ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 196 - 2014

AUGUST/  АВГУСТ 1

 

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Заявление Епархиального Собрания Южно-Российской Епархии  Русской Православной Церкви Заграницей по поводу войны в Новороссии

2.  Ценность России, Святой Руси, Москвы как "Третьего Рима"- это Предание Церкви. Кирилл ФРОЛОВ

3. ОБРАЩЕНИЕ ПЕРВОИЕРАРХА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ МИТРОПОЛИТА АГАФАНГЕЛА К ДУХОВЕНСТВУ И МИРЯНАМ

4. RUSSIA, PUTIN AND CHRISTIAN VALUES,  Vladimir Moss 

5.  ПРОКЛЯТИЕ ВЕЧНЫМ ОГНЕМ. Валентина Сологуб

6.  УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 3. Гражданская война. Дмитрий Калихман. (Продолжение см. Верность № 195)

7. КАК ЧАСТО ВИДИМ МЫ ПРОРОКОВ. Елена Семёнова

8.  ДЕЛЕНИЕ НЕ УБИТОГО МЕДВЕДЯ!

9.  «РУССКИМИ ЛЮДЬМИ МЫ ОСТАВАЛИСЬ И В ЛАГЕРЯХ». Памяти К.Д. Вор Елена Семёнова

10.  ПАДЕНИЕ  ПАТРИАРХА  ИЛИ  БИЙСКИЕ  ПРОГУЛКИ  С   АГАСФЕРОМ Глава  5  и    Евгений  Королёв        © Copyright.  (Продолжение,  смотрите в номере 193, 194, 195)                    

11. «СУВЕРЕННАЯ МОНАРХИЯ – ПРЕЕМСТВЕННАЯ ПО ДОВЕРЕННОСТИ». Стоит ли  строить «пирамиду» демократии?  Владимир Гарматюк 

12. КАТОЛИЦИЗМ ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ. Георгий  Солдатов

 

 

 
 

Заявление Епархиального Собрания Южно-Российской Епархии  Русской Православной Церкви Заграницей по поводу войны в Новороссии

          Когда разделялась территория, составлявшая  историческое тело Российской Империи, на советские республики и автономии, тогда уже обозначался подрыв единства русского народа. На развалинах СССР образовались независимые Российская Федерация, Украина и Беларусь... Внешние и внутренние силы зла добились значительных успехов в духовно-идеологической войне по искоренению из умов людей русского самосознания. Тяжелее всего оказалась ситуация на Украине, где насильственное   отторжение от  русских корней шло полным ходом еще со времени первой мировой войны и революции, пока, наконец не привело к кризису 2013-2014 годов. 
            
В идейно-духовном отношении Украина решала не столько, с кем ей выгодно быть политически и экономически, сколько с кем она желает связать свой дальнейший исторический и духовный путь: с Великороссией или с Западом. Киевский Майдан и стоящее за ним политическое большинство ответили на этот вопрос, подписав рукой своего новоизбранного президента соглашение с Евросоюзом. Сделали свой выбор и люди на той территории Украины, которая исторически называлась Новороссией. События в Луганске и Донецке, Харькове и Одессе показали, что в большинстве своем жители этих областей считают себя русскими и хотят или войти в состав России, или стать частью русского мира.
         Украинская власть, при подстрекательстве  американских политиков, развязала против них настоящую войну, с применением регулярной армии, боевой авиации и систем тяжёлого вооружения. Льётся кровь, массово гибнут мирные люди, разрушаются города и сёла. Из уст украинских официальных лиц слышаться речи о войне против Православия и чудовищных планах по «зачистке» восточных областей от «нелояльного» населения и насильственном перемещении его на другие украинские территории.  
         Принимая все это во внимание, мы участники Епархиального Собрания Южно-Российской епархии РПЦЗ, представители канонической, законной Русской  Церкви не можем безучастно взирать на это. Прежде всего, мы должны засвидетельствовать, что многие беды нашего времени, в том числе нынешнее ужасающее положение дел на Украине и, главным образом, в Новороссии, являются следствием крушения православной российской государственности, убийства Помазанника Божия Государя Николая II и его Семьи, массового истребления большевиками православного русского народа, насаждения безбожия и искажения русской истории. Нераскаянный народный грех нарушения присяги Царю, попустительство его убиению, сочувствие революции, которая была целиком направлена против Православия и русского народа,  привели к тому, что Богом была попущена откровенно сатанинская власть. Одним из её преступных деяний стало отторжение от Великороссии земель к искусственно образованной Украине и их украинизация. Сталин в своём докладе Xсъезду РКП(б) в 1921 г. вполне откровенно писал: «... Недавно еще говорилось, что украинская республика и украинская национальность — выдумка немцев. Между тем ясно, что украинская национальность существует, и развитие ее культуры составляет обязанность коммунистов. Нельзя идти против истории. Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы»
         Между тем, совершенно ясно, что название «русские» не есть собственность одних великороссов. Русскими в одинаковой степени являются православные малороссы, белорусы, и русины Закарпатья. Мы все имеем своим истоком Киевскую Русь, мы все принадлежим к древу православного народа, принявшего Крещение по повелению равноапостольного Великого Князя Владимира. Наконец, мы все исторически связаны идеей общей русской государственности во главе с Помазанником Божиим. Эту идею практически осуществляли наши Государи, начиная с Князя Владимира и Великих Князей Киевских, продолжая Московскими Царями и Российскими Императорами. И эту идею поддерживала и берегла Русская Церковь в лице своих Митрополитов, а затем Патриархов. Мысли о самостоятельной украинской нации и государственности, совершенно отличной от русской - есть бесовский обман. Он реализовался усилиями людей враждебных Православию, имел и имеет громадную поддержку всех исторических, геополитических врагов русского народа, будь то правители Австро-Венгрии, Германии и Польши или же США и Великобритании. Оплотом, главной питательной средой украинства является униатская Галиция, Западная Украина, которые являясь этнически далеко не русскими, насильственно навязывают всей Малороссии русофобию с помощью олигархов, привязанных капиталами к  Западу. А потому по сути своей идея украинства, так же как и уния с католицизмом, является  продуктом симбиоза  русофобства  и иудиного предательства! Это есть  предательство веры, предательство предков, проливавших за неё кровь, предательство Святой Руси и дела равноапостольного Князя Владимира.     
        Последствием такого предательства может быть только анафема, проклятие и отлучение от Пресвятой Троицы в сем веке и в будущем. Именно так идеология украинства вне единства с Россией выглядит в свете Постановлений Великих Земских и Церковных  Соборов - Московского 1613 года и Переяславского 1654 года. Несомненно, что проклятия Великих Соборов не могут не касаться тех, кто теперь с оружием в руках воюет против русского единства, против своих  братьев по крови, желающих строить на землях Новороссии традиционную русскую государственность, на политических лидеров Украинского государства, развязавших эту войну! 
            
Вместе с осуждением русофобии мы не осуждаем национализм  со здоровым чувством любви к своему народу и национально-освободительные движения, но осуждаем радикальный нацизм, как теорию обожествляющую нацию и как человеконенавистническую практику унижения, порабощения и даже истребления представителей других народов, только в силу их национальной принадлежности.     
            
Обращаясь к православным великороссам и малороссам на Украине, мы хотим сказать, честь и хвала тем из вас, кто нашёл в себе мужество бороться за русское единство, за идею Православно-Монархического строительства против нацизма и воинствующего украинства. Да пошлет Вам Бог силы, мужества и стойкости  в вашем правом деле! 
         Жителям Новороссии, её героям,  мы, конечно, желаем победы в войне! Дай Боже, за жертвенное стояние ваше против сил мирового зла,  освобождение не только Донецку и Луганску, но  всей Новороссии и  Киеву!  Желаем вам построить русскую государственность на лучших, нравственно и духовно здоровых основаниях. Для осуществления этого необходимо помнить, что победа даётся Богом. Во времена грозных испытаний и вражеских нашествий защитники Руси, главным образом, возлагали свои надежды на Бога, Пресвятую Богородицу и святых. И их вера побеждала, даже и тогда, когда положение казалось вовсе безнадёжным. Официальная Церковь - Московская патриархия, не способна быть для патриотических сил оплотом веры, она или  безмолвствует, или ограничивается расплывчатыми призывами к миру. И не удивительно, поскольку, будучи сергианским новообразованием 1927 года, всегда прислуживала антихристианству - то коммунизму, то демократии, то экуменической толерантности. Самоотверженность некоторых рядовых священников, оказывающих помощь ополчению, увы, остаётся лишь их личным подвижничеством, которое не в силах изменить духовную природу самой Московской патриархии. Ибо она — не есть Церковь Христова, но подделка под Церковь и обман. Ещё в 1990 году она с лёгкостью пожертвовала русским церковным единством в угоду русофобской политике, образовав самостоятельные Украинскую и Белорусскую православные церкви. А совсем недавно подписала через главу своей дочерней структуры, Украинской  православной церкви, Владимира (Сабодана) обращение, в котором, вместе с униатами, иудеями и лютеранами, приветствовала процесс вхождения Украины в Евросоюз.  
         Поэтому не ждите помощи от предателей и сильных мира сего, контролируемых  мировой закулисой. Решающая помощь подается  свыше, от Христа - Царя царствующих! Южно-Российская епархия РПЦЗ, наследница Царской Церкви приветствует  те ваши знамена , на  которых  изображён Крест, нерукотворный образ Спасителя с надписью «За Веру, Царя и Святую Триединую Русь». За это, воистину, стоит сражаться! Будьте благословенны в таком своём стремлении!
         Вам, граждане России, мы тоже адресуем свой призыв: помогите сражающейся, истекающей кровью Новороссии и прежде всего молитвой! Нельзя тешить себя тем, что война, развязанная бандеровцами и их западными вдохновителями, нас  не касается. Эта война ведётся против России и против русского народа. Бог посылает нам эти испытания, чтобы в очередной раз отрезвить русский народ, показать ему, что увлечение Западом пагубно и богопротивно. Если Божий урок снова не пойдёт впрок, как бы не случилось чего хуже. Мы все знаем, как была наказана Богом Россия за увлечение всем западным в 1812 году и в последующие времена. Нас и теперь, если будет попущено свыше, будут убивать просто потому, что мы русские, что мы принципиально не были и никогда не будем с Западом духовно. Ибо мы стремимся к правде Божией, ко Христу, и к  такому устроению своего земного общества, где во главу угла будет положен вечный и непреложный Божий Закон! 

Принято участниками Епархиального Собрания Южно-Российской епархии РПЦЗ  единогласно.
                                              Алексей Терзов

 

 

 

Ценность России, Святой Руси, Москвы как "Третьего Рима"- это Предание Церкви.

Доказательства. Стихиры праздника всех русских святых, жития святых, например, св. князя Андрея Боголюбского. Историософская концепция Москвы как "Третьего Рима" стала частью Предания Церкви как документ Константинопольского Патриархата по установлению Московского Многие святые вообще выступали против "украинства", которое является плодом униатской геополитики создания Украины как антиРоссии, плода предательства православного русского мира. Пример- письма униатского митрополита Андрея Шептицкого австрийскому императору Францу Иосифу с обоснованием Украины как формы политического и геполитического униатства.

Мне хотелось бы сказать о св. Новомучениках в контексте одного из главных вопросов Русской Церкви - украинского. Как относились Святые Новомученики к идее украинской автокефалии, ведь мнение последних, самых близких к нам святых, важно в наибольшей степени.

Как известно, большевики поддерживали насильственную украинизацию, особенно на территории Донбасса и Новороссии (огромное пространство от Екатеринослава до Тирасполя), которую большевики в борьбе с "великорусским шовинизмом" передали УССР. Большевики активно поддерживали украинский автокефалистский раскол, им было необходимо полностью уничтожить Русскую Православную Церковь. И святой Патриарх Тихон ликвидирует автономию, данную Украинской Церкви Всероссийским Поместным Собором 1917-18 г.г. Св. Тихон устанавливает Патриарший экзархат на Украине.

Мы можем определенно утверждать, что большинство, то есть Собор Новомучеников, были категорически против отделения Киевской митрополии Русской Церкви. Это Владыки Никодим (Кротков), Константин (Льяков), Михаил (Ермаков), Онуфрий (Гагалюк), Анатолий (Грисюк), священномученик Роман (Медведь) и многие, многие другие. ИХ жития собраны в книге протоиерея Николая Доненко "Наследники Царства" (Симферополь, 2000 г.).

Приведем свидетельство о священномученике архиепископе Херсонском Прокопии Титове.

На допросе в НКВД на вопрос "Как вы относитесь к дореволюционной России" он ответил следующее:

"Я националист и люблю Россию. Я люблю Россию в том виде, в каком она существовала до революции, с ее мощью величием, с ее необъятностью, с ее завоеваниями. Происшедшее после революции дробление России и, в частности, выделение Украины, Белоруссии и т.д. я рассматриваю как явление политического упадка, тем более печального, что для этого дробления нет никаких оснований. Украинцы и русские всегда составляли единое целое. Украинцы и русские один народ, одна нация, и выделять Украину в какой бы то ни было форме из общего целого нет никаких оснований" (Цит. соч., стр. 273).

Первая жертва большевиков-митрополит Киевский Владимир (Богоявленский). Перед тем как его убили большевики, его травила братия Киево-Печерской Лавры во главе с еп. Алексием (Дородницыным), распропагандированная автокефалистами.

Наш современник митрополит Ташкентский Владимир (Иким) так описал страдания и смерть священномученика митрополита Владимира:

"В Киеве автокефалисты приняли законного архипастыря в штыки. Церковная Рада потребовала, чтобы святитель Владимир - ни к чему людина, как его называли раскольники, - покинул украинскую столицу в течение суток. Но святой митрополит отказался подчиняться беззаконникам. Так началось стояние святителя Владимира за православную Киевскую Русь.

В атмосфере травли, окруженный ненавистью, святой митрополит с терпением и лаской пытался вразумить заблудших. Ему уже угрожали смертью, и он понимал, что это не пустые слова. Но как и всю жизнь свою, так и мучительные месяцы в революционном Киеве святитель Владимир провел всецело предавшись воле Божией. Я никого и ничего не боюсь, - заявлял он в ту пору, приближавшую его к славе святых страстотерпцев, о которых говорит он в своих творениях:

«Мы просим, чтобы воля Божия и насельниками земли осуществлялась так же, как и насельниками Неба, так же полно и беспрекословно, так же непрестанно и добровольно, с таким же подданным детским сердцем, которое исполняет волю Бога, не спрашивая, почему это нужно, а исполняет только потому, что это воля Бога...

Последователи Христовы всякое поношение и гонение за имя Его почитают честью для себя. Они благодушно и с радостью переносят всякие нужды и лишения, лишения не только имущества и благ земных, но и самой жизни. Они благодушествуют и ликуют среди своих мучителей, которые подвергают их пыткам и убивают. Кровь Распятого Христа и их мученическая кровь делаются семенем Его Церкви.

Святой равноапостольный великий князь Владимир просветил святой верой диких язычников. Отстаивая Православие в России там, где оно началось, в городе своего Небесного покровителя, святой митрополит Владимир противостал врагу гораздо более жестокому, чем языческое невежество. Идол национальной идеи, подобно древним Молоху и Ваалу, требовал кровавых жертвоприношений.

Однажды в покои святителя Владимира в Киево-Печерской лавре ночью явился член Церковной Рады иерей Фоменко вместе с каким-то человеком в военной форме и начал льстиво предлагать ему сан "Патриарха всея Украины". Святитель отклонил фальшивую "честь" сделаться раскольничьим первоиерархом. Тогда ночные посетители сменили тон и, угрожая оружием, потребовали выдачи ста тысяч рублей из церковных средств. Чтобы избавиться от "идейных" бандитов, митрополит вынужден был обратиться к братии лавры. На этот раз иноки вступились за своего архипастыря. Увы! Вскоре их ревность была разъедена националистической пропагандой.

Глава раскольников архиепископ Алексий вселился в лавру и повел среди монахов-украинцев "национально-автокефальную" агитацию. Этот злой посев принес плоды: некоторые из братии стали недоброжелательно смотреть на святителя Владимира, грубить и всячески досаждать ему. Остальные не находили в себе мужества пресечь подобные выходки. В стенах монастыря, коего он, как все архипастыри Киевской митрополии, являлся настоятелем, святитель Владимир остался в одиночестве».

В январе 1918 года в Киеве по благословению Святейшего Патриарха Тихона был созван законный Всеукраинский Церковный Собор. При голосовании вопроса об автокефалии члены Собора 150 голосами против 60 отвергли националистические притязания. Если бы время было мирным, вопрос был бы исчерпан. Но на Украине полыхало пламя гражданской войны.

23 января 1918 года революционные войска, составленные из большевиков, левых эсеров и анархистов, ворвались в Киев. Еще при штурме города революционеры обстреливали из пушек монастыри и храмы. После взятия Киева начался безудержный разбой, причем революционные банды поделили между собой городские районы. Киево-Печерская лавра досталась "на поток и разграбление" анархистам.

(Показательно, что палачами первомученика Русской Церкви XX века, святителя Владимира, явились не большевики, которых ныне представляют единственными виновниками революционного кошмара, а анархисты. Партия анархистов, выставляемая романтическими "народными повстанцами", сейчас снова вышла на политическую арену, издает свою газету, ведет пропаганду. Между тем в программе анархистов, с ее лозунгом "Анархия - мать порядка", содержался призыв к крайнему произволу и вседозволенности и более явственно, чем у большевиков, проступала демоническая разрушительная сущность. В российском обществе был представлен широчайший спектр революционных партий, и все они были в той или иной степени заражены безбожием и нацеливались на свержение православной монархии. Представители этих более умеренных, чем большевики, но также преступных течений затем заняли очень видное место в безоглядно восхваляемом ныне Белом движении, а потом оказались в эмиграции. Там же очутились и многие украинские националисты - настоящие убийцы святого Владимира, митрополита Киевского, тогда как бандиты-анархисты явились только его палачами. Вот что нужно понимать, чтобы с должной осторожностью относиться к церковным и политическим веяниям, как исходящим из-за рубежа, так и возрождающимся в современной России).

Киево-Печерскую обитель стал навещать отряд анархистов из пяти человек во главе с комиссаром в кожаной куртке и матросской бескозырке. (Матросская "братва", эта "гвардия революции", в начале всероссийского мятежа принадлежала по большей части к анархистам.) Посетители ели в лаврской трапезной. Комиссар остался недоволен поданным на стол черным хлебом и бросил его на пол с криком: "Разве я свинья, чтобы есть такой хлеб?" Таковы были барские замашки "борца за народное счастье". Инок-трапезарь отвечал: "У нас, господа, лучшего хлеба нет, какой нам дают, тот мы и подаем". Потом "господа-товарищи" с деланным участием начали расспрашивать братию: нет ли жалоб на начальство? Один из иноков, распропагандированный автокефалистами, стал указывать пальцем наверх, где находились покои митрополита, заявляя: "Народ несет в лавру тысячи и миллионы, а поедает их он!"

Знал ли иуда-националист, кому он приносит клеветническую жалобу на своего архипастыря? Не мог не знать. Еще в 1917 году пьяная революционная матросня кощунствовала в лаврских пещерах, подвергая надругательству честные мощи угодников Божиих. Вот и на этот раз "участливые гости", распоясавшись, начали угрожать монахам: "Скажите, отцы, что у вас в пещерах? Все оттуда вынесем и посмотрим: если ничего не окажется или окажутся воск и опилки - всех вас перережем". А один из "гостей" добавил: "Отец Серафим в Сарове был вторым лицом после царя, потому-то Серафим и святой. Вот и ваш митрополит Владимир будет святой". (В отношении святителя Владимира этот бандит невольно оказался пророком: так бесы иногда против своей воли выкликают истины Божии).

Предательство и робость царили среди лаврской братии, и бандиты поняли, что любое преступление здесь останется безнаказанным. Уходя из трапезной, комиссар сказал своим спутникам: "Нужно сделать здесь что-нибудь особенное, замечательное, небывалое". "Замечательные" дела революционеров обычно заключались в насилиях, пытках, убийствах.

Вечером 25 января эти революционеры явились к святителю Владимиру. Запершись с ним в его спальне, они вымогали деньги, издевались, душили святого цепочкой от креста. Когда палачи выводили старца-святителя из комнаты, он жалобно обратился к стоявшим в сторонке епископу Феодору и наместнику лавры архимандриту Амвросию, сказав: "Вот, они уже хотят расстрелять меня, вот что они со мной сделали". Однако ни архиерей, ни архимандрит не нашли в себе мужества вступиться за святого митрополита Киевского.

