трагедии,  чтобы молитвенно поддержать тех, кто ее до сих пор переживает... Поражает здесь одно: почему православные из МП  справедливо   обличая   кощщунниц  в  ХХС,  так бережно относятся  к этому волку, кощуннику,  экуменисту и сребролюбцу? Только диву даешься их раздвоенной совести... 

     Храни Вас Господь,  Ваша В.Д. Сологуб

 

 

Общине и настоятелю храма в честь Покрова Божией Матери протоиерею Василию Демченко  (г. Малин Житомирской области, Украина).

Братья и сестры!

Мы, члены Вознесенского прихода РПЦЗ (г. Барнаул, РФ), решили написать Вам письмо, чтобы выразить Вам своё сочувствие и поддержку в связи с событиями, развернувшимися вокруг Вашего храма. Конкретной информации немного, но достаточно, чтобы понять ситуацию в общих чертах. Она всегда одинаковая, что наша, что ваша. Чуть больше года назад мы таким же образом потеряли и наш храм захват, которого
  сергианами происходил в нарушение не только духовных, нравственных и моральных норм, но и в нарушении ныне действующего российского законодательства.

Суд и прокуратура Российской Федерации защищали и будут защищать интересы РПЦ МП, но крайне удивительно, что такое же беззаконие может твориться и на территории братского независимого государства. Вы сами понимаете, что ни право, ни мораль в МП не имеют значения и, поэтому думаем, что исход зависит от вашей стойкости и долготерпения. Надеемся, что ситуация в вашем государстве пока еще не такова как в России, где МП и олигархический чекистский режим слились в братских объятьях.

С нашей стороны, как и от всей Русской Православной Зарубежной Церкви, возносятся молитвы к Престолу Божьему, чтобы Господь Иисус Христос явил Свою милость и подал вам благодатную помощь.

С любовью во Христе

Свято-Вознесенская община г.Барнаул, России.

 

* * *

 

 

ОБРАЩЕНИЕ К ЭМИГРАЦИИ:

ПОРА ВИДЕТЬ ПРАВДУ

Иные мои собеседники считают, что с продлением власти Путина наступит новая эра возрождения России. Но нужно понять, что это не новый, а продолжающийся период нашей истории,  пост-ельцинский. И от этого неосоветского периода ничего положительного ожидать не следует: Путин лишь продолжает (теперь снова официально) свою неосоветскую диктатуру.

В нашей истории был не один тяжелый период: татарское иго, смутное время, большевицкая оккупация… Но из первых двух Россия восстала еще сильнее. Сильнее она должна бы восстать и после третьего нашествия иноплеменников.

Увы, наследники Советского Союза Путин, Гундяев и все другие олигархи обокравшие наш народ, разбазарившие национальное достояние, хотят построить новую Россию не на нашей тысячелетней традиции, а на условиях удобных для их собственного благосостояния.

Их чисто большевицкое отношение к нелюбимой ими родине определяет их политику: народ беднеет, а олигархи дальше обогащаются.

Наше население превращают в быдло, уродливо копирующее западную моду. К радости, можно отметить, что не все поддаются этому процессу. Есть люди, понимающие куда надо идти. А надо идти к следующим целям:

Наследники большевиков должны отречься от своего прошлого, покаяться в нём.

От олигархов следует отобрать украденное народное имущество; всех преступников судить и наказать.

Советские эмблемы и наименования должны быть уничтожены. Мавзолей, где хранится консерв из Ильича на Красной Площади, надо превратить в музей большевицкой иноземной оккупации. И там наглядно должны быть представлены такие советские «достижения» как искусственный голод, сталинские чистки, бессмысленное истребление молодых русских солдат маршалом Жуковым и так далее.

Из стен Кремля будут выброшены трупные останки советских деятелей.

Все красные звезды должны наконец быть заменены двуглавыми орлами. В московской метро советскую символику надо замазать дёгтем.

Восстановить Русскую Православную Церковь предприняв следующие шаги:

Рассмотрение деятельности иерархов Московской Патриархии и немедленное удаление непорядочных.