У крыльца лавры к окруженному убийцами святителю подошел под благословение его келейник Филипп. Комиссар оттолкнул его с криком: "Довольно кровопийцам кланяться! Кланялись - будет!" Тогда митрополит, сам благословив келейника, сказал: "Прощай, Филипп", - и прослезился. По свидетельству Филиппа, идя на казнь, святитель Владимир был уже совершенно спокоен, словно бы шел на служение Божественной литургии, и по пути напевал: Благообразный Иосиф, с древа снем Пречистое Тело Твое, плащаницею чистою обвив...

Бандиты на автомобиле привезли семидесятилетнего старца-мученика на поляну, расположенную неподалеку от лавры. Случайно оказавшийся поблизости от этого места очевидец потом рассказал об обстоятельствах славной кончины святителя Владимира. Выйдя из автомобиля, страстотерпец спросил: "Вы здесь хотите меня расстрелять?" - и услышал в ответ: "А что ж, церемониться с тобой что ли?" Перед расстрелом святитель коротко помолился вслух: Господи прости мои согрешения вольные и невольные и приими дух мой с миром, - а затем крестообразно, обеими руками благословил своих палачей, промолвив: Господь вас да простит.

Выстрелы слышали в лавре. При этом между иноками затеялся спор: Владыку ли это расстреливали или для расстрела одного человека выстрелов было слишком много? Потом все отправились на покой, и обитель спала спокойно.

Только наутро от пришедших в лавру паломниц (эти женщины сыграли роль жен-мироносиц священномученика Владимира) братия узнала, где лежит изувеченное тело святого страстотерпца.

Медицинское освидетельствование тела святителя выявило картину изуверского убийства: святого Владимира кололи штыками, целясь в лицо, в грудь, в живот; один удар был так силен, что разворотил всю грудную клетку; потом палачи, наслаждаясь зрелищем его страданий, "достреливали" мученика".

                 14.07.2014  

        Кирилл ФРОЛОВ, пресс-служба СПГ Новоросии/"Единого Отечества"

 

 

 

ОБРАЩЕНИЕ ПЕРВОИЕРАРХА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ МИТРОПОЛИТА АГАФАНГЕЛА К ДУХОВЕНСТВУ И МИРЯНАМ

Благословляю наших батюшек и прихожан молиться о стране нашей - многострадальной Украине: 

    На мирной ектении:

О е́же вско́ре сердца́ непримири́тельная жестоковы̒йных люде́й, от кровопроли́тнаго их жела́ния, к братолю́бию и умире́нию преложи́ти, и сохрани́ти многострада́льную страну́ на́шу (Украи́нскую) от междоусо́бныя бра́ни и наше́ствия супоста́тов, Го́споду помо́лимся.

О е́же искорени́ти вся за́висти, рве́ния, гне́вы, и братоненавиде́ния, и вся про́чия стра́сти из ни́хже истека́ют вся крамо́лы, раздо́ры же и нестрое́ния, Го́споду помо́лимся.

    На сугубой ектении:

Еще мо́лимся Го́споду Бо́гу на́шему, о е́же призре́ти на стена́ния сле́зы и во́пль люде́й свои́х в многострада́льней стране́ на́шей (Украи́нстей), и ви́дев озлобле́ние, нищету́ и смире́ние их, ми́лостиву бы́ти и отврати́ти от них гнев Свой и поми́ловати я.

Еще мо́лимся, о е́же утоли́ти вся крамо́лы, нестрое́ния и раздо́ры, сохрани́ти же многострада́льную страну́ на́шу (Украи́нскую) от кровопроли́тия и поми́ловати правосла́вныя лю́ди ея́.

(Если приход на территории Украины, то произносится "в стране нашей", если на территории другого государства, то "в стране Украинстей)

                                                            + Митрополит Агафангел


 

 

RUSSIA, PUTIN AND CHRISTIAN VALUES

Vladimir Moss 

                                                                    How has the faithful city become a harlot! It was full of justice;

                                                                    righteousness lodged in it, but now murderers…  Isaiah 1.21. 

     The Sunday of All Saints of Russia is a good time to meditate on the contrast between the past glories and present degradation of this, the most important of Christian countries. Indeed, the contrast between pre- and post-1917 Russia is difficult to exaggerate. By far the greatest right-believing empire in history, Russia before the revolution stretched from the Baltic to the Black Sea to the Pacific Ocean, and had the fastest-growing population and fastest-developing economy in the world. Her armies, led by probably the finest man ever to sit on a throne from a moral point of view, protected one hundred million Orthodox believers within her own frontiers, and many millions more in the Balkans and the Middle East, while warding off revolution in the West. Within her frontiers she nourished great ascetics and saints, such as the elders of Optina and Valaam and St. John of Kronstadt; and she sent many missions led by holy men to foreign lands such as Persia, China, Japan, Alaska and the mainland United States.

     After the revolution, by contrast, Soviet Russia exported, not true faith and morality, but militant atheism, lies and murder on a vast scale. No regime in history has directly murdered so many of its own citizens, and indirectly the citizens of so many other countries around the world. The only consolation and hope in the midst of this unparalleled evil and misery was the vast choir of the Holy New Martyrs and Confessors of Russia, who from Priest John Kochurov of Chicago to James Arkatov of the Altai lit up the blackness of communism with the heavenly light of true sanctity.

     With the fall of the Soviet Union in 1991, however, millions ardently hoped that the longed-for reversal, the resurrection of Holy Russia prophesied by several of the holy elders, was at hand. But then came the bitterest disillusion of all: after a democratic interregnum during the 1990s, the Soviet Union was born again on January 1, 2000 with the coming to power of the KGB colonel, Vladimir Vladimirovich Putin. Gradually at first (so as not to elicit too much unwelcome attention), but then more confidently and aggressively, both the symbols and the reality of Soviet power, laced with liberal lashings of Nazi-style fascism, have taken centre-stage once more.

     But with an important difference, a difference that has blinded the eyes and lulled the consciences of many Orthodox Christians: Putin claims to be the successor, not only of Stalin (whom he openly admires), but also of Tsar Nicholas II (although he recently called him “bloody Nicholas” out of ingrained habit). Out has gone the ideological apparatus of Leninist Marxism, and in has come Orthodox Christianity. And he has even claimed to be restoring “Christian values” to Russia by contrast with the decadent West…

     This holier-than-thou propaganda campaign began in about 2006, at about the time, as we now know, that he was preparing his invasion of Georgia. It intensified during the recent Kievan counter-revolution. And it is reaching an hysterical peak now, when Russia has annexed Crimea and is destabilizing Eastern Ukraine.

     The underlying pattern seems clear: when Putin realizes that he is about to lose favour with the West because of some imminent aggressive foreign policy move, he attempts to sow division among western intellectuals by eliciting those pro-Soviet and anti-American sentiments that have never been far beneath the surface of western life since at least the 1930s. This is an old trick used very effectively by Stalin – although he, unlike his admirer Putin, never claimed to be restoring Christian values! However, as we shall see, it is hypocritical to a supreme degree. Moreover, while the pro-gay propaganda of the West is indeed a very serious threat to the salvation of those living in the West, especially the school-age generation, supporting Putin can in no way be described as any kind of deliverance from it. On the contrary, the supporting of one extreme evil against another is simply jumping from the frying pan into the fire…

*

     At the Valdai forum in 2013 Putin said: "We see that many Euro-Atlantic countries have de facto gone down the path of the rejection of… Christian values. Moral principles are being denied… What could be a greater witness of the moral crisis of the human socium than the loss of the capacity for self-reproduction. But today practically all developed countries can no longer reproduce themselves. Without the values laid down in Christianity and other world religions, without the norms of ethics and morality formed in the course of millennia, people inevitably lose their human dignity. And we consider it natural and right to defend these values.”[1]  

     The strange thing about this statement is that Putin seems entirely unconscious of the fact that with regard to the “Christian value” that he cites here, “self-reproduction”, Russia performs worse than any western country. Thus even after taking migration into account, the twenty-eight countries of the European Union have a natural growth in population that is twice as high as Russia’s! And if he is referring not to the balance between the birth rate and the death rate, but to homosexuality as a factor that by definition inhibits reproduction, then the situation is little better in Russia than in the West. For in spite of Putin’s much-vaunted ban on pro-gay propaganda to minors, the vice remains legal among adults, and even flourishing in places from which it should have been banished first of all. Thus among the three hundred bishops of the Moscow Patriarchate, 50 according to one estimate (Fr. Andrei Kuraev) and 250 according to another (Fr. Gleb Yakunin) are homosexuals…

     The Lord said: “Beware of the leaven of the Pharisees, which is hypocrisy” (Luke 12.1). In relation to no other sin is the Lord as fierce as in relation to hypocrisy, and His contest with the Pharisees was the most critical of His life; it led literally to His death. Pharisaism is bad enough in the individual, alienating him completely from the life in Christ. It is even more dangerous when it seizes hold upon a whole people that has, or once had, the knowledge of God, and which then, in combination with the passions of hatred, resentment, wounded pride and xenophobic nationalism, exposes Orthodoxy to ridicule or disgust among the non-Orthodox nations. “The name of God is blasphemed among the Gentiles because of you”, said the Prophet to the Jews when they were still the people of God (Ezekiel 16.27); and these words were echoed by the Apostle Paul in reference to the Jews of his time, when they had already fallen away (Romans 2.21).

     The same is true of contemporary neo-Soviet and neo-Fascist Russia, led by the Russian equivalents of Annas and Caiaphas, Putin and Gundiaev (the “Patriarch” of Moscow), whose Sanhedrin, the KGB, now controls Russian life more completely than at any time since 1917…

     Under the watch of these self-proclaimed guardians of Christian morality – both are dollar billionaires many times over, Putin mainly from the proceeds of oil and gas companies (some of them, like Yukos, stolen from their owners), and Gundiaev from the tax-free import of alcohol and tobacco – Russia, according to United Nations statistics cited by Vladimir Ruscher, occupies the following positions in the world league tables:  

     1st in suicides of adults, children and adolescents;

     1st in numbers of children born out of wedlock;

     1st in children abandoned by parents;

     1st in absolute decline in population;

     1st in consumption of spirits and spirit-based drinks;

     1st in consumption of strong alcohol;

     1st in tobacco sales;

     1st in deaths from alcohol and tobacco;

     1st in deaths from cardiovascular diseases;

     2nd in fake medicine sales;

     1st in heroin consumption (21st in world production).

    

These statistics show that Russia, far from leading the world in the practice of Christian virtue, is perhaps the most corrupt country of all. As regards general criminality, theft, corruption and murder (including abortion), Russia is very near the top of the league, and this not least because the government itself has taken the lead in these activities, making Russia into a mafia state run by and for a small clique of fantastically rich criminals. Thus the general picture is one of extreme moral degradation.

     No nation in such a catastrophic state should preach morality to others…

*

     However, many Christians, both Orthodox and non-Orthodox, are unfazed by such revelations. The important thing for them is that, whatever her citizens practise, Russia, unlike the West, preaches Christian morality. Hence the support given to Putin even by conservative American evangelicals such as Pat Buchanan.[2][2] “We have to give him a chance,” is the view. And if he succeeds, then Christianity as a whole is the winner…

     But this is a deeply mistaken and naοve point of view; for we have to ask ourselves, first: the chance to do what? The chance to transform the neo-Soviet and neo-Fascist Russia of today into the truly Orthodox Russia of tomorrow? But only someone in complete ignorance of Putin and his regime can believe such a myth. Can we really believe that Putin is like the Apostle Paul, and hat after working all his life for Sovietism (he calls the fall of the Soviet Union “a geo-political tragedy”), he has had a Damascus experience and is now working to undo the terrible things he has already done to the country and recreate Holy Russia like a new St. Constantine? Everything we know about him and his regime militates against such a view. As Putin himself once said, “once a chekist [KGB agent], always a chekist”. And while there have been KGB agents who have repented of their sins, Putin is not one of them, and the penitent agents do not count him as one of their own…

     More fundamentally, however, this argument fails to appreciate the principle that God does not accept the praises of sinners, nor truth from the mouths of liars. The Lord strictly forbade the demons who confessed that He was the Son of God. And St. Paul similarly forbade the girl possessed with a Pythonic spirit who confessed, truthfully, that he was a servant of the Most High God (Acts 16.18). For truth uttered from lying lips only increases the credibility of the lying source, thereby increasing the overall deception. That is why we pray: “Let not the throne of iniquity have fellowship with Thee, which maketh mischief in the name of the law” (Psalm 93.20). Putin is trying to make his “throne of iniquity” have the appearance of being in fellowship with God. And he “maketh mischief in the name of the law”, pursuing antichristian ends by putting himself up as a defender of Christian law.

     Archimandrite Cyril Zaitsev of Jordanville once remarked that the most terrible aspect of the Soviet yoke was not the open atheism, the mass murder of millions of believers and the destruction of churches, but the attempt to clothe all this horror and blasphemy in the guise of Christianity. He was thinking in particular of the Moscow Patriarchate, controlled since 1927 by the KGB and now headed by Agent “Mihailov”, Patriarch Cyril (Gundiaiev). Boris Talantov, who died in a Kirov prison in 1972, called the MP an “agent of worldwide antichristianity”.

     What we are witnessing now is the spreading of this “communist Christianity” from the official church to other sections of society. Many atheists in Russia now count themselves as “Orthodox”, which shows that “Orthodoxy” tends to be a marker of nationality rather than religion. In Eastern Ukraine the Russian separatists are combining the cross with the hammer and sickle on the same banner, which is equivalent to worshipping Christ and Satan simultaneously. In February a “Russian Orthodox Army” began to be recruited – it now has 4000 soldiers – whose attitude to the Soviet Union is extremely positive. All this demonstrates that most Russians today – of course, there are always distinguished exceptions – are going backwards spiritually; the Soviet demon has not been exorcised; on the contrary, it is manifesting itself with exceptional vigour, because it knows that “it has only a little time left”…

    The real struggle today is not between Russians and Ukrainians, or Russia and the West, but between the real, Orthodox Russia and a resurgent Soviet Russia, possessed by the demon of “communist Christianity”. That old struggle is not yet over; the evil empire is fighting back. And until victory has been achieved over it, there can be no real hope for victory for Orthodoxy anywhere else…

June 7/20, 2014.

New Hieromartyr Andronicus, Archbishop of Perm.


[1] Andrei Movchan, “Rossia i Zapad: kto moral’nee?” (Russia and the West: who is more moral?”),  http://slon.ru/russia/rossiya_i_zapad_kto_moralnee-1114248.xhtml, June 17, 2014.

   [2]    Buchanan, “Whose Side is God on Now?”, http://buchanan.org/blog/whose-side-god-now-6337, April 4, 2014.

 

 

 

***************************************************************************************************

На днях президент РФ В.В. Путин дал распоряжение председателю правительства Д.А. Медведеву взять под личный контроль все "вечные огни", чтобы они горели вечно. (Из ТВ-новостей)

*****************************************************************************************************

ПРОКЛЯТИЕ ВЕЧНЫМ ОГНЕМ

Валентина Сологуб

            “...Радуйся, огня поклонение угасившая.”  (Акафист Пресвятой Богородице, ик. 5)

           “Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня проклятые во огнь вечный,

                                                                                         уготованный диаволю и аггелом его.”  (Матф., 25:41)

                                  “Избави мя огня вечнующаго, и червия же злага, и тартара”   (Утреннее правило)

                   И союз ваш со смертью рушится, и договор ваш с преисподнею не устоит.  (Исаия, 28:18)

 

...По Елисейским Полям, как по главной трубе, вливаются в Париж германские войска. Безконечной пеленою идут военные платформы, искусно защищенные декоративными прикрытиями. На моторах – неизменные фетиши: бархатные медведи, собаки, балерины. Вот прицеплена и французская пожарная каска... Все это мчится одним темпом, скрежещет, дрожит, спешит, дивится на новый легендарный город — мечту далеких европейских углов. Париж! Париж! Столица мiра! Столица неизвестного таинственного солдата, погребенного на самом пупе земли! Декоративный труп, лишенный панихид, креста, материнских слез! Бедный солдат! Куда бежать от президентских парадов, холодных безслезных цветов, дипломатической лжи и этих притворных вытягиваний рук по швам? В этом мертвом солдате  как в фокусе воплотилось европейское бездушие, показная фальшь. Могила Неизвестного Солдата — это самая дикая и фальшивая нота демократической Европы. Из человеческого трупа, нуждающегося в могиле и кресте, сделали гвоздь столицы, монмартрский номер. Благословен будет добрый правитель, который перенесет этот многострадальный гроб в тишину простого, чистенького деревенского кладбища. И да будет бензиновый дым заменен кадильным! Безчувственному телу ровно повсюду истлевать, но все же… Нехорошо, когда около христианского трупа «слишком кипит житейское море». Ах, как желанно тихое пристанище. Зря не дали покоя этому доброму и доблестному солдату.

                                        Париж. 15 июня 1940 г. (Из рассказа И.Д. Сургучева «Парижский дневник»)

 

...Мраморный обелиск, по белому полю которого сверху вниз бегут нескончаемой золотой чередой имена тех, кто погиб на фронтах Второй Мiровой. Почти в каждом русском городе установлены такие стелы памяти героям-воинам. И среди них особо выделяется своей торжественной строгостью черно-красный гранит мемориала у стен Московского Кремля — Могилы Неизвестного Солдата. На часах, в почетном карауле несут вахту молодые курсанты. А между ними, из воронки пятиконечной звезды, вырывается несгораемое пламя “вечного огня”.

Не правда ли, хорошо знакомая всем картина? В Дни Победы — дни народной славы и скорби — проходят здесь парадным маршем, беря под козырек, боевые шеренги, тянутся сюда, чтобы отдать дань памяти, выразить чувство благодарности погибшим героям вереницы людей… Ветераны войны, ушедшие в окопы совсем молодыми, а теперь уже ставшие глубокими стариками, их дети, тоже уже поседевшие, дети их детей — внуки, правнуки и дети, внуки и правнуки погибших воинов, благодаря которым осталась непокоренной внешним врагом наша Отчизна. Идут сюда потомки и родственники погибших, идут сюда их однополчане. Несут венки, цветы, переживая заново нахлынувшие чувства, воспоминания, утирая набегающие слезы незабываемых утрат.

Вот скромно одетая старушка опустилась на колени и, прислонившись к холодному камню, что-то шепчет: может, говорит она с мужем, а может, с сыном. Подошел подросток в кадетской форме и, по-мужски сдерживая неожиданное волнение, хмурясь от сознания торжественности минуты, положил на гранитную ступень алые гвоздики. Но дотянуться им до подножия памятника невозможно: не даст прикоснуться к гранитному символу гудящий язык пламени, вырывающийся из воронки бронзовой пентаграммы. Мало, что вылез он из недр земли, но еще и назван зловеще — “вечный огонь”. И, наверное, никому из этой скорбной процессии в голову не приходит, что свершилась чудовищная подмена: вместо соединения в духовном общении с душами погибших воинов — разъединяющее их пламя, в котором сгорают и слова и чувства, обращенные к ним. Вместо почитания их подвига — поругание, вместо освящения — глумление над ним. Ибо преклоняют они свои головы не столько пред памятью погибших, сколько пред огнем, эту память оскверняющим.

Да, очень бы хотелось назвать место упокоения героев, сражавшихся с фашистской Германией, священным, как это по-настоящему и должно быть. Но “вечный огонь” не дает, пентаграмма, воронка которой, как символ дыры в преисподнюю, не позволяет. Нет, не надо ошибочно считать, что это гражданский памятник, как, например, воздвигнутый на Красной площади гражданину Минину и князю Пожарскому от благодарной Россiи, или памятник в Костроме крестьянину Ивану Сусанину, отдавшему жизнь за Царя, или памятник в Екатеринодаре, увековечивший подвиги казаков-черноморцев по охране южных границ Россiйской Имперiи... Эти и многие другие монументальные произведения, посвященные конкретным лицам и знаменательным событиям, в том числе и недавней нашей истории, о которых народ хочет передать свое свидетельство потомкам, не наполнены двусмысленной, затемненной символикой. Они являются памятниками гражданскими, светскими, памятниками человеческого, земного прославления. А храмы, часовни, поклонные кресты, иконы и другие православные символы являются памятниками славы небесной. Но совсем другое дело — мрачная атрибутика архитектурного комплекса “вечного огня”.

Поклонение огню было распространено у языческих народов Востока и затем заимствовано масонами, чтобы стать символом сатанинской религии, которая тайно исповедовалась в созревавших как гнойные нарывы, рассеявшихся по всему мiру масонских ложах, неоднократно пытавшихся утвердиться и в Россiи, упорно стремившихся подчинить ее своей власти и по своему плану “обустроить”. К слову сказать, не оставивших эту сатанинскую затею и по сей день. А в недавние годы появился еще, также связанный с масонством, ритуал: поклонение “вечному огню” новобрачных. Например, в Тамбове, построен комплекс "вечного огня" прямо пред входом в кафедральный собор. И молодые пары, прежде чем венчаться, идут поклониться преисподней, а потом, выйдя из храма, у "вечного огня" фотографируются  "на  память" - таков установился обычай и местный архиерей этому не противоречит... Огненный капкан как бы замкнулся: символически приносятся в жертву преисподней не только души усопших предков, но и будущие дети, отдается в плен сатане новый род. В православном храме брачующихся венчает Бог, беря народившуюся семью и их потомство под Свой покров, как слышат они это в чине венчания, заканчивающегося благословением священником “молодых князя и княгинюшки” иконами Спасителя и Богородицы. А здесь — у кого они ищут защиты, ждут помощи?..

Был такой обычай в Древней Иудее, когда в пожирающий огонь Молоха родители бросали своих первенцев, «чтобы сожигать сыновей своих и дочерей своих в огне» (Иерем., 7, 31). Бог запретил человеческие жертвоприношения, отныне считая подобное смертным грехом. А в Россiи — через много тысячелетий, подумайте, буквально в наши дни! — в результате упадка веры, этот каббалистический ритуал добровольно, хоть и символически, возродили, «чего Я не повелевал и что Мне на сердце не приходило» (Иерем., 7, 31)... Конечно, те, кто внедрил этот сатанинский ритуал поклонения огню, знали о его происхождении. Потому не случайно соединен он с пентаграммой, из которой вырывается газовое пламя, - масонским изображением сатаны. Но многие, кто участвует в нем, быстрее всего совершают это по неведению, ибо далеки они от веры наших предков. Но только ни одно деяние, ни один поступок, как мы знаем, не остается втуне, без последствий: «И прекращу в городах Иудеи и на улицах Иерусалима голос торжества и голос веселия, голос жениха и голос невесты; потому что земля эта будет пустынею» (Иерем., 7, 34). Потому и падает в русском народе рождаемость, и распадаются семьи, и зверствует ювенальная юстиция, вырывая малых детей из семьи, обрекая их на горькое сиротство при живых родителях - работает пламя преисподней, год от года всё больше покрывая нашу землю "вечными огнями".

Так что же означает понятие “вечный огонь” в православном мiровоззрении? Человек, воспитанный на церковном предании, будь то лицо духовное или мiрянин, независимо от своего возраста, сословной принадлежности и образовательного ценза, не раздумывая ответит: “Это ад, преисподняя, геенна огненная, — и перекрестившись, добавит, — упаси, Господи, мя участи сей”…

Картины раскаленного ада, заполненного неугасимым, полыхающим, нестерпимо истязающим вечным огнем, в котором в страшных мучениях горят души нераскаявшихся грешников, описаны в Библии как в Ветхом Завете, так и в Евангелии: “...трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огнь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти” (Ис., 66:24); “и смерть и ад повержены в озеро огненное”; “озеро огненное и серное для диавола” (Откр., 20:14; 20:10); “...Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволю и аггелом его...” (Мф. 25:41). В старинных фресках, расположенных на западной стене православных храмов, богобоязненные церковные живописцы зримо раскрывали картины Страшного Суда. О нескончаемых муках грешников в аду поведали, в назидание нам, по внушению Духа Святаго, и смиренные Божiи угодники, величайшие молитвенники, Святые Отцы Вселенской Церкви. Благодаря им, уже многие века в храмах, на молебнах и панихидах, при чтении канонов и акафистов, православные возносят свое прошение Богу: боимся, что “ангелы грозные поймут тя, душе, и в вечный огнь введут”(1); “ужасает меня и страшит огнь негасимый геенский, червь горький, скрежет зубов” (2); “да не услышу, Господи,.. поиди во огнь проклятых” (3); “ не осуди нас, Владыко, во огнь геенский”(4); “пощади и избави огненнаго мя осуждения” (5). И в домашних своих молитвах православный христианин ежедневно просит Господа о милости: “Избави мя огня вечнующаго, и червия же злага, и тартара” (6); «Иисусе, огня негасимого и прочих вечных мук свободи мя» (7); «В смерти же час, Пресвятая Дево, избави нас от власти бесовския, и осуждения, и ответа, и страшного испытания, и мытарств горьких, и огня вечнаго…» (8)… И потому в православной Россiи никогда не могло быть памятников вечному огню, являющих собой сатанинское капище.

Однако... в 1920 году в Париже, на Могиле Неизвестного Солдата — как память о жертвах Первой Мiровой Войны, был зажжен "вечный огонь". Через тридцать с лишним лет он вспыхнул в Ленинграде, на Марсовом поле, где построен так называемый Мемориал Павшим Героям Революции. Ни Ленин, ни Сталин тогда еще, в годы своей деспотической власти над Россiей, на этот откровенный сатанизм не решились, очевидно, понимая, что “вечный огонь”, выходящий из подземельного мрака прямо над местом человеческого погребения, будет воспринят народом буквально, что собственно он и означает, — как символ вечного адского проклятия. Чтобы он получил прямо противоположный смысл, понадобились годы, необходимо было, чтобы под властью невежественных, богоборческих правителей выросли новые поколения, не просвещенные в православной вере, не знающие православный язык. А сказать-то им было некому: прежние либо отреклись “ради страха иудейска” от духовных традиций своих отцов, либо, заодно с этими традициями, к тому времени были уничтожены. И поползли по нашей земле зловещие огни, вспыхнули их адские фитили в Волгограде, Севастополе, Керчи, Минске, Калининграде, Киеве, Белгороде, Одессе... В Волгограде, например, на Мамаевом кургане, в мемориальном комплексе, посвященном Сталинградской битве,  сооружение "вечного огня" занимает одно из центральных мест: откуда-то из подземелья  вылезает по локоть огромная, в несколько раз превышающая человеческий рост,  человеческая рука, сжимающая горящий факел. Откуда она тянется и где остальное тело этого гиганта - не трудно догадаться.  И разве можно признать это отталкивающее сооружение увековечением великого подвига? Жуткое зрелище... Кажется, нет уже ни одного города, где бы не горела мрачная пентаграмма "вечного огня". И вот в 1967 году заполыхало адское пламя в самом центре страны — у стен Московского Кремля. Но и этого оказалось мало: кому-то понадобилось зажечь его рядом с величайшей национальной православной святыней — в Сергиевом Посаде! Зажужжала газовая горелка синего пламени прямо у стен Троице-Сергиевой Лавры, где почивают мощи истинного Заступника и Игумена Земли Русской — преп. Сергия Радонежского, чьи молитвы всегда были крепким щитом народа от иноземных оккупантов. Он благословил св. благ. князя Димитрия Донского на битву с татарами, он отпевал павших защитников Веры и Отечества. Не адским пламенем, как сейчас это кощунственно совершается, а храмами, часовнями, благодарственными акафистами откликалась русская душа на подвиги святых героев. Молитвами преп. Сергия Радонежского, а по его молитвам к Пресвятой Богородице, Ее заступничеству обязаны мы во многих победах над врагами нашей Родины, в том числе и в победе над фашистской Германией.

Но за вероотступничество попустил Господь дьяволу затмить народу разум, предать глумлению величайший подвиг — служение Отечеству до смерти. “Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя” (Ин.,15:12,13). Ценою Собственных Крестных мук пояснил Он смысл этих слов, сопоставлением дал понять, что в очах Бога ратный подвиг является священным. Тех, кто положит души свои за Отечество, Церковь причисляла к лику святых мучеников, нарицала молитвенниками пред Богом.

Лет двадцать назад в дни Победы, была я в творческой командировке в одном поволжском селе. Зашла в церковь, хотела помянуть своих родных и близких. Поставила свечку на канон. Батюшка служил панихиду. А в храме пусто, только одна пожилая женщина стоит. На площади у сельсовета — торжественный митинг, все там. Забубенно по бумажке говорит председатель сельсовета, ревет на солнцепеке оркестр медными трубами, состоящий из местных пожарников, которые играют одну и ту же мелодию, что в траурной процессии, что в красные дни... А здесь тишина, прохлада, только успокаивающее позванивание кадила и протяжный голос священника: “Дивен Бог во святых Своих... Со святыми упокой... И сотвори им вечную память...”. Закончилась служба, поклонились мы трое друг другу и вышли с прихожанкой из храма. Присели рядом с храмом на лавочку в ожидании батюшки: моя новая знакомая хотела его пригласить к себе домой отобедать. Разговорились, и поведала она мне свою историю.

Осталась она вдовой совсем молодая, во время войны получила похоронку: ваш муж героически погиб, остановив танковую колонну. Плакала она горько, безутешно, уж очень любила мужа, да и дальнейшая судьба ее страшила: осталась она одна-оденешенька с двумя малолетними ребятишками-погодками. Куда с горем-то идти? Пошла в храм — он за много километров был, в их селе еще до войны закрыли — и детишек с собой, один мальчонка на руках другой за подол держится, ковыляет. Отстояла заупокойную, потом панихиду, а сама плачет не переставая: как будет она без мужа, без отца ребятишкам, без главы семейства! Закончил батюшка служить, подошел к ней, погладил ее ласково по голове: “Не плачь, милая, своим подвигом муж твой зажег свечу на земле, а огонек ее до небес доходит, все грехи его в нем сгорели. Господь в раю его упокоил со святыми. Поминай его, молись, чтобы у Господа попросил помощи своим сиротам, по его молитвам Спаситель с Богородицей вас не оставят, Сам главой семьи будет, под Свою защиту твоих сирот возьмет”. Так и молилась, и как батюшка сказал, — закончила свой рассказ христианка, — и Спасителя просила, и Матерь Божию, и  Николая Угодника, чтобы моих деток согрели. И ребятишек научила поклоны Им бить, отца поминать, может, потому и выжили. Что говорить, тяжело быват — произнесла она по-волжски это слово из своего земного бытия — тяжело, но ребят подняла, сохранила, Бог оберег их...”.  А кому помог "вечный огонь",  утешил в потере близких?

Один уважаемый пожилой человек, ветеран войны, ушедший на фронт мальчишкой, а вернувшийся полным инвалидом, но и по сей день много сил отдающий ветеранскому движению, спросил меня: “Разве вечный огонь — это не огонь вечной жизни? Чем же он отличается от свечи и лампады?”

 Церковь учит, что огонь, горящий в лампаде пред иконой, — это огонь, как и огонь свечи, благодатный, небесный, живой. Его Иисус Христос послал с Небес в День Пятидесятницы на Апостолов, основав тем самым Церковь земную. Каждый год на Святую Пасху снисходит он с небес в Иерусалиме, в руках православного Патриарха сами, чудесным образом, зажигаются от этого огня свечи. А потом этот огонь развозят по всей земле, по всем Божиим храмам, освящая им и нашу Россiю. Это и есть огонь вечной жизни. А идущий из-под земли, горящий мертвым синим пламенем, это огонь сатаны. Нет, не “вечный огонь”, а огонек свечи, лампады, огонек молитв согревает души верующих, помогает им в трудные времена. На огне благодатном, огне молитв, возносимых Спасителю, зиждется уже третье тысячелетие Православная Церковь, им спасаются души праведников. Знают ли об этом архиереи и духовенство Московской Патриархии? Конечно, знают, еще в семинарии "проходили". Однако... В День Победы в Костроме по местному ТВ демонстрировали такую картинку: правящий архиерей, в праздничном облачении, в сопровождении местных муфтия и раввина, служил у "вечного огня" панихиду и не переставая кадил горящую пентаграмму... В День Победы в Краснодаре, выходя из храмов после литургии, верующие выстраивались в мощные колонны, торжественным шагом направляясь за своим настоятелем к "вечному огню"...  Одного из них я спросила: "Батюшка, вы знаете, что означает "вечный огонь"? "Конечно, знаю, - не задумываясь ответил он, - это ад, грешники там горят". "А почему же вы туда идете и своих прихожан за собой ведете?" "Но это же лучше, чем водку пить, все-таки ближе к Богу!". Больше вопросов у меня к нему не было... Первым делом, после возвращения Крыма и Севастополя, к огромному огорчению - это как среди праздничного Благовеста  послышался бы скрежет ржавого железа -  зажгли в Севастополе "вечный огонь" и поклонились ему  власти города во главе с президентом. Русский христолюбивый народ в благодарность за одержанную победу молебны Христу служил и Богородице. А здесь кому  спасибо сказали - сатане?..

Конечно, оттого, что в местах захоронений героев-фронтовиков горят эти “вечные огни”, подвиг защитников Отечества не становится в очах Господа менее священным. Господь упокоил их в раю, “принял их в обители света и радования” (Акафист о упокоении усопших, конд.1), «где праведные яко светила сияют”, “где несть ни болезнь, ни печаль, ни воздыхания, но жизнь безконечная” (Чин панихиды), «и дела их идут вслед за ними” (Откр.,14:13). Не будем сейчас рассуждать, кто был крещён, кто ушёл неверующим, ведь многим в те времена приходилось скрывать свою веру. Не можем мы знать, что происходило в душе человека в его смертный час, один “Господь ведет души наша”. До сих пор в местах жесточайших боев находят останки погибших солдат, и среди истлевших костей — потемневший от времени нательный крестик. Известны случаи, когда к умирающим от ран приходила Богородица, и они, получив от Нее исцеление, потом крестились. Бывало, что перед тяжелыми боями, зная, что этот день может быть последним, воины тайно принимали крещение, и души новообращённых, погибших «за други своя»,  ангелы уносили на Небеса. Настоятель храма Петра и Павла, что на Прохоровском поле, рассказывал мне со слов приезжавших сюда со всех концов Россiи потомков тех, кто погиб здесь, на Курской дуге, особенно радостно делились с ним этим свидетельством дети: они видели, как над храмом, тогда еще только строящемся, по лестнице, ведущей на небо, восходят русские люди в солдатской форме... Не нам сейчас судить погибших воинов, ценою собственной жизни защитивших наше право жить в Россiи и остаться русскими. Наша обязанность, наш долг по достоинству их подвига воздать им должное.

Но пока подвиг своих предков живущие сегодня будут прославлять не по-христиански, а возжиганием вечного, адского огня и поклонением ему, тем самым совершая богомерзкое дело, до тех пор Господь будет посылать на нас Свою кару. Но на кого нам пенять, если сами же попрали Его заповеди и, прежде всего, эту, главную: “Господу твоему поклоняйся и Ему одному служи” (Мф.,4.10;Лк.,4.8), забыв Его наказ “да не будет у тебя иного бога” (Пс.,80.10). Может, потому и лишен Русский народ Его помощи и заступничества Богородицы — “Надеющиеся на Тя да не погибнут”, — что православные архиереи после литургии в храме, после Евхаристического канона, где они у жертвенника воздевая руки к Небу, коленопреклоненно возносят Благодарение Богу «от всех и за вся», где они призывают  "Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим", а не успев выйти из алтаря,  идут на поклон вечному огню, “освящая” его каждением? Или, что стало уже чуть ли ни священной традицией, в Дни Победы во главе траурной процессии Священноначалие Московской Патриархии возлагает венок из живых цветов в виде Распятия к подножию "вечного огня" у Могилы Неизвестного Солдата? Например, что было не однажды в годы предстоятельства Алексия Ридигера, накануне Дня Победы «от Русской Православной Церкви возложил к могиле Неизвестного солдата у Кремлевской стены Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй выложенный белыми гвоздиками Православный Крест и слова "Христос Воскресе" — на венке» (ИТАР-ТАСС). "Обращаясь к военнослужащим Московского гарнизона, он подчеркнул, что пример отцов и дедов, явивших безпримерный подвиг в борьбе со злом, должен вдохновлять молодых воинов служить Отечеству и народу"  (РТР-Вести) - с помощью сатанинских сил?. . Неустанно, с такой же торжественностью, в сопровождении московского духовенства - причем приглашают на поклонение огню в качестве заслуженной награды особо отличившихся священников, - продолжает эту традицию своего предшественника нынешний Предстоятель Московской патриархии Кирилл Гундяев. А за ним со скорбным взглядом идут первые лица государства, члены парламента, важные чиновники, армейские генералы и офицеры... Разве это не кощунство? Ведь в «вечном огне» горят души грешников, а души праведников покоятся на небесах. За что же власти РФ героев в ад поместили? А служители алтаря к подножию капища Крест положили, как бы тем самым признав над Ним верховенство сатаны! Раньше главной святыней в Россiи был Успенский собор, а теперь самым главным стало капище, которому дан статус «пост №1». Ведь сказано нам, что хула на Бога не простится никогда - это грех смертный! «Как!.. кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, и потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости… И ныне, так как вы делаете все эти дела,.. отвергну вас от лица Моего... Ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошения, и не ходатайствуй предо Мною, ибо Я не услышу тебя» (Иерем., 7, 9-16).

Посмотрите на Россiю сверху: она как бы вся стянута паутиной сатанинских огненных капищ, собственной волей опрокинул народ свою родину в преисподнюю! Кто ж сыграл с нами дьявольскую шутку, позволив на земле наших предков поставить сатанинскую печать? Никак, мы сами?..

Во все века русский народ, в тяжелейшие годины своего бытия, просил помощи только у Бога, обращался только к своим святым. На полях сражений с врагами Отечества впереди наших войск шло Воинство Небесное: Архистратиг Михаил, свв. Георгий Победоносец, Димитрий Солунский, Димитрий Донской... Св. благ. кн. Александр Невский, высоко почитаемый на Руси, помогал и Димитрию Донскому, и Ивану Грозному, и в Отечественной Войне 1812 года. И одержав победу, русские люди его прославляли: ”Радуйся, своея земли мужественный защитителю...” (Акафист, ик.5). Не случайно, что три Русских Императора были названы в его честь. Благословенные Государи наши были глубоко верующими людьми, и потому государственную политику строили на Православной основе. Воздавая память павшим защитникам Отечества, либо уповая на победу над коварным врагом или благодаря за нее, они шли в храмы, отстаивая скорбные панихиды и праздничные молебны. Ибо они, как любой русский человек, понимали, что только Бог дарует победы, и мы без Него ничего не можем. А нынешняя, чуждая Русскому народу власть, сама лишенная благодати Божией, не имеющая в себе духовной основы и потому не изведавшая силы молитвы, не способна освоить и наши духовные традиции, презирает наши национальные святыни, все это стремится уничтожить, лишив государство Божией защиты.  Поэтому они, заполняя душевную пустоту, воздают почести "вечному огню", с важным видом безсмысленно перебирая ленточки на ритуальных венках "от благодарного правительства».

На недавней встрече Путина с членами "Народного фронта", одна из ее участниц пожаловалась, что в Орловской области, где она проживает, не горит половина - она насчитала, кажется, больше сотни - "вечных огней". Вот бы порадоваться Президенту, что наша страна наконец-то стала очищаться от этой нечисти, и ему, верующему, этой неверующей девушке объяснить, что представляют собой эти далеко не христианские сооружения, от которых Народный Фронт помог бы окончательно освободиться, если он русский, если народный. Однако Президент тоже посокрушался такой нерадивости губернаторов и  пообещал поднять чувство патриотизма среди административного ресурса. И вот теперь это чувство патриотизма потребовалось президенту в самый раз, он дал указ премьер-министру взять под личный контроль все "вечные огни", чтобы они горели вечно!

Сегодня время далеко не мирное, каждый день на Украине, а точнее на земле Новороссiи, рвутся снаряды и погибают русские люди: наши сыновья, дети, старики. Против русского народа, искусственно, без нашей воли,  разделенного государственной границей, идет жестокая безпощадная война,  снаряды падают уже на территорию Россiи. Но вместо того, чтобы объединить народ на православных основах, и с Божией помощью - "Если Бог за ны, кто против ны?" - дать адекватный ответ нацистам, укротить хунту и ее хозяев, защитить Россiю от военной угрозы, как сделали бы это наши Цари,  Президент решил поднять дух патриотизма... служением сатане. Последнее время всё чаще Путин использует патриотическую риторику: говорит о русских традициях, русской истории, патриотизме русского народа - слушать, не оторвешься! Но когда доходит до дела, то для поднятия патриотического духа он применяет рычаги, совершенно чуждые и нашим национальным традициям и нашей православной вере, которая и Россiю и "Вселенную утверди!". Так в начале года, по воле Президента, начиная от Кремля и до окраин, под крики и завывания толпившейся вдоль дороги распропагандированной молодежи, обнесли факелами ритуального языческого Олимпийского огня всю страну, который побывал и в Космосе, и на Эльбрусе, и на дне Байкальского озера... А потом... началась война на Украине, против русского народа, как предупреждение Россiи. А теперь срочно приводит в действие все "вечные огни", построенные как в советское время, так и в демократическое. Как точно сказал И.А. Ильин: "Царь ведет народ к Богу, президент отводит народ от Бога", и предупредило Евангелие:  "Суждено в мiр придти соблазнам, но горе тому, через кого они придут. Лучше бы этому человеку..." Ну а дальше пусть Владимир Владимирович сам дочитает это послание, чтобы не обвинил меня в экстремизме.