Покаяние в сергианстве.

Прекращение участия в Мировом Совете Церквей – полное отречение от экуменизма.

Возрожденная Русская Православная Церковь предает в Москве проклятию Ленина, Сталина, Жукова и иже сними.

Необходимы полные меры, а не полумеры. Вот например в нынешнем гимне РФ слова изменены, а проклятая мелодия «Союза нерушимых» остается в силе.

Если я предложу заменить его на «Боже Царя храни», мне возразят, что Царя нет. Но тогда, временно, поскольку главной религией России является православие, можно заменить мерзкую сталинскую мелодию на молитву «Спаси Господи люди Твоя». Не было бы сие началом возрождения Российской Православной Империи?

Однако надеяться на это мало – будем действовать! Мы, русские патриоты, не ставшие советским быдлом, любящие свою родину и её тысячелетнюю традицию, должны объединиться в общее национальное движение, которое и сможет привести к возрождению Российской Империи.

Мы русские – с нами Бог!

Димитрий Веймарн

Председатель Высшего Монархического Советa

 

 

 

Русский Православный Детский Лагерь в Спасо-Преображенском Скиту

В воскресенье 2/15 июля в день парздника Положения честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне закончил работу Православный детский лагерь в Спасо-Пребраженском скиту города Мансонвилля, Канада. Это был уже четвертый сезон лагеря и, как и прежние сезоны, он во многом был похож на предыдущие, но многим и разнился.

Лагерь посетили дети прихожан РПЦЗ из Монреаля, Торонто, Шербрука, Эдмонтона, Оттавы и Нью-Йорка. В большинстве своем дети были в нашем лагере уже не первый раз, однако были и новички, которых приняли тепло и с любовью.

Как и в прежние годы в лагере безвозмездно трудились миряне и священство прихода Преподобного Серафима Саровского из Монреаля. Особенно необходимо выделить мирян, не имеющих своих собственных детей. Эти добрые люди, жертвуя своими отпусками (в Канаде гарантированный отпуск 2 недели), безвозмездно трудились на ниве Христовой, заботясь о подрастающем поколении православных христиан.

Во время лагеря в скиту состоялись несколько богослужений: архиепископ Владимир служил воскресную литургию, а также в праздник Св. Первоверховных Апостолов Петра и Павла. Также, в скиту служили иереи Андрей Ломов и Игорь Грицышин из Монреаля и иерей Кирилл Бартошевич из Saint-Paul, Миннеаполис. Помимо служб, священство провело с детьми несколько бесед и занятий по Закону Божию. В частности, владыка Владимир провел несколько занятий со старшей и младшей группами.

Все дети остались довольны своим пребыванием в лагере.

Дай Господь всем нашим детям вырости достойными христианами, а их родителям дай Бог сил способствовать этому во всем.

                                                                                            Дирекция Православного детского лагеря

 

 

===============================================================================================

1948 - 2012

" Н А Ш А    С Т Р А Н А "

Основана 18 сентября 1948 г. И.Л. Солоневичем. Издательница: Лидия де Кандия. Редактор: Николай Леонидович Казанцев.     9195 Collins Ave. Apt. 812, Surfside, FL. 33154, USA  Tel: (305) 322-7053

Электронная версия "Нашей Страны" www.nashastrana.info

Просим выписывать чеки на имя редактора с заметкой "for deposit only"  Денежные переводы на: Bank of America, 5350 W. Flagler St. Miami, FL. 33134, USA. Account: 898018536040. Routing: 063000047.

Цена годовой подписки: В Аргентине - 100 песо,  Европе 55  евро, Австралии - 80 долл. Канаде - 70  долл. США - 65 ам. долл. Выписывать чеки на имя:Nicolas Kasanzew, for deposit only.

===============================================================================================

ВЕРНОСТЬ (FIDELITY)  Церковно-общественное издание    

   “Общества Ревнителей Памяти Блаженнейшего Митрополита Антония (Храповицкого)”.

      Председатель “Общества” и главный редактор: проф. Г.М. СолдатовТехнический редактор: А. Е. Солдатова

      President of The Blessed Metropolitan Anthony (Khrapovitsky) Memorial Society and  Editor in-Chief: Prof. G.M. Soldatow

     Сноситься с редакцией можно по е-почте:  GeorgeSoldatow@Yahoo.com  или 

      The Metropolitan Anthony Society,  3217-32nd Ave. NE, St. Anthony Village,  MN 55418, USA

      Secretary/Treasurer: Mr. Valentin  Wladimirovich Scheglovski, P.O. BOX 27658, Golden Valley, MN 55427-0658, USA

      Список членов Правления Общества и Представителей находится на главной странице под: Contact

      To see the Board of Directors and Representatives of the Society , go to www.metanthonymemorial.org and click on  Contact

      Please send your membership application to: Просьба посылать заявления о вступлении в Общество:  

      Treasurer/ Казначей: Mr. Valentin  Wladimirovich Scheglovski, P.O. BOX 27658, Golden Valley, MN 55427-0658, USA

      При перепечатке ссылка на “Верность” ОБЯЗАТЕЛЬНА © FIDELITY    

     Пожалуйста, присылайте ваши материалы. Не принятые к печати материалы не возвращаются. 

 Нам необходимо найти людей желающих делать для Верности переводы  с русского  на  английский,  испанский, французский,  немецкий   и  португальский  языки.  

Мнения авторов не обязательно выражают мнение редакции.   Редакция оставляет за собой право  редактировать, сокращать публикуемые материалы.   Мы нуждаемся в вашей духовной и финансовой  поддержке.     

Any view, claim, or opinion contained in an article are those of its author and do not necessarily represent those of the Blessed Metr. Anthony Memorial Society or the editorial board of its publication, “Fidelity.”

===========================================================================

ОБЩЕСТВО БЛАЖЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА АНТОНИЯ

По-прежнему ведет свою деятельность и продолжает издавать электронный вестник «Верность» исключительно за счет членских взносов и пожертвований единомышленников по борьбе против присоединения РПЦЗ к псевдоцеркви--Московской Патриархии. Мы обращаемся кo всем сочувствующим с предложением записаться в члены «Общества» или сделать пожертвование, а уже ставшим членам «Общества» напоминаем o возобновлении своих членских взносов за  2006 год. 

Секретарь-казначей «Общества»   В.В. Щегловский

The Blessed Metropolitan Anthony Society published in the past, and will continue to publish the reasons why we can not accept at the present time a "unia" with the MP. Other publications are doing the same, for example the Russian language newspaper "Nasha Strana" www.nashastrana.info (N.L. Kasanzew, Ed.)  and on the Internet "Sapadno-Evropeyskyy Viestnik" http://www.karlovtchanin.eu,  (Rev.Protodeacon Dr. Herman-Ivanoff Trinadtzaty, Ed.).  There is a considerably large group of supporters against a union with the MP; and our Society  has representatives in many countries around the world including the RF and the Ukraine. We are grateful for the correspondence and donations from many people that arrive daily.  With this support, we can continue to demand that the Church leadership follow  the Holy Canons and Teachings of the Orthodox Church. 

===========================================================================================================================================================================================

                                                      

БЛАНК О ВСТУПЛЕНИИ - MEMBERSHIP APPLICATION

ОБЩЕСТВО РЕВНИТЕЛЕЙ ПАМЯТИ БЛАЖЕННЕЙШЕГО

МИТРОПОЛИТА АНТОНИЯ (ХРАПОВИЦКОГО)

THE BLESSED METROPOLITAN ANTHONY MEMORIAL SOCIETY

     Желаю вступить в члены общества. Мой годовой членский взнос в размере $ 25

с семьи прилагаю. Учащиеся платят $ 10. Сумма членского взноса относится только к жителям США, Канады и Австралии, остальные платят сколько могут.

  (Более крупные суммы на почтовые, типографские и другие расходы принимаются с благодарностью.)