  Нет, не языческие оргии, а тем более огонь преисподней помогали нашему народу в тяжелейших испытаниях, а Иисус Христос со Своими святыми спасал его от уничтожения. И во Вторую Мiровую, чему немало дошло свидетельств, по молитвам Богородицы, не оставил Господь наш народ, хоть и величайшей ценой, но дал ему радость победы над врагом. И в недавнее время, когда шла война на Кавказе есть свидетельства помощи Божией. Например, казаки из Ермоловского батальона, прошедшего две чеченские войны, рассказывали, что всегда молились перед боем и служили благодарственные молебны святому покровителю казачества Архистратигу Михаилу: потери были минимальные, чеченские вооруженные банды всегда терпели поражение. И какими бы трудными не были для Россiи нынешние времена, будем надеяться и сейчас на заступничество Богородицы, св. Сергия Радонежского, св. Царя-Мученика Николая Александровича — «Хозяина Земли Русской», и Всех Святых, в земле Россiйской просиявших.

Каждый год православная Россiя празднует Священную Пасху, а по окончании Светлой Седмицы, на девятый день совершается Радоница — день поминовения усопших, которую еще называют Пасхой умерших. В этот день во всех православных храмах служат панихиды, в том числе и по погибшим воинам специально, если этот праздник находится рядом с Днем Победы. В православной традиции учреждено в течение года много памятных дней, связанных с воинским подвигом. Поминаются воины на Родительские великопостные субботы, на Субботу Троицкую и Субботу Димитриевскую, установленную св. благ. князем Димитрием Донским в память воинов, жизнь свою положивших на Куликовом поле. Днем памяти русских воинов был праздник Покрова Пресвятые Богородицы. В 1769 г. Высочайшим Указом Императрицы Екатерины Второй и Святейшего Синода был установлен ежегодный особый День поминовения защитников Россiи, павших во всех войнах за Веру, Царя и Отечество, которым был избран день Усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, приходящийся на 11 сентября по н. ст. После октября 1917 г. этот Особый День Поминовения под угрозой расстрела был запрещен и предан забвению по инициативе Льва Троцкого и его подручных. Тогда они понимали, что значит сохранять в народе молитвенную благодарность защитникам Отечества, потому и постарались вытеснить ее поклонением сатанинскому вечному огню…

Хочется обратиться ко всем русским людям, кому дорога память о героях, погибших «в дни агарянских нашествий и в смутное время», много лет назад и совсем недавно, о своих дорогих и близких. Во имя своего спасения и будущего нашего народа не ходите к «вечным огням», засыпьте их пеплом забвения! Давайте сотворим низкий земной поклон за пролитую кровь всем нашим воинам, погибшим в окопах священных войн за Русь Святую, за Державу Россiйскую, в том числе и сейчас в Новороссiи. Не забудем и тех православных с Куликова поля в Одессе, заживо сожженных и газом удушенных, и расстрелянных солдат в Краматорске, отказавшихся стрелять в свой народ,  и милиционеров в Мариуполе... Это всё наши ближние, наши братья, все они остались непобедимыми воинами на поле брани, потому что погибли они за веру Православную, за Россiю, за нас с вами.  Все они стали пламенными молитвенниками на Небесах за русский народ. Давайте каждый год, в Дни поминовения воинов в наших общих молитвах поминать их безсмертную душу, зажигать свечи наших надежд на их молитвенную помощь, на то, чтобы ради их соборного ратного подвига не оставил Господь нашу Русь. Нет, не у вечного, сатанинского огня надо искать русскому народу покровительства и помощи в освобождении Россiи, а у Господа нашего Иисуса Христа, усердно воссылая Ему наши молитвы:

“Спаси, Господи, в тяжких мучениях скончавшиеся, убиенныя, живыми погребенныя, землею засыпанныя, волнами и огнем поглощенныя, зверьми растерзанныя, от глада, мраза, бури, и падения с высоты умершия и радость Твою вечную подаждь им за скорбь кончины. Да благословят страданий своих время, яко искупления день, воспевая: “Аллилуйя!” (9).

“Мерзкия и богохульныя агарянския, большевистския и жидовския царства вскоре испровержи, и правоверным царем предаждь: правоверие же утверди, и воздвигни рог христианский, и низпосли на нас милости Твоя богатыя” (10). Аминь! 

        Примечания:

 1 — Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу, икос;

 2,3,4 — Канон коГосподу нашему Иисусу Христу, песнь 1,6, светилен;

5 — Великий канон св. Андрея Критского, на среду, ирм.,

6,10 — Правило утреннее;

7 — Акафист Иисусу Сладчайшему, икос 12;

8 — Молитва пред иконою ПресвятыяБогородицы «Феодоровскою»;

9 — Акафист о упокоении усопших, конд.4.

 

 

 

Украинский  кризис 

3. Гражданская война

Дмитрий Калихман

(Продолжение начало смотрите в Верности № 195)

                                                                          «Можно долгое время обманывать часть народа, можно короткое 

                                                                          время обманывать весь народ, но нельзя всё время обманывать всех».

                                                                                                                                                                     Авраам Линкольн.

   Украинский кризис, развиваясь по революционным законам, описанным в фундаментальном труде Питирима Александровича Сорокина «Социология революции», совершенно закономерно привел страну к гражданской войне, пока идущей на Юго - Востоке Украины. К великому сожалению, пессимистические прогнозы, высказанные автором в двух предыдущих статьях (марта и мая) по данному вопросу, полностью сбываются. Киевские правители бомбят собственные города, убивая без разбора правых и виноватых, применяют системы залпового огня, начинаются расправы с мирным населением, общество погружается в дикость и хаос, а экономика страны начинает трещать по швам. Мечты Майдана о «вхождении в Европу» сбываются, но только в Европу средневековую, а не современную. На этом фоне фигура свергнутого президента Януковича все более и более превращается просто в ангельскую в сравнении с серийными убийцами, пришедшими к власти в Киеве. Ведь, если вдуматься, то известный всем маньяк Чикотилло был признан чудовищем «всего за каких-то 56 эпизодов», совершенных им за 20 лет, а по приказам, отдаваемым киевскими правителями, в день гибнет больше народа, а уж каким образом расстались с жизнью люди – от ножа серийного убийцы или от разрывов снарядов и бомб – не столь важно, так как друзьям и родственникам погибших от этого не легче. Создается впечатление, что для Порошенко и компании   земли Юго – Востока являются вражеской территорией, а не своей собственной страной. Вспоминается опричнина при Иване Грозном, Вандея в дни Великой французской революции, политика расказачивания, проводимая большевиками. История уже вынесла вердикт этим явлениям: преступления против человечности. Во всех приведенных примерах преступники - правители издевались над своим собственным народом в своей стране. Но, если деяния Ивана Грозного, можно объяснить психическим расстройством тирана – царя, то в двух последних случаях деяния революционеров абсолютно закономерны. Так было и так будет всегда во время всех революций.

   Питирим Александрович Сорокин, анализируя в пятом разделе своего труда «иллюзии революции» на примерах Русской 1917 года, трех Французских (Великой, 1848 и 1871 годов) и Гуситской в Чехии, обратившимся в разные времена и при абсолютно разных первопричинах в полные противоположности,  приходит к следующим выводам:

   «Я не буду продолжать эту «очную ставку» слов и дел революции, её обещаний и исполнений. Могу лишь сказать, что другие глубокие революции дают тот же результат. И важно здесь вот что: этот результат оказывается наиболее тяжёлым именно для «низших», трудовых классов. Важно и другое: этот отрицательный результат дают все глубокие революции, независимо от того, была ли заменена революционная власть контрреволюционной или нет. И русская, и Великая французская, и английская, и гуситская революции не были прерванными. Они развивались до конца. Власть здесь сохранялась в руках лиц и групп, выдвинутых революцией, а не ее противниками. И, однако, мы видим, что это условие ничуть не мешает, а скорее способствует  при данной же власти наступлению результатов, противоположных обещаниям и словам революции. Уста революции говорят одно, а руки делают другое, сегодня она возвещает одно, а завтра или сегодня же попирает свои обещания и декларации. Так было, и так есть. И ни один революционер, не отрицая фактов, не может сослаться в свое оправдание на то, что им, мол, «помешали водворить рай, низвергнув их с трона». Для самых крупных революций эта ссылка не годится. Никто не мешал ни таборитам, ни якобинцам, ни Долгому парламенту, ни Кромвелю, ни русским коммунистам устроить обещанный рай, кроме … «необходимой силы вещей». Если, давая свои обещания, они их не учитывали, значит, они были утопистами и легкомысленными людьми, поджигавшими дом, не опасаясь пожара. Таких безумцев сажают в сумасшедший дом. Если они учитывали «силу вещей», надеялись их победить и не победили, это опять говорит не в их пользу. Если же, разжигая пожар, они знали, что сила вещей их сломит, и от пожара будут только жертвы и развалины, то таких «поджигателей» сажают в тюрьму даже за поджог простого амбара, а не только целой страны с тысячами жертв. Я – не прокурор и пишу это не для предания суду «поджигателей», а для того лишь, чтобы показать всю иллюзорность аргументации «неисправимых революционеров», подобных бездарным и слишком снисходительным к себе людям, вечно видящим источник неудач и вину не в себе и в революционерах, а в других людях и побочных обстоятельствах. И прерванные, и не прерванные глубокие революции – учит история – полны иллюзий, лжи, тартюфства, цинизма и «вместо хлеба дают камень». Быть может, такая квалификация покажется оскорбительной многим поклонникам революции, которые представляют собой разновидность самых слепых идолопоклонников. Но… для меня нет идолов, в том числе и «идола революции». Памятуя о том, что «не человек для субботы, а суббота для человека», я беру ее такой, какова она есть. Если она Великий Тартюф на деле – такой и показываю я ее. Если же вдобавок этот Тартюф в то же время является прожорливым Молохом, пожравшим и пожирающим людей немногим меньше, чем кровавый брат этого Молоха – Война, - то не является ли обязанностью всех и каждого предупредить других людей: берегитесь этого Молоха, он требует немало жертв. Обещает много, но не дает ничего, кроме пышных слов и иллюзий, требуя за них слишком тяжелую плату» (П.А. Сорокин. Социология революции. – М.: Астрель, 2008 г. – с. 306-308).

   Как видно, за несколько столетий, прошедших со времен Гуситской революции до Украинской не изменилось практически ничего в итогах революции при абсолютно разных причинах возникновения революционной ситуации. Еще полгода назад народ весело плясал каждый на своем Майдане, а преступники – революционеры обещали райскую жизнь и европенсии сразу после свержения «гнусного и коррумпированного режима Януковича». Получили в итоге кучу филькиных грамот договоров, которые не выполняются и выполняться не будут, гражданскую войну на Юго - Востоке страны и перспективы сползания всей Украины в хаос и анархию. Где же место деятелям Майдана? Великий русский мыслитель и социолог, как мы видели чуть выше, отправляет их либо в сумасшедший дом, либо в тюрьму. Но вряд ли место им в дурдоме, полными сумасшедшими этих людей назвать, все-таки, нельзя. А вот на скамье подсудимых – им самое место, так как перспективы у Украины весьма печальные.

1. Даже, если боевые действия прекратятся завтра, то никто не вернет жизни погибших людей, и долгие десятилетия их друзья и близкие будут проклинать убийц. Это внесет страшный раскол в нравственное состояние общества, даже если оно сохранится.

2. Созданные бандитские структуры, типа «Правого сектора» и отдельных батальонов оружия не сложат, а займутся примитивной уголовщиной, только уже без прикрытия красивыми лозунгами. Любая власть на Украине вынуждена будет их уничтожить. Пример – судьба работников ВЧК эпохи Гражданской войны в России. 1937 год уничтожил практически всех бандитов руками их же «учеников».

3. В ополчении также разные люди, есть среди них, в том числе,  авантюристы и преступники, этот элемент пойдёт по тому же пути, и бывшие «правосеки» и ополченцы вполне могут оказываться в  одних и тех же преступных группировках.

4. Для восстановления всего разрушенного даже на настоящий момент времени потребуются годы и огромные деньги, а воры – олигархи привыкли брать, а не отдавать, значит, всё опять будет восстанавливаться за счет практически рабского труда простых людей, а победившая сторона будет прикрывать собственные преступления и бездарность «объективными причинами», как это делали большевики после революции, валя все на белогвардейцев и контрреволюционеров. В случае подавления восстания на Юго – Востоке украинскими властями, во всём будут виноваты «проклятые москали». В случае победы ополченцев и выхода Новороссии из состава Украины, бремя восстановления народного хозяйства ляжет на плечи России.

5. На скамью подсудимых никому не охота, поэтому нынешние правители Украины в случае банкротства своей политики, скорее всего, сбегут за границу или же будут уничтожены Молохом революции.

6. Ученые, инженеры, словом, работники умственного труда, которых и так на Украине осталось немного сбегут в Россию или в другие страны. Этот процесс уже начался, и остановить его вряд ли удастся. Главная проблема – языковой барьер (в случае бегства в Россию) отсутствует, поэтому адаптация к новым условиям не потребуется.

7.   Из уже сбежавших сотен тысяч людей многие и очень многие не вернутся домой, оставшись в России. А это, как правило, трудолюбивые люди, а не воры и бандиты, т.е. страна потеряет десятки тысяч тружеников.

8.   Органы внутренних дел и полиции всегда набираются из местных жителей. Учитывая то, что бомбежек и убийств киевской власти никто не простит, то даже разгромленное ополчение, уйдя в подполье, перейдёт к террористическим актам против украинской власти при полной поддержке местных правоохранителей.

9. Однако до разгрома пока еще долго. Полностью разложенная украинская армия с маленьким Славянском возилась несколько месяцев, а Донецк и Луганск – большие города, взять которые очень непросто. Кроме того, нет ничего более бездарного с точки зрения военного искусства, как цепляться за какие - то населенные пункты: необходимо громить войска, уничтожая и забирая в плен живую силу противника, а этого – то как раз и не происходит. Стрельба же по площадям обанкротилась еще в годы Первой мировой войны, не давая эффекта даже при прорыве глубоко эшелонированной обороны противника, а стрельбу из систем залпового огня по городам иначе, нежели преступным идиотизмом, назвать нельзя: с военной точки зрения это бессмысленно, с нравственной – преступно, с политической – безумно, т.к. увеличиваешь число врагов. Именно вследствие этого ряды ополчения постоянно пополняются добровольцами, и остановить этот процесс вряд ли кто-то способен.

Иными словами, страна идет к полной катастрофе семимильными шагами: впереди зима с ее естественными проблемами отопления, которые при отсутствии газа, станут ключевыми.

   Теперь, как и в прежних статьях, рассмотрим позиции сторон.

Россия. К великому сожалению, но факты говорят о том, что современное украинское государство при поддержке большой части населения, особенно из западных областей, является злейшим врагом России. Путин, демонизируемый украинской пропагандой, здесь ни при чем, ибо, как будет видно ниже, и до правления Путина отношение на Украине к России было не лучшим. Даже если рассматривать СМИ России и Украины как чисто пропагандистские организации, то в российской пропаганде клеймят, в основном, «захватившую власть хунту», а не украинский народ. Русских же, как только не называют: и москалями, и колорадами, т.е. колорадскими жуками, которых необходимо истреблять. В таком случае, о чем идет речь? О каком «братском народе»? Истерические вопли демократической интеллигенции о том, «что мы не можем представить войну Украины и России» можно оставить за скобками. Если бы жителям Донецка и Луганска еще полгода назад сказали, что киевская власть будет бомбить мирные города и применять против своего народа системы залпового огня, такого «пророка» сочли бы сумасшедшим, но, тем не менее, это реальность наших дней. Уже прошло более двух месяцев со дня злодеяний украинских националистов в Одессе. Где результаты расследования? Где суд над виновными? Их нет и быть не может, так как вся эта мерзость инспирирована киевской властью. Толку от сноса ленинских истуканов никакого нет: они не помогли построить коммунизм, не поможет их снесение исправить моральное состояние украинского общества. Гитлеровцы тоже с успехом сносили памятники большевистским вождям, но это не изменило звериной сущности нацизма.

Вся мерзкая вакханалия с запрещением русского языка началась далеко не сегодня. В этом вопросе упражнялись в той или иной мере все украинские правители без исключения. Когда выдающегося русского артиста  Николая Олялина, сыгравшего бессмертную роль комбата Цветаева в фильме «Освобождение», изгоняли с работы за «незнание украинского языка», закрывали передачи с его участием, доведя человека до того, что он говорил о нежелании жить, и, в конечном итоге, умер в достаточно молодом возрасте от инфаркта задолго до всяких революций, - это ли не пример враждебного отношения ко всему российскому.

Кроме того, данный факт, равно, как и все остальные,  является примером ярко выраженного комплекса национальной неполноценности. Если бы на украинском языке были созданы произведения, равные по уровню произведениям Пушкина и Лермонтова, Толстого и Достоевского, Бунина и Куприна, Виктора Астафьева и Бориса Васильева, список этот можно продолжать долго, то не было бы и никаких притеснений по языковому признаку. В своем маразме украинские националисты дошли до того, что даже Гоголя не считают украинским писателем только потому, что писал он на русском языке. Единственный шанс свой заполучить великого писателя – и тот упустили. В Канаде, например, два государственных языка - английский и французский, и это никому не мешает, в том числе и потому, что и на одном, и на другом языке созданы величайшие литературные произведения, сравнивать которые друг с другом можно бесконечно, равно, как и до бесконечности спорить о том, какое из них лучше.

Великий белорусский писатель Василь Быков  и во времена СССР, и после его крушения писал свои произведения на белорусском языке. Они моментально переводились не только на русский, но и на многие иностранные языки. Расул Гамзатов писал на аварском языке, но  его песня «Журавли» сразу же была переведена на русский язык, а также многие иностранные языки, и стала наиболее пронзительной песней, посвящённой погибшим солдатам всех народов во всех войнах.

Один вопрос: отчего за 23 года «незалэжности» ничего подобного не было написано на мове? Если бы что-то было, мы бы об этом узнали. Ответ прост: национализм, национальное чванство, неуважение к другим народам и культурам выхолащивают и собственную культуру, приводят к эмиграции талантов. Германия до Первой мировой войны была ведущей страной мира в области математики, физики, философии, а также многих иных наук. Даже проигранная война не привела к оттоку талантов, напротив – Русская революция, изгнав из страны два миллиона человек, существенно пополнила интеллектуальный состав Германии, так как, если в Париже, в основном, осела военная часть эмиграции, то в Берлине была сосредоточена её научная часть. Приход к власти нацистов во главе с Гитлером привёл к оттоку интеллекта: из страны выехали в США не только «неарийцы», но и многие этнические немцы. Итог известен: проигранная война и окончательное превращение Германии во второстепенную державу на долгие годы. Научное лидерство после окончания Второй мировой войны окончательно перешло к США, а нынешний украинский кризис ещё раз показал чего стоит «мнение» Европы: что сказали за океаном, то и делают. Мыслимо ли было такое сто лет назад?

Сравнивать Украину с Германией и ныне смешно, что уж говорить о Германии до 1933 года, поэтому свою грядущую судьбу граждане Украины могут предсказывать сами.

И ещё одна «маленькая» вещь. Стремясь создать унитарное государство, выживая из страны всех «неукраинцев», бездарная киевская власть в дальней перспективе обрекает свой народ на генетическое и биологическое вырождение, так как давно известно, что лишь смешение народов даёт ярко выраженные таланты. Достаточно проанализировать родословные Пушкина и Лермонтова, чтобы понять это. Примеров же вырождения аристократических, в том числе и царских, родов из-за родственных браков и браков в ограниченной социальной среде достаточно в любой стране мира.

Не лучше украинских националистов ведут себя и российские либералы. Их поведение живо напоминает поведение истеричной русской интеллигенции в предреволюционные годы. Клеймили последними словами правительство, даже если оно предпринимало и верные шаги, в дни революции разваливали армию, а когда пришли большевики, то раболепно побежали им служить, либо сбежали за границу, трусливо предав оболваненный ими же народ, оставив сражаться за него «монархистов - офицеров и прочих царских сатрапов». За 23 года, прошедшие со дня крушения коммунизма, они не высказали ни одной хоть мало – мальски приличной национальной идеи, не написали ничего, хоть отдалённо приближающееся по уровню к трудам национально мыслящей русской эмиграции первой волны, а, как только дорывались до власти, то проворовывались не хуже бывших коммунистов. Минувшие годы явили нам тысячи примеров мерзости их поведения. Особенное отвращение вызывает Новодворская. Хоть бы одна здравая мысль, кроме отрицания всего, что только можно, вышла из её уст. Ныне она призывает ополченцев и «русских наёмников» сдаваться украинской армии, как ранее призывала российских десантников сдаваться басаевским боевикам. Ничего нового, всё, как в песне Владимира Высоцкого: «Через 20 лет – все также».  Если бы она одна была такой: в дни украинского кризиса интеллекта либералов хватило лишь на слепое повторение киевской пропаганды, ни о каком анализе событий речи не шло и не идёт.

Удивляет и позиция церкви. Если в годы революции 1917 года Патриарх Тихон, предав большевиков анафеме, в своих посланиях жестко критиковал их, несмотря на страшный риск для собственной жизни, то ничего внятного ни с украинской, ни с российской стороны от высших церковных иерархов пока не прозвучало.

Ну, да и Бог с ними со всеми, насильно мил не будешь. Ныне России нужно сформировать свою жесткую позицию и идти до конца. Украинский национализм, подогреваемый большевиками все годы их правления и в последние двадцать три года «незалэжности», дал свои плоды. Ведь четверо из пяти украинских президентов были членами КПСС, крутились у комсомольской кормушки, откуда же они все взялись такие?

В таблице 1 приведены краткие биографические сведения политических деятелей Украины, доведших свою страну до нынешнего состояния. Заметим, что приведенные данные общедоступны в Интернете и не являются каким – либо секретом. Для их осмысления не нужно быть геополитиком или разведчиком, крупной политической фигурой или профессиональным аналитиком – политологом. Для того, чтобы понять суть вопроса необходим обычный здравый смысл и час свободного времени для сбора данных и сведения их в таблицу, что и сделал автор.

 Таблица 1

Биографические данные украинских президентов.

 

ФИО и годы президентства

Год и место рождения

Год вступления в КПСС и образование

Последняя должность в СССР

Связи в партийно-хозяйственной номенклатуре СССР

Кравчук

Леонид

Макарович

(5.12.1991 – 19.07.1994)

1934

Село Великий Житин Волынского воеводства (Польша), ныне –

Ровенская область.

1958

Экономический

факультет Киевского Государственного университета (1958), Академия Общественных наук при ЦК КПСС (1970, к.э.н.)

Второй секретарь ЦК КПУ, член ЦК КПСС

1970-1988 прошел путь от зав. сектором до зав. отделом агитации и пропаганды ЦК КПУ. Сделал карьеру самостоятельно.

Кучма

Леонид

Данилович

19.07.1994 – 23.01.2005

1938, село Чайкино Новгород – Северского района Черниговской

области.

1960

Физико-технический факультет Днепропетровского Государственного университета (1960), к.т.н.

В 1976 году – секретарь парткома  ПО «Южмаш» (г. Днепропетровск) и с 1986 по 1992 – Генеральный директор ПО «Южмаш»

Зять Г. Туманова,

заместителя Главного инженера завода «Южмаш» (1952-1966), впоследствии Главного инженера ГТУ МОМ СССР (1966-1976)

Ющенко

Виктор

Андреевич

23.01.2005 –

25.02.2010

 

1954, село Хоружевка Недригайловского района Сумской

области

1977

Высшее. Тернопольский финансово -экономический институт (1975), к.э.н.

Начальник планово-экономического управления Агропромбанка СССР, с 1993 – глава Нацбанка Украины

Вадим Гетьман – с 1975 года -  глава государственного комитета по ценам УССР, с 1987 – глава правления Агропромбанка УССР, с 1992 – глава Нацбанка Украины.

Янукович

Виктор

Федорович

25.02.2010 – 22.02.2014 (бежал в результате революционных событий).

 

 

1950, пос. Жуковка Енакиевского района

Донецкой области.

Член ВЛКСМ 1964-1978, член КПСС с 1980.

1973 – Енакиевский горный техникум, 1980 – Донецкий политехнический институт, в 2001 - факультет

международного права Украинской академии внешней торговли, д.э.н.

Генеральный директор ряда автотранспортных хозяйств, последнее – «Донецкавтотранс».

15.07.1967 осужден на 3 года лишения

свободы за грабеж, но через 6 месяцев освобожден по ходатайству администрации. 8.06.1970 осужден на 2 года за нанесение тяжких телесных повреждений. 27.12.1978 года судимости были сняты по ходатайству Г.Т. Берегового – дважды Героя Советскго Союза, начальника Центра подготовки космонавтов, земляка Януковича.

Порошенко Петр

Алексеевич

7.06.2014 – по сей день

1965

г. Болград

Член ВЛКСМ, в КПСС не состоял.

Экономический факультет Киевского государственного университета (1989), к.ю.н.

Административных должностей в СССР не занимал, сразу пошел в бизнес по окончании университета.

Отец – Алексей Иванович Порошенко с 1977 по 1983 годы – директор Бендерского экспериментально – ремонтного завода, с 1983 по 1992 директор Механизированной колонны в Тирасполе, с 1992 – в Киеве Генеральный директор концерна Укрпроминвест, объединяющего более 50 предприятий.

 

Таким образом, первые 4 президента Украины вступили в КПСС в молодом возрасте, сразу после окончания института. Они не могли не знать о сталинских преступлениях, разоблаченных на 20 съезде партии. Отцы Кравчука, Кучмы и Ющенко в годы Великой Отечественной войны воевали в Красной армии. Отец Кравчука погиб в Белоруссии в 1944 году, отец Кучмы  умер в госпитале в 1942 году, где лежал после ранений, полученных на Волховском фронте, и посмертно был награждён орденом Красной Звезды, а отец Ющенко попал в плен, был узником лагеря смерти Освенцим и нескольких других концлагерей. Таким образом, отцы первых трех президентов Украины никогда не были идейными националистами, ибо никто им не мешал в годы войны сдаться в плен и пойти в украинские батальоны СС, а уж отцу Ющенко – и подавно: более миллиона советских военнопленных пошли по разным соображениям в коллаборационистские формирования в годы Второй мировой войны. Подавляющее большинство из них просто спасалось от голодной смерти, а уж идейные борцы долго не ждали – сразу делали свой выбор. То есть никаких семейных причин из-за участия предков в националистических формированиях в годы войны ни у одного из президентов Украины не было. Этого не могло быть в принципе, т.к. в противном случае их никто  никогда не принял бы ни то, что в КПСС, а даже в ВЛКСМ, а, соответственно, практически исключалась возможность поступления в вуз со всеми вытекающими отсюда последствиями. Более того, как следует из табл. 1, самостоятельную карьеру сделал лишь первый президент Украины Кравчук, дойдя до очень высоких постов на ниве идеологической работы. Если бы он посмел высказать хоть часть националистических идей, то сидел бы не в ЦК КПСС, а в казанской спецпсихушке вместе с советскими диссидентами. Все остальные президенты имели очень неплохие родственные и дружеские связи в высшей советской партийно – хозяйственной номенклатуре и, тем самым, обеспечили себе карьеру.

Что же касается Януковича, то тут картина вырисовывается просто эпическая. Имея две судимости, он даже не был исключен из ВЛКСМ, а после снятия судимостей по ходатайству генерал-лейтенанта авиации, дважды Героя Советского Союза, начальника Центра подготовки космонавтов Георгия Тимофеевича Берегового, был принят в КПСС, с успехом окончил вуз и пошел «скакать» по руководящим должностям. Это говорит не просто о землячестве с Береговым (они оба родом из Енакиево Донецкой области), но и о хороших дружеских связях с ним семьи Януковича. Если бы не этот факт (мало ли народа живет в Енакиево, за каждого уголовника такой человек просить не будет) пел бы Виктор Фёдорович популярную в 1970-е годы блатную песенку: «Ну вот, тюрьма, я вновь с тобой, я твой бессменный часовой», мотался бы по зонам, глядишь – до вора в законе бы дошёл на счастье «незалэжной» Украине. В противном случае ему не светило стать никем, кроме разнорабочего или же заклеймённого на всех партийных съездах «летуна» или «бича» из популярной песни Владимира Высоцкого «Про речку Вачу и попутчицу Валю».

Что же касается Порошенко, то в 1989 году, когда он закончил вуз, только слепому не было видно, что дни КПСС сочтены, ну а о старте в бизнесе, учитывая положение его отца, говорить не приходится. Как делался бизнес в «лихие 90-е» всем известно. Он не мог не быть криминальным. Методы же «решения вопросов» великолепно показаны в сериале «Бандитский Петербург», так что, если кого-то подводит память, то можно пересмотреть. Методы решения проблемы с Юго - Востоком Украины ныне не видит только слепой: они родом из 1990-х, только силенок сейчас у господина Порошенко побольше, всё-таки, хоть и разложена Украинская армия, но мощнее бригад бандитов, «крышевавших» бизнес в те годы.

Встаёт логический вопрос: как свора бывших коммунистов, в том числе из высшего номенклатурного звена, могла лихо перековаться в украинских националистов, переделать свою психологию, «став европейцами», и получить, тем самым, моральное право руководить страной, «ведя свой народ в Европу»? О «братках» 1990-х и говорить нечего, у тех, кроме денег, вообще никаких принципов не было. Все они последние 23 года крутились во власти, грызлись, как пауки в банке, устраивая «бархатные революции», стали долларовыми миллионерами и миллиардерами, доведя свою страну до сумы, причём, чем хуже было положение, тем более остервенелым становился их национализм. Интересно, а что они все говорили в многочисленных клятвах, которые так любили давать коммунисты в армии или при вступлении в партию? «Если я нарушу эту торжественную клятву, пусть покарает меня суровая рука моих товарищей и моего народа» и т.п. Не пора ли товарищам и народу от слов перейти к делу?

Но суть тут не в клятвах и не в эмоциях. Ведь все эти люди не рафинированные интеллигенты или «копающиеся в себе» раскольниковы.  Они же взрослые и очень прагматичные политики, а не пионеры на полянке, играющие в «зарницу», а, по сему, должны отдавать себе отчет в собственных словах и действиях. Дело все в том, что в советские времена положение в партийной иерархии определяло материальное благополучие, а с начала 1990- х все сменилось: деньги стали определять властное положение. Моральных принципов у этих «верных ленинцев» не было никогда никаких, так что их «украинский национализм» столь же «прочен», как и марксизм – ленинизм.

Иван Александрович Ильин еще в 1953 году в цикле работ «Наши задачи» оценивал моральный уровень коммунистов, находящихся у власти в СССР, и высказал, воистину, пророческие слова:

 «Нет никакого сомнения в том, что за последние двадцать лет умственно - образовательный уровень компартии повысился, а моральный уровень понизился. Первое потому, что в партию стала входить и впускаться столь нужная ей интеллигенция - и техническая, и военная, и работающая в области искусства... Эта новая большевицкая интеллигенция (уровень которой несравненно ниже прежней, русско-национальной) - не обновила, однако, ни партию, ни ее программу: она служила за страх, приспособлялась, всячески страховалась и утряслась, наконец, в несколько миллионный кадр чиновников, спасающих себя и губящих Россию и Церковь. Но именно поэтому морально, патриотически и, конечно, религиозно - ее уровень таков, какого Россия еще никогда не имела. Эти устроившиеся бюрократы не верят в партийную программу, не верят своим властителям, не верят и сами себе. И назначение ее стоит в том, чтобы верно выбрать близящийся ныне момент (1953 г), предать партию и власть, сжечь все то, чему поклонялись все эти долгие годы, и поклониться тому, над чем надругивались и что сжигали доселе. Но возрождения России она не даст: для этого у нее нет ни веры, ни характера, ни чувства собственного достоинства. Возрождение придет только от следующих поколений».  (Иван Ильин.  Что за люди коммунисты? / Наши задачи, ПСС т. 2, кн. 2 - М: Русская книга, 1993, с. 213).

Продолжая мысль выдающегося русского философа, можно смело утверждать, что моральный уровень коммунистов в 1991 году был на порядок ниже, нежели в 1953, по всей территории Советского Союза. Так на что же надеялись граждане Украины в течение 23 лет, выбирая в президенты страны подобную публику? Ильина с Сорокиным почитали бы на досуге, прежде, чем бежать голосовать к избирательным урнам. Если больше было не за кого, то уж лучше бы вообще туда не ходили.

Более того, «звонки» звучали еще в 1986 году, когда после катастрофы на Чернобыльской АЭС практически все «слуги народа» позорно бежали из Киева, вывозя своих чад на всех видах транспорта, отменяя авиарейсы, оставляя в аэропорту пассажиров с уже взятыми билетами на самолеты. Чему удивляться, что бежал Янукович – у него были достойные учителя.

Политический гнойник на Украине зрел давно, наружу вырвался недавно. Оказавшись во главе государства без истории, так как никакой Украины не существовало в природе на карте Европы ни в какие времена, они заменили реальную историю выдуманной с мифами о «древних украх», «семи российско – украинских войнах» и прочей ахинеей, сделав украинский национализм средством идеологической пропаганды для достижения личной власти и богатства. Оболваненный народ, а, в основном, молодёжь проглотили эту мерзость так же легко, как в 1920-30-е годы малообразованные рабоче - крестьянские парни и девушки коммунистическую. Итог будет одним и тем же, рано или поздно. Можно сколь угодно много учреждать ордена «Ярослава Мудрого», но он был русским князем, равно, как  Даниил Галицкий и Боброк Волынский, сыгравший решающую роль в Куликовской битве атакой Засадного полка. «Сколь не повторяй  - халва – слаще не станет», сколь не ври про древних укров, а русские князья ими не были. Маразм украинской власти дошёл до того, что её стараниями ныне у России отношения с народами Кавказа, действительно покорёнными силой русского оружия в ходе столетней Кавказской войны 18-19 веков, несмотря на всю их неровность и сложность, намного лучше, чем с Украиной, хотя наши народы 350 лет были вместе во всех войнах и невзгодах. Что говорить о Кавказской войне, отгремевшей полтора столетия назад, с Германией ныне отношения лучше, нежели с Украиной, причём давно, задолго до идущей революции!

«Незнание закона не освобождает от ответственности» - эта теза юриспруденции применима и в обычной жизни. Можно не знать законов физики и химии, но их нарушение ведет к гибельным катастрофам. Можно наплевать на законы социологии и развития общества – это ведет к гибели государства. Враждебное России украинское государство обречено на распад и исчезновение. Оно не нужно, в первую очередь, собственным гражданам. Поэтому и позиция России в его отношении должна быть соответствующей: никакой помощи этому режиму. Сами влетели в свои проблемы, сами и выбирайтесь. За газ – деньги вперед, и никаких разговоров. Добровольцы идут к ополченцам? Это их частное дело: куда хотят, туда и идут. Беженцам – помогать, чем можно, а желающих оставлять у себя, давая гражданство. Пока позиция России соответствует этой схеме, ее и необходимо придерживаться далее. А армию держать в полной боевой готовности, чтобы все знали, что наследники Суворова и Кутузова сумеют ответить достойно любому врагу (Наполеон с Гитлером себе шеи свернули), а уж наследникам Мазепы, Петлюры и Бандеры - подавно. Более того, даже, если бы правительство России очень захотело пресечь проникновение добровольцев к донецким ополченцам, оно все равно бы этого сделать не смогло. Кто смог это сделать во время гражданской войны в Испании в 1936-38 годах, когда целые интербригады воевали по разные стороны фронта? Кто это смог сделать во время двух чеченских компаний в 1990-е годы в России? Революции и гражданские войны развязываются легко, вот только останавливаются трудно.

Позиция Европы. В Европейских странах ранее однозначное общественное мнение в поддержку киевского режима начинает меняться на противоположное, несмотря на то, что по основным европейским телеканалам об Украине не говорят практически ничего, как будто её нет в природе.  Многочисленные угрозы санкциями тускнеют на глазах. Как и предполагалось, прагматизм берет верх над эмоциями. Отсюда, помня о том, что «выдержка – оборотная сторона стремительности», необходимо ждать, когда этот прагматизм утвердится окончательно. Совершенно ясно одно: если Евросоюз будет столь безумен, что примет Украину в свой состав, его ждет развал со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Любая революция – есть желание оболваненных масс получить блага «на халяву», даром, быстро и просто. Именно такой была Русская революция 1917 года. Крестьянская масса была абсолютно уверена в том, что поделив помещичью землю, каждая крестьянская семья станет жить, как жили помещики. Разделить площади помещичьих земель на число крестьянского населения, хотя бы приблизительно в уме, никто не удосужился. А результат получился следующим. У крестьян в Земельном банке в среднем лежало около 7 миллиардов золотых рублей. По «кубышкам» в домах было спрятано приблизительно столько же. После раздела помещичьих земель в среднем крестьяне «прирезали» к своим наделам по 2 десятины земли. Однако, вследствие разрухи, инфляции и прочих «достижений» революции, денежные накопления исчезли, как снег весной, поэтому, в конечном итоге, десятина земли стоила крестьянам в среднем более 600 рублей, когда до революции её цена не превышала 60 рублей. Эти цифры приводит американский историк Ричард Пайпс в фундаментальном трехтомном труде «Русская революция». Ну, а дальнейшая судьба крестьянства известна хорошо: последний деревенский дореволюционный нищий жил лучше, нежели крестьяне в 1930-е годы.

Когда на Майдане толпа грезила о европейских пенсиях, никто не задумался, откуда возьмутся деньги, и захотят ли немцы, французы, англичане взять на содержание страну с 50-миллионным населением. А, самое главное, почему они должны это делать? Почему немец или француз, трудящийся не покладая рук, должен содержать украинского бездельника, беснующегося на Майдане и разваливающего собственную страну? В Евросоюзе, в отличие от Украины и России, политики выбираются по-настоящему и моментально вылетят из своих кресел, если уровень жизни народа начнет понижаться из-за каких-то эфемерных политических целей и интриг.

Позиция США. Ныне совершенно ясно, что украинскую революцию спонсировали США. Гражданам этой страны абсолютно наплевать на всех, кроме себя, 85 % населения понятия не имеет, где находится Украина, а остальные 15 % - выходцы из бывшего СССР и просто интересующиеся политикой люди. Поэтому американскому обществу при желании можно внушить, что угодно, что и делает правительство.  Причины этого рассмотрены в предыдущих статьях, поэтому повторяться не будем. Но Америка добилась абсолютно противоположных результатов не только на Украине, но и в России. Вместо того, чтобы свалить путинский режим, она его укрепила. Ситуация с фотографической точностью напомнила начало Великой Отечественной войны: 4 миллиона пленных в 1941 году, когда практически никто защищать сталинский режим не желал, и полный разворот к 1942 году, когда все поняли, что из себя представляет гитлеровский режим. Вот и явился к 1945 году «гений всех времен и народов», а режим укрепился на долгие годы, и советский патриотизм, воспитанный в годы войны, просуществовал 45 лет после Победы, жив он и поныне: подавляющее большинство российского общества, несмотря на доступность информации, мало что знает о Первой мировой и Гражданской войнах, но свято чтит  Победу в Великой Отечественной. О войнах более ранних лет все познания, как правило, ограничиваются программой средней школы.

Украинская революция дала ещё один противоположный результат: вновь подняли голову коммунисты.  Окончательно вырождавшаяся организация, которая могла только «подмыкивать» официальной позиции российской власти, начала наглеть.  Во времена правления Ельцина вся их пропаганда была направлена против гомерического пьянства российского Президента и маразма внешнеполитической деятельности, сопровождавшихся  «дирижированием» оркестром во время визита в Германию и тому подобными выходками. Но, когда к власти пришёл бывший офицер КГБ, мастер спорта по дзю-до  В.В. Путин, все эти «козыри» выпали из их рук. Говорить больше было нечего. Пользуясь тем, что украинские националисты, подобно гитлеровцам, совмещают снос ленинских истуканов с ярой антироссийской деятельностью, коммунисты, как и в годы Великой Отечественной войны, опять оседлали российский патриотизм и уже готовятся переименовывать Волгоград в Сталинград, словом, вновь начали врать и морочить голову как российскому, так и украинскому обществу. В подобной обстановке запрет на Украине коммунистической партии приведёт к ещё большему усилению противоположного результата революции.

Революция, прежде всего, происходит в головах у людей. Только тогда, когда общество в большинстве своем поддерживает ее, она происходит. Украинские события ужаснули большинство россиян, никто такого не хочет, поэтому популярность Путина, весьма невысокая до этих событий,  возросла невероятно. Повторилась история с Германской армией, вошедшей в 1918 году на Украину и в Область Войска Донского. Увидев ужасы Гражданской войны в России, Германская армия после ноябрьской революции 1918 года и бегства кайзера Вильгельма II в Голландию наголову разгромила коммунистическое движение, утвердив у власти Веймарскую республику. В будущем, правда, впали в другую крайность по причинам, рассмотренным выше.

   Современную сложившуюся  ситуацию необходимо использовать и начинать реальную борьбу с коррупцией, сформировать патриотическую оппозицию вместо истеричной псевдодемократической, поддерживать науку, образование, принимать украинских специалистов у себя, тем самым, мы будем ослаблять противника, усиливаясь сами. Так делали американцы в течение последних 25 лет на всем постсоветском пространстве, так необходимо делать и нам.

Практика показывает, что ложью и террором невозможно заменить правду истории. Большевики пытались это сделать и провалились, киевская власть банкротится на наших глазах. Поэтому в оценках исторических событий прошлого надо ставить точки над i. Довольно «мирить» Белых и Красных: это столь же невозможно, как примирить Донбасс и Киев. Банкротство большевизма  однозначно и нечего ныне творить новые мифы, косвенно оправдывая преступления прошлого: на плечах наших офицеров погоны с 1943 года, над нашей страной российский триколор – флаг Белой армии, а герб – Двуглавый Орел – символ Императорской России, восстановлен самый почётный русский боевой орден – Святого Георгия Победоносца, кавалеров которого беспощадно расстреливали большевики. За эти святыни, попранные революцией, за Единую и Неделимую Россию и шли в бой Русские Офицеры, казаки и оставшиеся  верными долгу солдаты в далекие и страшные годы Гражданской войны, отголоски которой через 90 с лишним лет гремят на Украине. Они шли в бой против большевиков и петлюровцев, духовные наследники которых до сих пор разлагают общественное сознание, ссорят народы, давно превратившись в примитивных воров, жуликов и бандитов. И, если в годы Гражданской войны среди большевиков и петлюровцев иногда и мелькали идейные люди, то ныне – это просто уголовная шайка бизнесменов от политики. И, если раньше у русских и украинских крестьян было одно слабое оправдание – малая грамотность, из-за которой они и шли в ряды бесов – искусителей, бросив фронт Великой войны, предав, тем самым, интересы Родины, то теперь у пользователей Интернета подобных оправданий нет. Верить персонажам из таблицы 1, приведённой чуть выше, могут только…  Пусть читатель сам даст определение - кто.

Современной России необходимо подумать и о государственной идеологии, лучше всего которую сформулировал выдающийся русский мыслитель, философ и социолог, идеолог Белого движения -  Иван Александрович Ильин в далёком 1923 году:

«Пройдут определенные сроки, исчезнут коммунисты, революция отойдет в прошлое; а белое дело, возродившееся в этой борьбе, не исчезнет и не отойдет в прошлое: дух его сохранится и органически войдет в бытие и строительство новой России… Мы верим в это и будем верить до конца; ибо дух народа и совесть народа произносят свой суд тогда, когда действовавшее поколение уходит из жизни и стихает кипение личных страстей, тщеславий и честолюбий; когда беспристрастная история вскрывает архивы, освещает поступки намерениями и вычитывает сокровенный смысл событий. Тогда обнаружится во всей своей полноте наша историческая и идейная правда, и Россия не забудет тех, кто пошел за Алексеевым и Корниловым, не ища для себя ничего и отдавая все, что человеку дорого в личной жизни…

Близок тот час, когда все поймут, что у Родины не может быть пасынков, что у нее не должно быть обездоленных, бесправных, беззащитных и угнетенных; что русским становится всякий, кто огнем своей любви и своей воли говорит: «Я – русский!» И когда придет этот час, тогда все почувствуют и поймут, что в единстве русского лона – все остальные деления второстепенны или несущественны, что все «классы» и все «партии» - для России, что Россия существует не для классов и не для партий…Вне этих основ нет здоровой государственности; и на них будет стоять наша Россия. Знаем, что для этого русские души по обе стороны родного рубежа должны очиститься от предреволюционных недугов и революционных страстей; что они должны погасить в себе старый дух и зажечь новый; что они должны принять по-новому Родину как целое и восчувствовать по – новому государственное дело России» (Ильин И.А. Белая идея / ПСС т. 9-10 - М: Русская книга, 1999, с. 280-314).

Примечательно то, что фундаментальные работы Ивана Александровича Ильина и Питирима Александровича Сорокина были обе написаны в 1923 году, и, чувствуется, что никто из политиков их не читал и читать не собирается, иначе результаты их деятельности были бы несколько иными.  Под Россией и русскими в те годы понимали всех граждан Великой России, вне зависимости от партийной и национальной принадлежности, а уж малороссов – тем более. Но, по всему видно, что до осознания этих пророческих слов еще очень далеко как в России, так, тем более, на Украине. Ныне по аналогии с  расхожей фразой советских времён: «не немецкий народ, но германский фашизм – основной враг всех народов Советского Союза», мы можем сказать: «не Украина и народы, её населяющие,  - злейшие враги России, но правящий режим и украинский национализм как идеология этого режима».

Что же касается Украины, то, похоже, что развал ее неизбежен. Общество, не делающее выводов из собственных ошибок, валящее все на «проклятых москалей», а то и вообще на одного Путина, как будто это дикий и жуткий монстр, способный читать мысли каждого человека на Украине, обречено на полное разложение и гибель. Пока еще есть время одуматься всем: и украинской власти, и части общества, считающей Россию главным виновником  украинских бед. Но вряд ли это произойдет. Бандиты, уничтожающие собственный народ, достойны презрения. Но те, кто молчаливо оправдывает это, только потому, что, к примеру, в Запорожье или в Киеве «все хорошо», также уважения не достойны. А расплата им будет такая же, как и всегда, как в итоге любой революции любому народу за всю человеческую историю.

«Низвергнуть власть и дегенерировавшую аристократию, мешающую развитию общества, ценой небольших жертв и усилий на первый взгляд кажется делом практически целесообразным. Если бы дело обстояло так, то мне нечего было бы возразить на это. Я не защитник и не поклонник бездарной, паразитарной и выродившейся аристократии. Но, увы, революции – говоря языком медицины – похожи на «болезни атипические», ход и развитие которых врач не в состоянии предсказать. Иногда, начав с незначительного симптома, не внушающего никаких опасений, они неожиданно осложняются и кончаются смертельным исходом. То же самое можно сказать и о революции. Кто может быть вполне уверен, что, зажигая маленький костер революции, он не кладёт начало огромному пожару, который охватит все общество, испепелит не только дворцы, но и хижины рабочих, уничтожит не только «деспотов», но и… самих зажигателей вместе с тысячами невинных лиц? – Никто! Поэтому в таких вопросах особенно необходимо «семь раз отмерить, прежде, чем один раз отрезать» (П.А. Сорокин. Социология революции. – М.: Астрель, 2008 г. – с. 35).

К этим пророческим словам великого русского ученого трудно что-либо добавить, кроме гласа вопиющего в пустыне: «Остановитесь, безумцы»! А остановиться можно только одним способом: признать факт независимости Новороссии, прекратить боевые действия и попытаться наладить жизнь на оставшейся территории Украины. Даже, если это сделать, кому-то придется ответить за тысячи загубленных жизней и развал народного хозяйства региона. Но, как показывают события, все бессмысленно, поэтому самое главное – не допустить подобного беспредела в своей стране, ибо «худой мир лучше доброй войны», «из двух зол выбирают меньшее», а, по сему, воры, находящиеся у власти, лучше серийных убийц, пусть и вскормленных этими же ворами, как это следует из сравнения режима Януковича и нынешнего. Вот еще один вывод из затянувшегося украинского кризиса.

«Говорят, что все наместники ворюги,

Но ворюги мне милей, чем кровопийцы» -

- эти великолепные строки Иосифа Бродского как «чёрный» юмор очень подходят к сложившейся трагической ситуации на Украине.

   Подведём краткие итоги полугода украинской революции.

1.   В Евросоюз не вошли, подписанный договор об ассоциации – не более, чем фикция. Более того, абсолютно неизвестно, хорошо или плохо, если Украина, действительно, войдёт в Евросоюз, ибо мечты – одно, а реальность – другое.

2.   Произошёл фактический развал страны по языковому признаку. Русскоязычные области восстали: Крым отошёл к России, на Юго - Востоке идёт война. Первичные причины постепенно отходят на второй план, выдвигая на первый вторичные - месть за разрушенные дома, убитых родных и друзей.

3.    У власти вместо коррумпированного Януковича утвердилась преступная шайка из воров, бандитов, убийц и гомосексуалистов и ранее бывших во «втором властном эшелоне».

4.    Погибли тысячи людей, сбежали из страны сотни тысяч, процесс этот продолжается и конца ему не видно.

5.  В ходе гражданской войны разрушаются города, села и станицы, хозяйство Юго - Востока Украины падает в пропасть.

6.  На остальной части Украины, где пока нет гражданской войны, экономика также деградирует, усиливается недовольство населения: получать похоронки и хоронить убитых на Юго – Востоке никому не хочется.

7.   Окончательно испорчены отношения с Россией, прерываются экономические связи, прекращены поставки газа. Все это ведёт страну к дефолту и экономическому коллапсу.

8.  Испорчены взаимоотношения между народами и отдельными людьми. Социальные сети в Интернете кипят взаимной ненавистью, проходящей уже через семьи и дружеские связи – это типичный признак настоящей гражданской войны.

9.  Подняли  голову коммунисты – главные виновники гибели людей в годы большевистских репрессий и голода на всей территории бывшего Советского Союза.

10. Испорчены отношения России со странами Европы, что негативно сказывается на обоюдном развитии экономик.

11ю На Украине в результате многолетней деградации армии и органов внутренних дел созданы террористические организации и полубандитские формирования, подчиненные олигархам, слабоуправляемые, которые в перспективе могут стать чисто криминальными.

При желании негативные последствия можно перечислять и далее, но, кажется, и упомянутых хватает с избытком. И сразу в голове возникает простой детский вопрос: «Зачем? К чему украинцам нужна была эта  революция?»

Этот вопрос всегда возникал в ходе любой революции за всю историю человечества, но никто и никогда не мог дать на него вразумительного ответа, потому что признавать собственные ошибки и собственную глупость не хочет никто. Со временем, однако, приходится.

Автор лишний раз хочет повторить, что выражает частное мнение, спорить ни с кем не желает и очень рад был бы ошибаться в своих оценках. Но 6 месяцев наблюдений за событиями, к сожалению, не выявили ошибок, напротив – действительность оказалась намного худшей, т.к. то, что безумный киевский режим начнет авиационные бомбардировки собственных городов и обстрел их системами залпового огня, автор предположить не мог.

            Июль  2014 г.

 

 

 КАК ЧАСТО ВИДИМ МЫ ПРОРОКОВ

                                                                Елена Семёнова

Как часто видим мы пророков
В своих грядущих палачах.
Не рок идёт на нас, но рока
Мы сами ищем и бича.

Глаза зажмурив, безраздельно
Отдаться власти вожака!
С груди срывает крест нательный
В экстазе бешенном рука.

Уверовать и покориться.
И пасть пред новым гуру ниц,
Чтоб вновь затем остервениться
И рвать, не разбирая лиц,

И тех топтать с особой страстью,
Кто был кумиром лишь вчера,
И уж иных "отважных" власти
Вопить с готовностью: "Ура!"
 

Из бури, поднятой в стакане,
Устроят целый "Сталинград"...
И поведут нас на закланье
Под старый гимн на новый лад.

 

 

 

ДЕЛЕНИЕ НЕ УБИТОГО МЕДВЕДЯ!

 «Могущество России может быть подорвано отделением от нее Украины…необходимо не только оторвать, но и противопоставить Украину России, стравить две части единого народа и наблюдать, как брат будет убивать брата. Для этого нужно только найти и взрастить предателей среди национальной элиты и с их помощью изменить самосознание одной части великого народа до такой степени, что он будет ненавидеть все русское, ненавидеть свой род, не осознавая этого. Все остальное – дело времени».

   Отто фон Бисмарк (1815 – 1898г.) Рейхсканцлер Германской Империи.

Канцлер Германиии не был первым, кто указал как разделить Россию. Это  практически предпринималось чрез разделение Православия Ватиканом проведением «уний». Этим же занялось правительство нацисстской Германии. Организации и лица занимавшиеся этим при Гитлере после второй мировой войны переехали в США. В Америке они начали пугать жителей «страшными русскими» желающими забрать у американцев имущество или даже убить. Нельзя забыть о продолжении шествия этих сеятелей вражды по этому пути и по их проискам был проведен в США «Закон порабощенных наций» с финансированием «помощи» различным «комитетам» и «национальным представительствам»,  этих в большинстве никогда не существовавших народов и  стран как например «Казакия», «Идел-Урал» и т.д. При этих организациях,  с большими кадрами платных служащих,   издавались на различных языках журналы, газеты и пропагандные книги, раздувая пламя «холодной войны».  Советский союз наконец развалился на самостоятельные республики,  но всеже у этих врагов Православия и русских сохранилось желание не допустить сотрудничество или хорошие взаимоотношения между славянскими республиками бывшего Союза и работу сеяния ненависти и вражды теперь с энтузиазмом продолжают  некоторые западные союзники.

 

 

 

«РУССКИМИ ЛЮДЬМИ МЫ ОСТАВАЛИСЬ И В ЛАГЕРЯХ».

Памяти К.Д. Вор

Елена Семёнова

«Я не требовал наград за свои дела, потому что был настоящим русским», - так писал в своём дневнике  замечательный русский писатель, имя которого, по слову Игоря Золотусского, «сделалось в литературе символом чести», Константин Дмитриевич Воробьёв.

 «Еще в детстве он ощутил свою исключительность, - вспоминает сын писателя, С.К. Воробьёв. - Отец мне рассказывал такой эпизод: однажды, когда ему было лет двенадцать, он шел в знойный летний день по полю и увидел следовавшую за ним тень в окружении сияющего нимба над головой. Его талант, действительно, Богом отмеченный».

Детство Константина Дмитриевича пришлось на годы становления советской власти. Он родился 24 сентября 1919 в селе Нижний Реутец Курской области в бедной крестьянской семье. «Степь, простор, огромное небо с первых дней окружали деревенского мальчика, - рассказывает дочь писателя, Н.К. Воробьёва. - Тихий хуторок, гречишный дух, соловьи по весне. Все яркое, сочное, красивое. Земля — шелковистая, черная, как воронье крыло. Отец знал назубок и птиц, и растения».

Ходили слухи, будто настоящий отец Константина был белым офицером. Однако, доподлинно о нём ничего неизвестно. Как свидетельствует Н.К. Воробьёва, «Константин Дмитриевич не знал своего отца. Воробьев — не его фамилия. Необыкновенно красивая мать Кости Марина по природе своей была любвеобильной. Пока муж Марины был на германском фронте, в 1919 году на свет появился Костя. Дмитрий Матвеевич Воробьев вернулся с войны, простил грешницу, записал мальчика на свою фамилию и дал свое отчество. Марина не посвятила никого в свою тайну. Папины родственники называли двух возможных отцов. У них на постое стоял австриец, интересный, породистый. Он мог стать отцом мальчика. Мои тетушки называли еще одного возможного батюшку — на горке жил богатый человек по фамилии Письменов. Марина ходила туда заниматься уборкой. И вновь случился роман…»

В начале 20-х Воробьёвы жили относительно благополучно, благодаря тому, что глава семьи работал заведующим сельмагом. Но однажды в магазине обнаружили недостачу, и Дмитрий Матвеевич был арестован. Вскоре после этого центральные области России поразил страшный голод, ставший следствием проводимой в стране коллективизации. В 1933 году село Нижний Реутец вымирало целыми семьями.

Всё пережитое в детстве нашло отражение в ряде произведений Константина Дмитриевича. В первую очередь, в повести «Друг мой Момич», рассказах «Синель» и «Почём в Ракитном радости».

Чтобы спасти семью от голодной смерти, четырнадцатилетний Воробьёв начал работать в сельском магазине, где платили хлебом. По окончании сельской школы он недолго учился в сельскохозяйственном техникуме в Мичуринске, после чего окончил курсы киномехаников, вернулся в родное село и устроился литературным сотрудником в районную газету. В 1935 году он написал стихотворение на смерть Куйбышева, в котором были такие строки: “Ты не один, в аду с тобою и Сталин будет в краткий срок”. Несомненно, именно этот опус стал причиной увольнения молодого сотрудника. Впрочем, официально в вину Воробьёву поставили хранение книги «Война 1812 года», бывшей настольной для Константина.

Последовав доброму совету, Воробьёв, не дожидаясь худших кар, перебрался в Москву к сестре. В столице он учился в вечерней школе, и одновременно продолжал журналистскую деятельность, работая в редакции газеты «Свердловец». На этом поприще он подвизался и во время службы в Красной Армии, сотрудничая в армейской газете «Призыв», а по окончании службы - в газете Академии им. Фрунзе. Благодаря крестьянскому происхождению и высокому росту, Константин был зачислен в роту курсантов Кремлевского училища.

Попасть в элитное подразделение Красной Армии было, казалось, большой удачей. Никто не мог предугадать, что в 1941 году эти молодые люди, отборные кадры, своего рода, гвардия, будет бездумно брошена на полное истребление наступающим на Москву немцам. Брошена, как пушечное мясо, едва вооружённая винтовками образца 1893 года и бутылками с зажигательной смесью. Брошена без шанса на спасение, ибо с тыла ожидали её откормленные заградотрядовцы…

Константин Воробьёв попал на фронт в октябре 1941 года. Немцы наступали на Москву, и в оголтелом хаосе тех дней целые дивизии оказывались в окружении, гибли почти в полном составе, попадали в плен, приравненный в СССР к измене Родине… Эту обстановку Константин Дмитриевич воспроизведёт до мельчайшей детали, до тончайшего психологического оттенка в повести «Убиты под Москвой», не утаив и одной из главных примет эпохи – безотчётного страха не перед врагом, а друг перед другом. Одна единственная деталь: никто из роты не решается взять листовку из тех, что сброшены с немецкого самолёта, и, глядя на это, капитан Рюмин задаётся вопросом: “Они боятся. Кого? Меня или друг друга?” Этот же мотив проходит во встрече Рюмина с командиром спецотряда НКВД, образ которого мгновенно вырисовывается, благодаря точно ухваченной характерной примете – «щупающей душу усмешке». Кажется, ни в одном советском произведении о войне не показано изнанки её с той предельной откровенностью, какая свойственна произведениям Воробьёва.  

«Никто из нас по-настоящему не нюхал ещё войны. Пока что мы ощущали её морально и только немножко физически, когда рыли окопы. Мы не встречали ни убитых, ни раненых своих, не видели ни живого, ни мёртвого немца. Мы видели лишь – да и то со стороны – вражеские самолёты. Они всегда пролетали большими журавлиными стаями, и рёв их надолго заполнял небо и землю. Я никогда не слыхал, чтобы в этот момент кто-нибудь произнёс хоть слово. Тогда бойцы почему-то избегали смотреть друг на друга, торопились закурить, и лицо у каждого было таким, будто он только что получил известие о несчастье в доме. Зато надо было слышать тот по-русски щедрый, приветственный мат по адресу своего самолёта, когда он появлялся в небе!» - так в повести «Крик» описывал своих однополчан Воробьёв. И, вот, этих-то бойцов, необстрелянных, едва вооружённых, бросили на верную смерть.

«При встрече с капитаном Рюминым маленький, измученный подполковник несколько минут глядел на него растроганно завистливо.

- Двести сорок человек? И все одного роста? – спросил он и сам зачем-то привстал на носки сапог.

- Рост сто восемьдесят три, - сказал капитан.

- Чёрт возьми! Вооружение?

- Самозарядные винтовки, гранаты и бутылки с бензином.

- У каждого?

Вопрос командира полка прозвучал благодарностью. Рюмин увёл глаза в сторону и как-то недоумённо-неверяще молчал. Молчал и подполковник, пока пауза не стала угрожающе длинной и трудной.

- Разве рота не получит хотя бы несколько пулемётов? – тихо спросил Рюмин, а подполковник сморщил лицо, зажмурился и почти закричал:

- Ничего, капитан! Кроме патронов и кухни, пока ничего!..» («Убиты под Москвой»)

В первом же бою, под Клином, почти вся рота Воробьёва была уничтожена, а оставшиеся в живых разбрелись по окрестным лесам. Этот первый бой, всё увиденное вдребезги разбило внушаемые пропагандой шапкозакидательские иллюзии «о том, что мы будем бить врага только на его территории, что огневой залп нашего любого соединения в несколько раз превосходит чужой» и многом другом. И устами капитана Рюмина писатель, пусть и не произнося имени, прямо называет главного виновника трагедии первых месяцев войны: «Мерзавец! Ведь всё это давно было показано нам в Испании!»

Произведения Константина Дмитриевича показывают тот очевидный, хотя и до сей поры оспариваемый факт, что победили в той войне не благодаря, а вопреки Сталину. «…Победили, - как пишет В. Куницын, - вопреки тому, что армия и флот перед боем оказались обезглавлены. Военачальников погибло перед войной больше, чем Россия потеряла их за всю историю ведения ею войн, включая Великую Отечественную... От командующих округами до командиров полков почти все были уничтожены по ложным обвинениям... Победили не потому, что нам сопутствовала удача (этого фатально не было), а потому, что нас невозможно было уничтожить... Сделано было, казалось бы всё, чтобы мы потерпели поражение. И изнутри, и извне. А этого не произошло!» Победили, благодаря силе духа народа, вставшего стеной против врага за свою землю, победили ценой громадных жертв, которых не вынесла бы ни одна другая страна, ни один другой народ…  

Немногие уцелевшие курсанты, включая Воробьёва, получившего тяжёлую контузию, оказались в плену. «Это новое разящее, уму не представимое бытие, по сути грозившее в тот год любому воюющему, бытие, смертную жестокость которого нельзя было и близко вообразить тогдашней советской молодёжи, воспитанной в победных обещаниях, — врезалось в грудь молоденького лейтенанта по сути как тема всей его жизни. Захватило не только обречённое тело пленника-новичка, но в первые же недели и мысль его: этого никто у нас не представляет! об этом — непременно рассказать, если только выживу» (А.И. Солженицын. Слово при вручении литературной премии К. Воробьёву и Е. Носову). Начался страшный путь из одного лагеря смерти в другой.

«Декабрь 1941 года был на редкость снежным и морозным. По широкому шоссе от Солнечногорска на Клин и дальше на Волоколамск нескончаемым  потоком  тек транспорт отступающих от Москвы немцев.

Ползли танки, орудия, брички, кухни, сани.

Ползли обмороженные немцы, напяливая на себя все,  что  попадалось  под руку из одежды в избе колхозника.

Шли солдаты, накинув на плечи детские одеяла  и  надев  поверх  ботинок лапти.

Шли ефрейторы в юбках и сарафанах под шинелями, укутав онучами головы.

Шли офицеры с муфтами в руках,  покрытые  кто  персидским  ковром,  кто дорогим манто.

Шли обозленные на бездорожье, на русскую зиму, на  советские  самолеты, штурмующие запруженные дороги. А  злоба  вымещалась  на  голодных,  больных, измученных людях... В эти дни немцы не били пленных. Только убивали!

Убивали за поднятый окурок на дороге.

Убивали, чтобы тут же стащить с мертвого шапку и валенки.

Убивали за голодное пошатывание в строю на этапе.

Убивали за стон от нестерпимой боли в ранах.

Убивали ради спортивного интереса, и стреляли не парами и пятерками,  а большими  этапными  группами,  целыми  сотнями  -  из  пулеметов  и пистолетов-автоматов!  Трудно   было  заблудиться  немецкому  солдату, возвращающемуся из окрестной деревни  на  тракт  с  украденной  курицей  под мышкой. Путь отступления его однокашников обозначен  страшными  указателями. Стриженые головы, голые ноги и руки лесом торчат из снега по сторонам дорог. Шли эти люди к месту пыток и мук  -  лагерям  военнопленных,  да  не  дошли, полегли на пути в мягкой постели родной страны -  в  снегу,  и  молчаливо  и грозно шлют проклятия убийцам, высунув из-под  снега  руки,  словно  завещая мстить, мстить, мстить!..» («Это мы, Господи!..»)

Сперва Воробьёв оказался в лагере под Ржевом, в котором ползающие по земле узники, которым не давали воды, пытаясь утолить жажду, съели «с крошками земли холодный пух декабрьского снега»…

«Низко плывут над Ржевом снежные тучи-уроды. Обалдело  пялятся  в  небо трубы сожженных домов. Ветер выводит-вытягивает в эти  трубы  песню  смерти. Куролесит поземка по  щебню  развалин  города,  вылизывает  пятна  крови  на потрескавшихся от пламени  тротуарах.  Черные  стаи  ожиревшего  воронья  со свистом в крыльях и зловещим карканьем плавают над лагерем.  Глотают  мутные сумерки зимнего дня залагерную даль. Не видно просвета  ни  днем  ни  ночью. Тихо. Темно. Жутко.

Взбесились,  взъярились  чудовищные  призраки  смерти.  Бродят  они  по лагерю, десятками выхватывая свои жертвы. Не прячутся, не крадутся призраки. Видят  их  все  -  костистых,  синих,  страшных.  Манят  они  желтой  коркой поджаристого хлеба, дымящимся горшком сваренной в мундирах картошки.  И  нет сил оторвать горящие голодные глаза от этого воображаемого сокровища. И  нет мочи затихнуть, забыть... Зацепился  за  пересохший  язык  тифозника  мягкий гортанный звук. В каскаде мыслей расплавленного мозга не потеряется он ни на секунду, ни на миг:

- Ххле-епп, ххле-еп... хле-е...

На тринадцатые сутки умышленного мора голодом  людей  немцы  загнали  в лагерь раненую лошадь. И бросилась  огромная  толпа  пленных  к  несчастному животному, на ходу открывая ножи, бритвы, торопливо  шаря  в  карманах  хоть что-нибудь  острое,  способное  резать  или  рвать  движущееся  мясо.  По образовавшейся гигантской куче людей две  вышки  открыли  пулеметный  огонь. Может быть, первый раз за все время войны так красиво и экономно расходовали патроны фашисты. Ни одна удивительно  светящаяся  пуля  не  вывела  посвист,  уходя поверх голов пленных! А когда народ разбежался к  баракам,  на  месте, где пять минут тому назад еще ковыляла на трех  ногах  кляча,  лежала  груда кровавых,  еще  теплых  костей  и  вокруг  них  около  ста  человек  убитых, задавленных, раненых...

...В одно особенно холодное и вонючее в бараке утро,  Сергей  с  трудом поднял с нар голову. В висках серебряные молоточки выстукивали  нескончаемый поток торопливых ударов. В первый раз не чувствующие  холода  ноги  казались перебитыми в щиколотках и коленях.

"Тиф", - спокойно догадался  Сергей  и,  сняв  шапку,  положил  ее  под голову». («Это мы, Господи!..»)

Ни контузия, ни тиф, ни страшное изнеможение сил, вызванное голодом, не могли сломать необычайно сильной натуры Константина Дмитриевича. Он не переставал думать о побеге, напряжённо вынашивая план оного. В «Архипелаге ГУЛаг» А.И. Солженицын отмечал, что беглецы – это совершенно особая категория заключённых, особый психологический тип. Решиться на столь отчаянный шаг могли лишь единицы. И среди этих единиц был Воробьёв. Первый раз он бежал из плена во время этапа, сумев на полном ходу спрыгнуть с поезда, вёзшего узников в Литву. Товарищ, бежавший вместе с ним, разбился насмерть, а Константин Дмитриевич выжил, но сильно повредил ногу. Эта травма и привела к повторному пленению после нескольких дней блуждания по литовским лесам.

Далее был Каунас, где многих прибывших пленников гестаповцы в куски изрубили лопатами, и страшный Саласпилсский лагерь, «Долина смерти», где все сосны, сколько может дотянуться человек, были обглоданы умирающими от голода узниками… Люди умирали здесь каждый день без счёту, умирали, смирившись со своей участью. Но Воробьёв смириться не мог. Он вновь вынашивал план побега и искал единомышленников.

«В  этот  день  Сергей  подошел  к  седоголовому  иссохшему  старику  с сохранившимися знаками отличия  полковника.  Он  сидел  и  что-то  писал  на обложке книги, каким-то чудом  попавшей  в  лагерь.  На  приветствие  Сергея полковник молча чуть наклонил голову.

- Товарищ полковник, мы знаем все, что погибнем... Вы, наверное, умрете завтра, если не дать вам сейчас кусок хлеба... Я умру через  месяц.  Я  буду дольше всех жить тут, потому что только пять дней тому назад пришел сюда...

 Старик спокойно и равнодушно -глядел на Сергея.

 - Нас шестьсот человек, - продолжал тот. - И если  мы  со  всех  сторон полезем на проволоку, то... человек сто останется, может быть, в живых...

- Нет. Я думал... Идите.

- Но почему же нет?

-  В  одну  минуту...  четыре  пулемета  выбрасывают...  четыре  тысячи восемьсот пуль... Восемь пуль на каждого... Всего нужно  перелезть  тридцать метров проволоки...  Каждый  метр  -  три  ступеньки...  В  минуту  -  шесть ступенек... значит - пятнадцать минут... Следовательно, сто двадцать пуль... на каждого. Идите...» («Это мы, Господи!..»)

Константину Дмитриеву удалось невозможное: он сумел бежать вновь, но и в этот раз его постигла неудача, после которой ему привелось узнать кошмар тюрем в Паневежисе и Шяуляе, пытки гестаповских застенков… Привелось изведать и холодящий ужас камеры смертников, в которой «в одном исподнем белье, заломив руки, сидели, тесно прижавшись  один к другому, четыре человека. Теперь с вошедшими смертников было семеро. Глаза каждого  казались  дегтисто-черными:  зерна  зрачков  были  неправдоподобно велики, распираемые предсмертным осмысленным  ужасом.  Мысль,  что  вот  уже завтра их не будет в живых и никогда потом, кидала людей то из угла  в  угол поодиночке, то в одну тесную кучу. До крови грызли  руки,  пальцы  вырывали пряди волос. Но нет, это не сон. Это - быль и явь, это - неумолимая  правда, как вот эти желтые цементные стены и стальные двери камеры!..» («Это мы, Господи!..»)

Казалось бы, две неудачи и всё испытанное могло сломить даже самого сильного и волевого человека, но в голове двадцатитрёхлетнего пленника продолжала биться одна и та же неотступная мысль:  ««Бежать, бежать, бежать!» - почти надоедливо, в такт шагам, чеканилось в уме слово. «Бе-ежа-ать!» - хотелось крикнуть на весь лагерь и позвать кого-то в сообщники… Нужен был хороший, надёжный друг. И лип Сергей к разговору кучки пленных, прислушивался к шёпоту и стогну, ловя в них эхо своего «бежать»…» («Это мы, Господи!..»)

24 сентября, в собственный день рождения, Константин Дмитриевич бежал в третий раз. На этот раз удача улыбнулась ему: он успел скрыться в лесу и нашёл приют в доме Яна Дзениса, жена которого зазвала встреченного в лесу беглеца к себе и укрыла на чердаке.

Здесь Воробьёву суждено было встретить свою будущую жену – Веру Дзенис, с которой вскоре ушёл в лес создавать партизанский отряд. Отряд этот во главе с Константином Дмитриевичем с большим успехом сражался с немцами до самого освобождения Прибалтики.  

Казалось бы, такие подвиги должны были быть по достоинству оценены Родиной, но… Как отмечает, сын писателя С.К. Воробьёв: «У вершителей судеб в советское время был другой взгляд на людей. Ведь советские воины, попадавшие в плен, даже тяжелораненые, в бессознательном состоянии, автоматически зачислялись властью в "предатели Родины". Так, после войны сотни тысяч бывших военнопленных, выживших в фашистской неволе, перекочевали в отечественные концлагеря. Отца, к счастью, эта участь миновала - учли то, что он был в партизанском отряде. Но не раз допрашивали в НКВД, пытаясь, как тогда водилось, докопаться, не является ли он "замаскированным врагом". И допрашивали жестко, до сердечного надрыва. В итоге уволили из армии, лишили офицерского звания. А когда он стал писать повести и рассказы, необычные для того времени по своей правдивости, на их пути к читателю идеологические надсмотрщики ставили преграды».

 При разбирательствах Воробьёву вспомнилось и его дерзкое, обличающее фашизм заявление, отправленное им в какую-то немецкую газету сразу после побега из плена и напечатанное там, что трактовалось НКВД как сотрудничество с оккупационными изданиями.

«Он мог назвать их палачами и выродками, а сердце упрямилось поверить в их людоедскую жестокость, потому что в физическом облике их все было от обыкновенных людей». (Из дневника)

После вынужденной демобилизации Константин Дмитриевич перебрался в Вильнюс. Работать было негде, и писатель смог устроиться только в торговлю.

Между тем, им уже было написано первое произведение о пережитом – «Дорога в отчий дом», позже переименованное в «Это мы, Господи!..». Эта вещь создавалась в течение месяца в шауляйском подполье на чердаке Дзенисов. В ней писатель выплеснул всё, что довелось ему увидеть, пережить и перечувствовать в плену. Повесть перепечатали на машинке, а саму машинку зарыли в саду, где она и пролежала до конца войны.

Сразу после войны Воробьёв отослал повесть в журнал «Новый мир». Но редакция испугалась уже самой темы. Под предлогом, что автор представил лишь первую часть произведения, вопрос о публикации был отложен до появления окончания. Текст попал в архив, где был случайно найден лишь в 1985 году.

«Повесть отбросили — и этим «ударом в спину ножом», как назвал Воробьёв, он был ранен надолго, надолго — больше он не пытался печатать её до конца жизни — по полной безнадёжности. Лишь два коротких его рассказа, связанные с пленом, много позже увидели свет — «Немец в валенках» и новеллистически отточенная «Уха без соли», — оба просвеченные человечностью. Да тема-то оставалась неисчерпаемой: а кто когда расскажет о жестокой борьбе между пленными за выживание на краю гибели, и сколько зла и низости обнажалось при этом? или об измождённых процессиях под конвоем — как пленных гонят за повозкой с трупами закапывать своих умерших? — «Это мы, Господи!» напечатали — лишь через 40 лет, уже в «перестройку»». (А.И. Солженицын. Слово при вручении литературной премии К. Воробьёву и Е. Носову)

«У отца была необычайно трудная жизнь, - говорит С.К. Воробьёв, — он прошел все «круги ада» войны и фашистского плена, испытал страдания одиночества и непонимания. Такой же трудной оказалась и писательская судьба — его рукописи отвергались многими издательствами, так как поднятые им темы находились под запретом. Но несмотря ни на что, он сохранил чистый и цельный взгляд на жизнь, на призвание человека на земле…

…Мне самому скоро уже «полтинничек», но я никогда не встречал никого похожего на отца. Это была ярчайшая личность — говорю без преувеличения, — от него исходила особая энергетика».

Н.К. Воробьёва вспоминает: «По натуре он был громкоголосый, заводной. В молодости устраивал семейные «маскарады» — переоденутся в кричащие одежды и начинают импровизировать всякие сюжеты. Иногда за подобные дурачества на улице попадал в милицию. Я помню его в длинном темно-синем пальто, очень он был представительный. Как-то зимой вышел пройтись, а вернулся раздетый: отдал пальто нищему алкашу. Мы долгое время жили в коммуналке, на кухне выстраивались у своих столов хозяйки четырех семейств. Всех раздражало, что Константин Дмитриевич вечно притаскивал в квартиру то подбитую птицу, то еще какую-нибудь живность, которую предстояло вылечить. Мы с Сережей любили, когда отец готовил сам, например, карасей в сметане. Пальчики оближешь. Он вообще стряпал лучше мамы. На свою любимую рыбалку отправлялся в полном походном снаряжении и тащил все на себе. А уж какую он тройную уху на берегу готовил! Лет до пятнадцати я была окружена вниманием отца: коньки, велосипед, красивые платья — он заботился, чтобы его дочь выглядела достойно. Я, в свою очередь, ревновала его ко всем. Естественно, желала ему известности, славы, какой-то иной, красивой жизни. Меня мучила, задевала его обойденность».

Константин Дмитриевич был любящим и заботливым отцом и глубоко порядочным человеком, отличающимся большим чувством ответственности. «Папа был страшно опутан бытом. На нем всегда висел долг перед людьми, обязательства перед ними. Честь была для Константина Дмитриевича превыше всего», - свидетельствует Н.К. Воробьёва.

Книги Константина Дмитриевича стали большим потрясением для его детей. С.К. Воробьёв рассказывает: «Первое, что я прочел, была повесть о войне "Крик". К тому времени, как мне казалось, я уже многое знал о минувшей войне - по книгам из школьной программы, по кино. Особенно впечатляли лихие подвиги героев телесериала "Четыре танкиста и собака". Но когда я прочитал "Крик" - во мне будто все перевернулось. И каждая следующая вещь - "Убиты под Москвой", повести и рассказы о фашистском плене, о довоенной деревне - были открытием. Я начал по-настоящему понимать, что такое война, как это страшно. Меня завораживало и то, что отец сам прошел все круги ада: в числе кремлевских курсантов, почти безоружных, противостоял под Москвой немецкой бронированной армаде, испытал все мыслимые и немыслимые муки в лагерях военнопленных, нашел в себе силы совершить побег, стать партизаном...»

«Крик» стал потрясением и для многих читателей, когда Сергей Воронин отважился опубликовать её в журнале «Нева». Ещё раньше Воронин напечатал положительную рецензию на первую московскую книгу Константина Дмитриевича «Гуси-лебеди» (ранее в Вильнюсе вышла книга рассказов «Подснежник»).  Одним из первых прозу Воробьёва заметил Юрий Бондарев, писавший в 1960 году на страницах «Литературной газеты»: «Ещё мало кому известный Константин Воробьёв набрал уже ту высоту мастерства, которая позволяет сказать: в литературу пришёл талантливый писатель, скромный, нешумный, но писатель со своим миром, со своей добротой, со своей интонацией». О повести «Крик» Бондарев отозвался следующим образом: «Эта маленькая повесть почти вся написана с той суровой и вместе с тем щемяще-горькой интонацией, которая сразу же придаёт чёткую реалистическую окраску короткой истории фронтовой Любви». При этом Бондарев критиковал повесть за «беллетристичность», которая «порой разрушает неторопливую реалистическую манеру письма, снижает пронзительно-щемящую ноту, с которой вещь начата; иногда отсутствие мотивировок рождает ощущение заданности, вообще-то чужеродной стилю Воробьёва».

В 1963 году А.Т. Твардовский опубликовал в «Новом мире» повесть «Убиты под Москвой», принёсшую писателю первую известность. «Вы сказали не только новое слово о войне», - писал Александр Трифонович Воробьёву. Официальная же критика сочла иначе. Так, Григорий Бровман обвинил Константина Дмитриевича в очернительстве: «Что это такое?! Мрачный реестр страданий, ужасов и смертельно изуродованного тела, оторванные руки, искалеченные жизни». Воробьёв оказался настолько не ко двору власть предержащим, что главный идеолог страны М. Суслов запретил имя писателя даже к упоминанию.

«…человеку, жаждущему правды, невозможно брести в реке лжи. Воробьёв читал и читал, что полилось в печати о фронте, о войне, — и приходил в ярость от перекажения, от облыгания. Даже честные публикации были искажены утайками и полуправдой. И при начале общественного оживления, в 60-х, Воробьёв написал две прямодушные повести о подмосковных боях — «Крик» и «Убиты под Москвой». В них мы найдём, при всём скоплении случайностей и неразберихи любого боя, и нашу полную растерянность 41-го года; и эту немецкую лёгкость, как, при лихо закатанных по локоть рукавах, секли превосходными автоматами от живота по красноармейцам; и тупость неподготовленных командиров; и малодушие тех политруков, кто спешил свинтить шпалы с петлиц и порвать свой документ; и засады за нашей спиной откормленных заградотрядчиков — уже тогда, бить по своим отступающим; и ещё, ещё не всё поместилось тут — и об этом тоже целые поколения не узнают правды?? — Повесть «Убиты под Москвой» безуспешно прошла несколько журналов и была напечатана в начале 63-го в «Новом мире» личным решением Твардовского. И концентрация такой уже 20 лет скрываемой правды вызвала бешеную атаку советской казённой критики — как у нас умели, на уничтожение. Имя Воробьёва было затоптано — ещё вперёд на 12 лет, уже до его смерти. Он жил эти годы со «вторым ножом в спине», в состоянии безысходности». (А.И. Солженицын. Слово при вручении литературной премии К. Воробьёву и Е. Носову.)

Между тем, повесть «Убиты под Москвой» высоко оценили писатели-фронтовики: В. Кондратьев, В. Астафьев, Е. Носов. Последний писал о прозе Воробьёва: “Впервые я прочитал его более двадцати лет назад, когда он был уже зрелым мастером. Это была повесть «Убиты под Москвой». В общем потоке тогдашней литературы о войне она остановила меня, как останавливает в картинной галерее, повергает в волнующее смятение, скажем, суриковское полотно «Утро стрелецкой казни»”.

В начале 1960-х годов Константин Дмитриевич обратился к деревенской теме. Для начала он написал повесть «Почём в Ракитном радости». Но Сергей Воронин честно признался автору, что повесть «радости нам не доставила, а почему, ты должен знать сам. Не можем её напечатать. Никак не можем... А написано очень хорошо, очень!». По сути, в этой повести Воробьёв бросил вызов советской власти. Из неё явствовало, что гражданская война у нас никогда не заканчивалась. С сокращениями её осмелились в 1964 году напечатать лишь в издательстве «Советская Россия».

«Своей наибольшей удачей отец считал повесть «Друг мой Момич» (о страшном периоде коллективизации в деревне), - свидетельствует С.К. Воробьёв. -  Автора повести травили, набранную рукопись в издательстве изъяли, и даже Твардовский, редактор «Нового мира», давший жизнь повести «Убиты под Москвой», не решился на публикацию предельно правдивой пронзительной книги».

За это произведение Воробьёв взялся в 1964 году. «Я и в самом деле пишу роман, – сообщал тогда писатель редактору издательства «Советский писатель» Виктору Петелину. – Сюжет его – просто жизнь, просто любовь и преданность русского человека Земле своей, его доблесть, терпение и вера. Роман будет из трёх небольших частей, объёмом листов в 20. Начало его – тридцатые годы, конец – шестидесятые нашего, как говорят, столетия. Наверное, что-то будет в нём и о так называемом «культе». Я не боюсь того, что темы этой чуждаются издатели, хотя и не все. Причина их «оторопи» мелка и недостойна серьёзного внимания. И она преходяща. Ведь если говорить правду, то тема «культа» по существу ещё совершенно не тронута. Она лишь печально скомпрометирована и опошлена различного рода скорохватами и конъюнктурщиками – бездарными к тому ж – т.е. теми самыми «мюридами», которые в своё, «культовское» время создавали и охраняли этот «культ» с кинжалами наголо. Нет, я не собираюсь поражать, устрашать, холодить и леденить. Я хочу по возможности русским языком рассказать о том, на чём стояла, стоит и будет стоять во веки веков Русь моя вопреки всему тому, что пыталась и будет ещё пытаться подточить её, матушку. Роман будет ясен, прост, спокоен, правдив и жизнеутверждающ, поскольку мы с Вами живы, здоровы и боевиты. Кажется, я наговорил полный короб комплиментов ему, роману, но сам я тут ни при чём: я строитель, любящий свою работу и наученный понимать толк в «стройматериале». И если я иногда отступаю от желания «заказчика» приделать «балкончик» к зданию, то это ж на пользу зданию. Дольше стоять будет». Но для «Советского писателя» такая вещь показалась чересчур смелой.

Как пишет в своей статье «Под ударами судьбы» В. Огрызко: «Вчерне «Момич» оформился у Воробьёва в 1965 году. Поначалу писатель очень рассчитывал на «Новый мир» А.Твардовского и на своего постоянного редактора в издательстве «Советская Россия» И.Фомину. Но Твардовский то ли уже устал рисковать, то ли поддался своему окружению, которое не хотело, чтобы «Новый мир» слишком часто обращался к драме русского крестьянства. Во всяком случае драться за «Момича» с цензурой он не пожелал. Зато бойцовские качества проявила Фомина. Когда она поняла, что руководство колеблется, эта женщина придумала неожиданный трюк, который, как ей казалось, дожмёт функционеров. Фомина взялась за формирование, как теперь бы сказали, общественного мнения. Сошлюсь для примера на воспоминания воронежского прозаика Юрия Гончарова. Если верить им, он «Момича» получил от Фоминой в 1966 году буквально на одну ночь. «Помню всё так, – признавался Гончаров, – как будто это даже не прочитанное, а пережитое самим. Засело во мне множество подробностей – есть удивительные по наблюдательности, кое-какие места помню почти дословно. Написана повесть на редкость сильно, изобразительность великолепна, а горькая правда рассказанного, сам «звук» не просто оставляют в сердце след, но больно и навсегда его ранят». А дальше Гончаров рассказывал о своей встрече с Астафьевым. «Мы говорили о Вашем «Момиче», сошлись на самой высокой оценке и тут же оба сокрушались и злились без меры, что ничего-то настоящее не может пробиться сквозь заслоны, воздвигнутые подлостью и трусостью. Сколько уже сгублено запретительством и сколько оно ещё сгубит! А сколько остаётся в зерне, на корню, в черепных коробках, задавленное тягостным чувством безнадёжности?» («Слово исповеди и надежды». Письма русским писателям», М., 1990). Гончаров тогда ещё не знал, что всё-таки Фомина пробила «Момича» в печать, но в сильно сокращённом варианте и под другим названием – «Тётка Егориха». Это случилось в 1967 году. Полностью, без купюр повесть «Друг мой Момич» была издана лишь в 1988 году».

«Я не знаю, что погнало меня сразу на огород, к амбару. Еще на крыльце своей хаты передо мной возник голубов-ский конь в подбрыке, с округло-раздвоенным крупом, и я заученно и легче, чем тогда, на выгоне, завыл на одной ноте. Я бежал и выл, и от угла своего полуразоренного сарая увидел Момича. Он был жив. Он стоял на коленях возле лаза в омшаник и сгребал в подол рубахи комья снега. Мимозыром, вскользь, я увидел растворенную дверь амбара, каких-то незнакомых людей, загруженные чем-то сани и Момичева жеребца в упряжи, а подле омшаника что-то кряжистое, серое, неподвижно-убитое. Я не хотел и боялся знать, почему Момич стоит на коленях, зачем понадобился ему снег, и видел только его набрякшие руки и больше ничего.

— Дядь Мось! Дядь Мось!

Я прокричал это ему в лицо, и Момич сонно взглянул на меня и сказал недоуменно и неверяще:

— Живые...

В снегу копошились и елозили пчелы,— это их сгребал он в подол рубахи.

— Зачем они нам, вставай! — сказал я, но он захватил пригоршню снега, поднес его к лицу и трижды дыхнул в ладонь.

— Вставай, дядь Мось! Неш их отогреешь теперь! — сказал я.

— Живые ж! — повторил Момич.— Сходил бы за ведром али за меркой, а?

Он сказал это равнодушно и тупо, и я никуда не пошел. Я уже разглядел на снегу подле омшаника поваленные колоды ульев, почуял, что было в широкой кадке, грузно сидевшей в передке саней,— в нее обломали соты, узнал Сибилька, Андрияна Крюкова и тех трех некамы-шинских мужиков, что приходили к нам в хату с учительницей. Ни Голуба, ни уполномоченного тут не было. Я стоял возле Момича и ждал, когда кто-нибудь из ударников вынесет из амбара не мешок с мукой или рожью и не кошель с салом, а что-нибудь другое, не виданное еще ими самими и мной,— мало ли чем оно могло оказаться! Мешки носили к саням те трое и Митяра, а Сибилёк караулил жеребца. Он держал его не за узду, а за ноздри двумя пальцами, и жеребец стоял понуро и смирно. Кострец у жеребца обозначился угловато и плоско, а живот подобрался и усох — наверно, Момич не поил и не кормил его со вчерашнего дня. Где ж там было поить, раз упряжь и ту бросил возле плетня! Весь с ног до головы белый — обмучнился — Андриян высунулся из сумрака амбара и весело,— весна ж на воле,— спросил у Сибилька:

— Игнатьич, а жмыхи забирать? Ну прямо как колеса от хохлацкой арбы! Вот же куркуль!

Сибилёк кивнул — забирать, мол. Андриян пропал в темноте амбара, а Момич поднялся, вытряхнул из подола рубахи белых пчел и неразличающе, как спросонок, оглядел сначала меня, потом свои руки. Я подумал, куда им Сибильку, Андрияну и тем троим — нужно сейчас бечь: на проулок через наш огород или на выгон мимо клуни? Лучше на проулок — ближе потому что, да и Сибильку тут знакомей, но Момич заморенно оперся на мое плечо, и мы пошли мимо амбара и загруженных саней к воротам на двор. Там под поветями закут и сарая ныли голуби, буль-булькала капель и густым сине-розовым паром курилась большая кругловерхая куча навоза.

Еще от варка, где на мутовязи бился и ярился кобель, я увидел на крыльце Момичевой хаты Зюзю, а возле подводы Митяру Певнева и учительницу. Пятясь и приседая, Зюзя тянул из сеней вздувшуюся кумачную перину, а на ее втором конце полулежала между притолок дверей Настя. Она заметила нас с Момичем и, обжав перину оголенными руками, рванула ее к себе. Зюзя ткнулся вперед и упал, поскользнувшись,— не обвыкся, видно, в хромовых сапогах. Мне не нужно было тогда смеяться — какой же тут смех и над кем, но с собой не всегда легче справиться, чем с другими, отчего у людей и бывает лишнее горе. Я засмеялся негромко, не с радости и не с озорства, а просто так, из-за своих двенадцати годов, девка одолела малого, а Зюзя, глянув в нашу сторону, перекосился в лице и на крике, себе самому жалуясь, спросил невидимую в сенцах Настю:

— Это ты мине, коммунара, свалила, кулацкая стерва?!

Сидя, он вылущил из кармана кожанки белесый обтерханный наган и обеими руками поднял его у себя над головой. Наверно, он стрелял в первый раз, потому что при хлопке зажмурился и пригнулся. Я тоже пригнулся и схватился за Момича, и, когда Зюзя опять стал жмурить глаза и хилиться набок, Момич шагнул к крыльцу и в трудном борении с чем-то в себе сказал:

— Слышь, ты... Спрячь пугач! Ну?!

Неизвестно, как и зачем я оказался тогда между Момичем и крыльцом. Я стоял спиной к Зюзе, ждал выстрела и выл; но Зюзя не стрелял, а Момич качал себя вправо и влево и глядел куда-то через крыльцо, на рушник, видно. Я тихонько выл и слышал, как за моей спиной учительница смятенно-торжественно сказала Зюзе:

— Сергей Федорович, на вас ведь было прямое покушение! Надо немедленно составить акт!

Переливчато и чисто — будто она «страдала» под Романову гармошку заголосила в хате Настя. Момич округло, словно обходил яму, повернулся от крыльца и пошел к варку. Я стоял и ждал, пока он зайдет за угол конюшни, и учительница несколько раз спросила меня издали, чего я тут жду. К варку я пошел Момичевым шагом и когда оглянулся, то увидел, как Зюзя немощно вволок перину в сани, сразу погасив там лучистое сияние не то Настиной швейной машины, не то иконы Николы Чудотворца…» («Друг мой Момич») 

Повесть «Друг мой Момич» особенно отметил в своём слове при вручении премии А.И. Солженицын: «…Его юность, прожитая в деревне, дала ему многое оживить, и он свободен и естественен в сельском материале. Обо всём растущем, живущем и народном обиходе — у него и слова природные и звучит непринуждённый разговорный язык. Отметное достижение здесь, — правда о разоре русской деревни, повесть «Друг мой Момич», в которой автор сумел изнутри показать и раннесоветскую коммуну (всю мертвечину её обряда и образа мысли — очень свежо); и закрытие церкви (священника заставили перед мужиками отрекаться от веры, разгром иконостаса); и — конокрад председателем сельсовета — начало раскулачивания, первые конвойные отгоны, сперва по паре выхвачиваемых, — при общем замирании села. Повесть написана с характерной для Воробьёва чёткостью эпизодов, языка, фраз и большой мерой в недосказанностях. В ней — десяток ярких весьма своеобразных фигур. Мужик-богатырь Максим Евграфович, а по кличке Момич — твёрдый, хозяйственный, мужественный и вместе с тем добродушный и сочувственный к слабым, — из лучших крестьянских образов в нашей литературе. Когда-то пойманный им конокрад и отпущенный — теперь, в будёновке, с милицией, приходит выгребать всё его имущество, нажитое собственными неутомимыми руками. Момич, однако, с этапа уходит, обзаводится ружьём и скрывается в лесу, в землянке — непобедимый тип. А в войну — он и в партизанах.

К этой повести подтолкнула Воробьёва невыносимая фальшь «Поднятой целины», с её щукарским балаганом. И он отнёс рукопись в «Новый мир», это было уже в 65-м году, кажется, приосвобождённое время? Никак нет, в самой благожелательной редакции он услышал: повесть имеет несостоятельную претензию сказать новое слово о коллективизации, это — ограниченность взгляда. Затем её принимали в московском издательстве — но набор велено было рассыпать. Это был — третий удар по автору, после которого он уже не оправился до своей тяжёлой смерти».

Константин Дмитриевич остро переживал следовавшие один за другим отказы и запреты. «Хотя я в те годы был мальчишкой, - вспоминает С.К. Воробьёв, - я все же замечал, как отец расстраивался из-за очередного письма с официальным штампом на конверте. Но человек он был очень волевой, за плечами у него была потрясающая школа жизни. Он хорошо понимал, что обнаженная правда, которую он говорит в своих книгах, не нравится многим сильным мира сего, и они постоянно будут препятствовать ему. Известно: чтобы говорить правду, требуется мужество, а отцу было не занимать его. Несмотря ни на какие удары, писать он никогда не бросал. Теперь, изучив его архив, я думаю, что отца даже раззадоривали иные приходившие из издательств и журналов "внутренние рецензии" - настолько они были бездоказательными, а то и просто примитивно-хамскими. Например, указывали, что он "создает патологически мрачный колорит". Или: "Вещь бездарная, абсолютно неинтересная, об аморфном человеке". В другом письме: "Что с вами случилось - вы же вроде неплохо писали?"»

Горькие мысли писатель поверял дневнику: «Пробую работать. Хочу написать цикл миниатюр о том, что было. «Заметы сердца»… …А писать невозможно. Как только я сажусь за стол, за спиной незримо встает редактор, цензор, советский читатель. Этот «простой человек», пишущий на меня жалобы в ЦК. Жить давно надоело……

Я утратил вкус к жизни и боюсь, что не смогу писать…

…Нет, дневник вести невозможно, если всё время помнить, что его каждую секунду могут прийти и забрать. А записывать здесь различный вздор, а не то, от чего волосы встали бы дыбом, не стоит…»

Растёт во мне тоска и обида, - так писал о себе Константин Дмитриевич. Иногда груз этой тоски и многочисленных обид становился столь тяжел, что приходила отчаянная мысль «прекратить глупую возню».

«Ну что, Воробьев, гибнешь?

- Нет, я еще держусь, это мне надо… жить надо, а то, что пистолет постоянно рядом, что мне стоит протянуть руку — и я прекращу эту глупую возню, — это мне помогает жить. Я всегда свободно, по собственному желанию, уйду, и никто, никогда, ни за что не заставит меня уйти из жизни, если я того сам не захочу!» (Из дневника)

«Отец был очень одинок, - говорит Н.К. Воробьёва. - Я не раз видела его слезы — он плакал от безвестности, от тоски, отрешенности от желанного общения с писателями. Он задыхался в провинции…»

«В Москве он, мало издаваемый, бывал нечасто, ограничиваясь перепиской с журналами и издательствами, на съезды писателей России его не приглашали, лишь один раз попал на какое-то мероприятие, да и то досрочно вернулся оттуда - не вынес пустопорожней говорильни, - свидетельствует С.К. Воробьёв. - Однако некоторые важные контакты с единомышленниками и прежде всего с писателями-фронтовиками у него были. Я помню, что к нему приезжал Виктор Некрасов, знаю о дружеских отношениях с Юрием Бондаревым... Особая статья - дружба с Виктором Астафьевым.

Предыстория ее такова. В 1964 году Александр Твардовский напечатал в "Новом мире", хотя и с немалыми купюрами, повесть "Убиты под Москвой". В том же году в Москве вышел первый сборник Воробьева "У кого поселяются аисты". Эти публикации принесли отцу всесоюзную известность, он стал получать много писем от благодарных читателей. И в то же время один из официальных критиков, выступавший на страницах главных партийных изданий, опубликовал разгромную рецензию, требуя больше не печатать подобные "патологические произведения".

Можно представить, что испытывал в те дни писатель, с таким трудом пробивавшийся к читателю. Ведь тот же "Новый мир", редактируемый Твардовским, отверг его повесть "Друг мой Момич" - о русской деревне 20-х годов, попавшей под власть "конокрадов и всякой нечисти", об ужасах коллективизации, а также повесть "Почем в Ракитном радости", рассказ "Чертов палец"... А эти свои работы сам отец считал большими удачами.

И вот в этой ситуации со страниц газеты "Литературная Россия" прозвучало темпераментное слово в защиту творчества Константина Воробьева - слово Виктора Астафьева. Отец просто воспрянул. А вскоре у них с Астафьевым завязалась дружеская переписка».

Дружбой с Виктором Астафьевым Воробьёв очень дорожил. В своих письмах Константин Дмитриевич часто благодарил его «за ласку», жаловался, что отвык от человеческого слова — «потому, как рык и брань сплошь... сердце-то незащищенное!» Астафьев называл Воробьева большим русским писателем, отмечая точность его стиля, «удивительно тонкое проникновение в святая святых, душу человека», говорил, что его повести должны стоять на одной полке с русской классикой.

К сожалению, это убеждение нисколько не могло повлиять на официальную линию, коей следовали редактора и критика…

«Это какая-то мстительная зловредность, свойственная бездарным людям, нечаянно, по праву безвременья оказавшимся в силе делать свои пакостные заметки на чужих рассказах. К ним уже стало невозможно относиться с брезгливым пренебрежением, потому что они назойливо и откровенно (потому что «работают» безнаказанно) утверждают, что они - враги всех и каждого, кто мыслит. Кто не знает, что есть жемчужные мухи, водка «Российская», что можно посмотреть отчужденно, а что-то сказать миролюбиво, что можно ощутить царапную боль в сердце; и есть ладанно-горький запах, и можно непростудно кашлянуть, что можно рыдать судорожно, редко и трудно[1]…

***

Какое-то порочное убожество мысли, какое-то злое мещанство и желание видеть в жизни людей подрывные стремления.

Если проследить природу подобных тенденций, то можно безошибочно сделать следующее заключение - человек, во всем выискивающий «крамолу», непременно сам отягощен каким-то непотребным для нашего общества грузом. И мнимая «крамола» нужна ему для воровского приобретения некоего политического капитала.

* * *

Говорил он спокойно, ласково, почти нежно, и до того бесстрастно, что было страшно. И хоть бы рассердился, накричал, вспылил. Нет! Ведь такие угробят любое дело, любого человека - и с улыбкой и нежностью. Гад!

***

В описании советскими писателями военных ритурнелей бесстыдно выпирает холопское «чего изволите-с» и «сколько дадите-с?». Подонки!

***

Это те, кого уже не убедишь, что Христос воскрес, кто не знает, что такое тихая ночь, и луна, и звезды, и покой в мире.

***

Соцреализм - это полное лишение права писателя показывать действительность.

***

Во всей советской литературе нельзя найти такой, например, фразы - «с глубокой душевной болью». О чем совавтор может болеть?!

ЭТАПЫ ПИСАТЕЛЯ

Вначале - горячее поощрение - в тебя не очень верят.

Затем - ирония - «неужели ты всерьез думаешь о себе?».

После - «мы его вытащили, он бы так и продолжал торговать дегтем».

Предпоследнее: обида, учет каждого твоего шага, желание и ожидание твоего первоначального «положения», предположение о твоем мнимом богатстве, подозрение в аморальности, самоуверенности, пьянстве, разврате, пижонстве, эгоистичности, скупости,- словом: рьяная зависть, и если ты средний, если ты то дерьмо, которое нужно твоему времени,- ты удовольствуешься этим подаянием, будешь сытым, гибким, внимательным, лысым и приятным,- но и только.

А надо: послать всех, особенно тех, кто тебя «вытащил», к такой матери, ибо «вытащил» тебя - ты сам, и написать такое, которое повергнет твоих «друзей» в состояние удивленного, молчаливого, тайного или явного - это их дело - восхищения.

Тогда они и в самом деле поверят в тебя.

***

Да, конечно же! Опустошенность не что иное, как одна из стадий нравственного развития. Отречение от ложных богов, признавать которых и проще и выгоднее, требует от человека исключительного мужества и нравственной высоты. Чтобы достигнуть нравственности, писатель должен